Боярыня красотою лепа

Муж привел в квартиру другую женщину. Вернее даже не привел, а занес ее на руках. Рыжая, уверенная в себе, с яркими, почти мятными глазами.

Конечно, ей же раз плюнуть, чтобы внушить мужчине жалость, а уж когда она трогательно прижалась щекой к его подбородку, то он и вовсе почувствовал себя рыцарем.

Неприлично молодая… Сколько ей там на человеческий возраст? Явно не более 18 лет – тут еще подключились и отцовские чувства. Короче, у несчастного мужика просто не было шанса увернуться с крючка и кошка уверенно ухватила его мягкими лапами.

— Как то так…

Придерживая кошку одной рукой, развел второю рукой муж, и жена, сделав замысловатый финт запястьями, разрешила «девице» остаться.

Ох, сколько раз она потом пожалела об этом! И дело не в том, что характеры не сошлись – как раз они то и оказались практически одинаковы.

Своенравная, неуступчивая, смотрящая будто бы сверху вниз – кошка словно презирала хозяйку. Она любила только своего «рыцаря» и не подпускала к нему никого.

Своего хозяина кошка боготворила! Песни – ему, играть – только с ним. Ну а спать, естественно – только рядом, отгораживая жену от него пушистой спиной и обязательно отодвигая попой.

Сплевывая прилипший к губам подшерсток, жена убирала кошку, но она всегда возвращалась, с еще большей наглостью устраиваясь между ними. А потому что, это ее место! А эта женщина тут 120% лишняя и должна уже это понять сама, намекать уже надоело!

А однажды они подрались. Подрались две женщины, едва терпящие друг друга на одной территории. Хозяйка сдвинула кошку ногой, потому что нечего загораживать в коридоре дорогу. Кошка воспротивилась, потому что нечего трогать ее ногой! И началось….

Они шипели и замахивались друг на друга – кто лапой, а кто рукой. А потом пошли в рукопашную! В итоге одна бинтовала ногу, а вторая оплакивала потерянный ус и некрасиво обломанный коготь.

Рыцарь же позорно бежал в туалет и держал там осаду долго, пока заряд в телефоне не кончился. Но он сам, сам того не подозревая, стал поводом для их примирения.

Юбилей предприятия. Корпоратив. Конечно же, он задержался… А они ждали. Жена дергалась от каждого звука и бросалась к двери.

В голове возникали образы молоденьких секретарш, завлекающих мужа коленками. Или женщин постарше, бросающих к его ногам кастрюли с горячим борщом. Или уж совсем возрастных, осыпающих мужа купюрами.

Кошка тоже страдала, впечатавшись мордочкой в дверь. Хозяин никогда еще так поздно не возвращался. Она уже давно должна лежать на диване, уютно устроившись на сгибе локтя и мурлыкать «спасителю» свою песню.

Кошка закричала и начала царапать дверь лапой. Она не выдержала напряжения первой.

— Ну чего ты кричишь? Он тебя не услышит…

Кошка безропотно позволила взять себя на руки и к ее удивлению, сгиб локтя хозяйки оказался такой же удобный. Вместе им стало легче, вместе не так тяжко ждать. Да и дурные мысли словно бы испарились – прильнув к друг другу, женщинам стало легче, ведь горечь ожидания разлилась на двоих.

Он вернулся под утро. Веселый, довольный и немножечко виноватый. Две пары глаз – голубые и мятные, прожигали его насквозь, не оставляя свободного места.

— Девчооонки…

Протянул он и упал на кровать. Спать хотелось невыносимо. Затухающий взгляд успел только ухватить две прямые спины, удаляющиеся на кухню. Две спины, выражающие усталость, возмущение и рвущуюся наружу злость.

Несчастный, он быстро заснул, не подозревая, что из звания рыцаря упал в касту дичи. Сейчас шатенка с рыженькой перекусят, отдохнут скромненько на диване, а потом произойдет великое единение.

Два народа квартиры объединятся и целый год (никак не меньше) будут охотиться на него и припоминать угнетенному мужьему племени тот злосчастный корпоратив!

Эта фраза из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» (1973 г.) ушла в народ: «Ах, боярыня! Красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна!»
У Булгакова в пьесе «Иван Васильевич» (1934 г.) фраза была подлиннее: «Боярыня красотою лепа, бела вельми, червлена губами, бровьми союзна, телом изобильна… »
Однако варианты этой фразы встречаются не только в пьесе и фильме.
У М.Волошина в стихотворении «Написание о царях московских» (1919 г.) есть такая строфа:
Царевна Ксения
Власы имея черны, густы,
Аки трубы лежаще по плечам.
Бровьми союзна, телом изобильна,
Вся светлостью облистана
И млечной белостью
Всетельно облиянна.
Воистину во всех делах чредима.
Любила воспеваемые гласы
И песни духовные.
Когда же плакала,
Блистала еще светлее
Зелной красотой.
Царевна Ксения — дочь Бориса Годунова и внучка Малюты Скуратова, женщина трудной судьбы (много текста, прочитать можно потом, такоже и ). Первый ее жених, шведский принц Густав, по разным причинам жениться не смог, второй жених, принц датский Иоанн, скончался незадолго до свадьбы. Лжедмитрий сделал ее своей наложницей, а потом отправил в монастырь, где она была пострижена под именем инокини Ольги. Такая судьба нашла отражение в многочисленных народных (а иногда и приписываемых ей самой) песнях и сказах. В 19 веке про нее писали «женские романы» и картины.
Волошин (и — более кратко — Булгаков) близко к тексту пересказывают портрет Ксении из «Повести князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского» (1626): «Царевна Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зельною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлена губам, очи имея черны, велики, светлостию блистаяся; когда же в жалости слезы от очию испущаще, тогда наипаче светлостию зельною блисташе; бровми союзна, телом изобильна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока, ни низка; власы имея черны, велики, аки трубы по плечам лежаху; воистину, во всех женах благочиннейша, и писанию книжному , и многим цветуще благоречием, во всех делах чредима; гласы воспеваемыя любляше, и песни духовныя любезне слышати любляше».
Вот такая вот предшественница Зиночки, жены изобретателя Шурика.
Интересно, что помимо «литературной» линии бытования этого описания (Волошин, Булгаков и т.д. вплоть до ухода в народ через фильм) существует и «фольклорная» линия, которая также привела к уходу этого описания в народ, при этом минуя все литературно-кинематографические звенья. На христианском сайте непонятной конфессиональной принадлежности есть раздел «свадебные сценки», среди которых есть вот такая: «Приходит наш добрый молодец домой и встречает его там красавица невиданная. Дева чудного домышления, зельною красою лепа, бела и лицем румяна, бровьми союзна, телом изобильна, очи имея черные великие. Не высока, не низка, власы имея черные, аки трубы, по плечам лежащие и песни духовые слушащи любящи». Судя по всему, предполагается разыгрывать эти сценки во время свадеб. Содержание сценки свидетельствует о ее недавнем происхождении, а процитированный отрывок явно взят непосредственно из первоисточника — популярной в 17 веке повести князя Катырева-Ростовского.