Береги нервишки

Здравствуйте, доктор.
Здравствуйте. На что жалуетесь?
Я умер.
Совсем?
Абсолютно.
Но вы же тут?
Я просил, чтобы меня не закапывали.
Почему?
Да так…
Боитесь?
Отнюдь. Просто думаю, что через пару дней вернусь.
А как же смерть?
А я передумаю. Хочется просто, чтобы красиво встретили, а если не уйду, то и встречать не будут.
Логично, — пишет что-то в карточке. — Приходите когда воскреснете, а пока — вот вам рецепт на пурген.
Поможет?
Вряд ли, но уж точно не навредит.
Что-то меня обуревают сомнения, доктор.
Не очкуйте! Всё путём!
Да вы прям бох от медицины! Такой убедительный.
А вы, голубчик, псих, — пародирует пациента писклявым голосом: — Я умираю, ой-ой, только вы меня не закапывайте! — сплёвывает на пол и поправляет белую шапочку на голове. — Фениксы, мать их итить! Умерли, воскресли, снова сдохли, опять возродились…
***
— Слушай, а может, тебе сменить род деятельности? – парень, стоящий в дверях и наблюдавший весь этот моноспектакль, переложил пакет из одной руки в другую, и в помещении раздался пугливый «звяк», изданный явно чем-то стеклянным в том самом пакете.
— На какой? Ваш личный гей-консультант в онлайне? Пишите, отвечу всем! Карта номер… И всего 50 баксов час! Зашибись.
— Ну, можешь и кабинетик открыть.
— Прям здесь?
— Прям тут. Так сказать, без отрыва от основной работы, — пришедший, сделав всего шаг и упершись в стол, поставил свой пакет сверху на него.
— Ага, так и вижу: длинная вереница жаждущих, которым мало удовлетворения в больничных консультациях.
— Почему нет?
— А вот ты бы приехал ко мне в кабинетик? – хозяин принял у гостя бутылку «тёмного», которая была извлечена из пакета, и ловким щелчком о край стола сковырнул крышечку.
— Я?
— Ну да. Лёг бы на кушеточку?
— Не люблю кушетки, — гость точно так же вскрыл свою бутылку пива, и металлическая бляшка покатилась по дощатому полу, исчезнув за скамейкой, обтянутой старым красным дерматином.
— Для вип-клиентов — можно и на стол. Я бы их сам укладывал, чтобы поближе контакт был, — хозяин рукавом смёл со столешницы невидимый сор и улыбнулся. — Прям картинка живая: клиент животом на моём столе…
— Разбежался! – хмыкнул парень и переступил через табурет, который тут же и оседлал.
— А он так через плечо поглядывает на меня и томно говорит: доктор, у меня такая депрессия… а я такой — где? – как ни в чём не бывало, продолжал фантазировать хозяин.
— На звезде! Отстань.
— А клиент такой — стягивает штанишки и смущённо так просит: а вот тут, пониже, ещё ниже, посмотрите, будьте любезны.
Оба парня прыснули смехом и снова пригубили зелёные пивные бутылки. По радио передавали старый запотевший рок, и парни волей-неволей подыгрывали ему, отбивая такт – один, притопывая ногой по дощатому полу, второй – пальцами по гладкому холодному боку бутылки. Время шло, одна песня сменялась другой.
— Холодно на улице?
— Выйди, узнаешь.
— Какой ты любезный.
Ещё одна песня и ещё пара глотков.
— Как на работе?
— Так же.
— Угу…
Со следующей песней были откупорены ещё две бутылки по 0,33, и парни снова начали разговор.
— Когда сменишься?
— Через полтора часа напарник придёт. Есть предложения?
— Неа. Домой пойду.
— Ко мне? Примешь душ и будешь ждать?
— Ага, побрею жопу и вафель тебе нажарю, — хмыкнул гость и снова пригубил пиво.
Ещё пара минут, снова смена вокалиста на ФМ волне.
— Соседи донимают? Всё также пляшут по ночам?
— Нет, блин, в морг играют.
— Серьёзно?
— Не тупи! Скачут, полгода уже как дитё научилось ходить. Когда уже летать начнёт?
— Топчут по голове?
— А то ты не знаешь!
— Какой ты разговорчивый сегодня. Прям любуюсь.
Пиво закончилось, начались сигареты. Хозяин привстал со своего кресла и потянулся к форточке. Провернул загнутый гвоздь и толкнул рамку со стеклом, а гость откинулся назад и с разворота прихватил пепельницу, стоящую на полу у двери. Сели, задымили.
— Я б таких соседей не терпел.
— Ага. Расстрелял бы, да? Из алюминиевого револьвера с пистонами?
— Ну, не знаю. Хотелось бы, но боюсь, война начнётся. Междоусобная. Все всегда встают на сторону мамаш с детьми. Молодых никто никогда не защищает.
— А ты подожди до пенсии, тогда сможешь безнаказанно всем в тапки гадить, как кот кастрированный. И никто тебе ничего сделать не сможет. Ибо – возраст.
— О, я бы тогда оторвался! – хозяин снова откинулся на скрипучую кривую спинку кресла и чуть прищурил глаза. – Крыл бы матом соседей от души! Причём всех подряд, три раза в день… а чтобы не расслаблялись! Это моя маленькая и подленькая месть за всё то, что от них приходилось терпеть. Даже к новым и невинным найду претензии! Пусть не думают, что легко сдамся, всем дам просраться, чтобы не забывали с каким стариком в доме живут!
— Да ты чёртов гений!
— А то! Главное, в маразм не впасть и не забыть потом то, что на пенсии сделать хотел.
— Вот ты засранец, — хохотнул гость и подкурил вторую сигарету. – Из-за таких, как ты, и нет житья нормальным людям.
— Что поделаешь, круговорот дерьма в природе, — философски заметил хозяин и тоже подкурил ещё одну сигарету. – Вы нам – мы вам. В общем, все получат по первое число! Как раз до пенсии. А ещё — замемуарю.
— И кто читать тебя будет? Тоже мне, граф Толстой. Или организуешь клуб плоховидящих, слабослышащих, но задорно живущих стариканов?
— Так я ж по делу! Буду жалобы писать. В налоговую, в ЖЭК, участковому, мэру, пэру, королю.
— Мда, гляжу на тебя и удивляюсь, как ты, такой обаятельный упырь, до своих лет дожил, и никто тебя не удушил?
— Патамуша я хороший, — растянул улыбку хозяин и пригладил всей пятернёй свои волосы, зализывая их на лоб.
— Ой, красотааа… убийственная сила. Жаль, на дауна похож, а так ничего.
— Добрый ты. И главное – любящий!
Гость обречённо закатил глаза и приложил раскрытую ладонь к лицу. Покачав головой, он шумно вздохнул и продолжил задушевный разговор.
— На днюху уже намётки есть?
— У меня в голове целая программа свадьбы! Турецкие аниматоры могли бы позавидовать, — хозяин затушил бычок и взял в руку недопитую бутылку, в которой осталась пара глотков. Он снова откинулся на спинку кресла, и та истерично заскрипела под тяжестью тела.
— ****ишь.
— Бля буду!
— Огласи.
— Придёшь — увидишь.
— Ты ж снова накидаешься вусмерть и приставать будешь!
— А чё, нельзя? Я ж по дружбе.
— Это у вас там, птеродактилей, так принято.
— За столько лет мог бы уже и поголубеть.
— Проехали. Так что с праздником?
— Гвоздь программы будет.
— Надеюсь, не тот, что в твоих штанах, балабол? На этот раз я тебе его точно отломаю и в унитаз спущу.
— А что такое? Подумаешь, решил с тобой вместе отлить. Все так делают.
— Да, но не в один унитаз! И не пытаются при этом ими как шпагами драться!
— Ну, подумаешь, качнуло меня. Я ж тогда не хило выпил.
— Закусывать нужно. Кстати, что там с закусью? Или снова юшку от винегрета пить будем?
— Не! В этот раз основное блюдо будет из чистого, без ГМО, породистого, домашнего, сочного и очень пикантного животного.
— Что-то новенькое.
— Готовится оно довольно просто: хрен, много перца, чуточку кисло-сладкого соуса, в равных пропорциях соль и сахар, достаточное количество зелени. Животное это нужно нафаршировать отборным мясом и овощами, сдобрить 35-40% обычным алкоголем, а на украшение — парная вишенка на ухо, хороший крепкий корень хрена, но главное, не тёртый! Это обязательное условие – целиком! Затем пара яиц вкрутую или «в мешочек». Всмятку не рекомендуется — это лишь на любителя. Сливки, мёд, клубника, пузырьки шампанского, воск свечей или кубики льда — по желанию. Главное — употреблять блюдо тёпленьким, пока не испарился аромат веселья и предвкушение праздника. Это, конечно, не критично, но потом просто будет не так торжественно, и, возможно, необходимо будет его дополнительно подогревать.
— Чёт я тут не въехал. Это что за хрень?
— Это не хрень, а основное блюдо, на которое я очень рассчитываю, как именинник. Как гарнир к этому всему готов добавить лично себя со всеми потрохами и без трусов, ну, и самбуку на брудершафт. Люблю, понимаешь ли, зажигать.
— Ты охерел?! Что за блюдо дебильное?
— Ты, тугодум!
— Сам тормоз!
— Я говорю, блюдо – ты! Но одновременно ты ещё и тугодум.
Гость резко встал, и колченогий табурет, на котором он сидел последний час, упал, издав надтреснутый хлопок. Вторым хлопком был стук закрывающейся двери.
— Во дурааак… — протянул парень, оставшийся сидеть за столом с недопитой бутылкой в руке и с тихой музыкой из ФМ-приёмника.
Последующие минут десять в каптёрке охранной будки на территории автостоянки спального района сидел только охранник. Вдоль забора из сетки рабицы по периметру территории вышагивала одинокая фигура гостя, за которой следом семенила местная шавка с надорванным ухом. Никто из этих двух парней не собирался делать первый шаг.
Один был возмущён наглыми выходками друга, который всё чаще и толще намекал на свою симпатию. Они же учились в одном классе! Дружили и ходили в гости друг к другу, даже когда с девчонками начинали встречаться, то обсуждали первые поцелуи и советовались, в какое кино лучше сводить, чтобы можно было позажимать девчонок на последнем ряду. А тут…
Второй же сидел, насупившись, матеря себя и друга одновременно. Идиотством, конечно же, было вот так в отрытую предлагать. Но что оставалось? Поползновения сначала воспринимались в шутку, потом – в дурку, теперь в полный отстой.
Несмотря на работу охранника, а по сути сторожа, Вовка был натурой тонкой. И сейчас, вместо того чтобы пить горькое пиво в будке охраны среди ночи, он бы лучше сожрал стопку панкейков с шоколадно-банановой начинкой и политых кленовым сиропом, забравшись с ногами в домашнее кресло и слушая Россини на каком-нибудь Классик-ФМ или переживая за героя Рассела Кроу в «Играх разума». Горькое всегда хочется сладким заесть. И горечь была не от алкоголя и даже не оттого, что сейчас снова, в сотый раз за последние пару недель они с другом повздорили. Просто Вовка был влюблён в своего товарища, причём давным-давно.
Влюблённость эта возникла не только потому, что Романыч смышлёный, искренний, добрый, симпатичный и вообще — большой умница. Просто они с Ромкой умели понимать друг друга с полуслова и со школьных лет были «не разлей вода». А то, что лучший друг как-то незаметно стал привлекать внимание Вовки именно как парень, произошло совершенно неожиданно для самого Вовки. Случилось это давно, но вот до сих пор никак не получалось сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. В какой-то момент он перестал скрывать и в форме шутки рассказал другу о симпатии. Потом стал чаще и наглее шутить, пока тот в ответ не перестал материться, устав сердиться на товарища. Но вот такие «ссоры» у них всё ещё происходили до сих пор. Ромыч каждый раз вспыхивал и уходил «навсегда», но потом возвращался. Поэтому Вовка и начал их сегодняшнюю встречу именно с этого на ходу придуманного диалога про психиатра и больного. Ромка как будто и исчезал, но очень быстро снова возвращался.
Сам Вовка не считал себя работником бюро точных прогнозов и приблизительных диагнозов, но что-то ему подсказывало, что Ромыч ценит в нем не только друга. Ой, не только…
В кармане пискнул СМСиной телефон, и Вовка лениво полез во внутренний карман старого джинсового пиджака, одновременно делая глоток из бутылки, в которой оставалось на дне немного горького пойла. Это было сообщение от Ромыча.
— О! Снова воскрес! — хмыкнул Вовка и, довольный, ткнул пальцем в экран.
«Текилу пить буш?» — И смайл инфантильно-безразличный.
— Шикуем, да, Ромочка? – спросил у телефона Вовка и набрал СМС: «Ты такой лапочка», добавил целый митинг из ликующих смайлов, но потом стёр. — Похоже, сейчас самое время приложить к своей жизни подорожник. Ну, значит, начнём сначала.
«Я на работе», — был ответ, и уже через пару секунд пришло возмущённое: «Я в курсе!»
— Бесишься, Ромыч? Поздняк метаться. Пить тебе сегодня со мной текилу… — протянув руку, Вовка крутанул ручку приёмника на полную, и вовремя появившийся в плей-литсе хрипло-проникновенный голос Мэнсона заполнил всю будку охраны, а Вовка на ломаном английском начал подпевать: — «Ka-Boom, Ka-Boom! Ka-Boom, Ka-Boom! I’d like to la-la-la-la love you…»
***
В час ночи Вовку сменил напарник, и он отправился в замызганный бар на углу своего дома. В «BARсук» они с Ромычем часто заглядывали, в основном, для перемирия. Хотя когда им обоим исполнилось по восемнадцать, то первые месяца три они тут зависали постоянно. Но когда поняли, что теперь-то они могут до скончания жизни без проблем покупать алкоголь, азарт приутих. И вот сегодня Вовка снова маршировал по тёмной улице своего микрорайона на встречу с другом.
Ромка уже сидел за стойкой над стаканом с какой-то бурдой, на текилу это мало было похоже, но кусок выжатого лайма валялся рядом. Вовка молча подошёл и присел на рядом стоящий стул. Первый начал Ромыч.
— Здравствуйте, доктор.
Воке хотелось заржать во всю глотку и хлопнуть по спине друга, но он сдержался и принял игру.
— Здравствуйте. На что жалуетесь?
— Я снова умер, — не поднимая взгляда от стакана, продолжил Ромыч.
— Да у вас, батенька, рецидив, — Вока махнул ленивому бармену и показал на стакан Ромки.
— Знаю. Но меня ведь не закопали? Значит, есть шанс снова вернуться, а, Вов? Меня ж встретят? – Ромыч искоса глянул на друга, который водил пальцем по стакану, поставленному барменом, собирая мокрую соль и стряхивая её на стойку.
— Возможно. Но рецепт на пурген вам всё же не помешает.
— Согласен. Ну что, мир?
— А на днюху придёшь?
— Блюдом не буду.
— Ну и хрен с тобой.
— Всегда со мной. — Оба тихонько рассмеялись. – Ты таки бох от медицины.
— А вы, голубчик, псих, — Вовка толкнул плечом друга, и они снова улыбнулись друг другу.
— Да, нервный я какой-то. Согласен.
— Я нервирую, да? Своими подкатами?
— Ну… в общем…
— Да ладно, береги нервишки, Ромыч! Я ж шутя! Ну, хочешь, больше не буду?
Пару секунд Ромка смотрел в ополовиненный стакан, потом махом его выпил и негромко произнёс: «Будь, Вовка. Будь, ладно?» И тут же испарился, слиняв с табурета и исчезнув в дверях бара. И в эту секунду в зале снова раздался победный клич Мэрилина из динамиков стереосистемы: «Ka-Boom, Ka-Boom! Ka-Boom, Ka-Boom!»
— А жизнь-то, по ходу, налаживается! — восхищённо пробормотал Вовка, ошалело глянув на бармена, после чего залпом опрокинул в себя гадость из стакана, но всё равно его рот раздирала лыба, и он, соскользнув с вертящегося табурета, тоже направился к выходу. За своим то ли другом, то ли больше чем. Ромка не просто так сказал «Будь», ой, не просто так…
А в зале всё продолжал разрывать громогласным призывом не отказываться, а просто соглашаться на любовь Мэнсон:
«Ka-Boom, Ka-Boom,
Ka-Boom, Ka-Boom
I’d like to la-la-la-la love you…»
**********************
P.S. все иллюстрации к рассказу + карикатуры авторства Лиса — по ссылке на мой сайт http://ollaris.wixsite.com/olli/—c1yc7