Девочка пописала

Девочки, моему сыну сейчас почти 10. Я понимаю, что еще не столкнулась с проблемой гуляния без подгузника. Но все-же.

Ну как, как можно высаживать ребенка пописать на травку? Вот картина:

Иду к метрополитену (ст.м.Дарница,может кто поймет территориально). Возле метро есть посадка ( парком не назовешь) и детская площадка. Там всегда много мам с детками. И постоянно вижу: мама берет мальчика/девочку, отводит 20 метров от площадки, спускает штаны и ребенок писает. Как высаживают девочек думаю все в курсе. И это при том, что 100 метров до ТЦ где есть туалет, 100 метров до Приват Банка где есть туалет, такое же расстояние до Стоматологии где есть туалет. Ну зачем приучать детей писать на улице? А потом мы удивляемся, что мужик идет-идет, захотел посцать, остановился, сошел на травку, отвернулся к дереву и делает свои дела. А что, мать научила.

Обьехала весь Евросоюз, больше всего времени провела в Скандинавии и ни разу! Ни разу не видела, что бы детей высаживали на улице в туалет! Ведь везде есть общественные места куда можно сходить.

Как по мне — это полнейшая бескультурщина.

Воспитывать людей как животных — это неправильно.

А как относитесь к этому вопросу Вы? Ваши дети тоже «метят территорию»?

— Ну вы же видите… — тихо сказала она… — мне ужасно хочется пописать. Я уже до краев…

— Я же тебе в школе говорил! — мое удивление было вполне искренне. Теперь покраснела она…

— Я думала до дому потерпеть… Я в школе в туалет почти не хожу. Стесняюсь.

Мне стало неловко. Я уже не сердился на мою маленькую подругу по несчастью.

— Не знаю, чем тебе помочь, — с сожалением сказал я, оглядевшись, — выходить из машины сейчас лучше не надо.

Да, девчонка с характером. К счастью тут шлагбаум поднялся, и мы проехали через переезд. Толчки колес о рельсы тупой болью отозвались в моем наполненном мочевом пузыре. Кэти тихонько застонала…

— Господи! — сунула ладошки между ног и сжала их коленками. Если честно, мне хотелось сделать то же самое, но я вел машину. Впрочем, от мысли, что рядом со мной так мучается пусть маленькая, но женщина, ну меня снова возникла эрекция и терпеть стало полегче. Настолько полегче, что когда девочка радостно воскликнула «А вот и дом!», я позволил колесу проехать по небольшой выбоине. Машину тряхнуло, и Кэти вдруг тоненько заскулила в голос…

— Уй-уй-уй-уй!

Я невольно скосил глаза, нет ли на сидении под ней небольшой лужицы, но девочка мужественно терпела, страдальчески закусив губку, и мне стало неловко…

— Давай, терпи, Кэти… — велел я, — уже подъезжаем. Я тоже, например, писать очень хочу, но не ною же!

И сразу сквозь страдание в глазенках глядящих исподлобья проглянуло что-то вроде интереса…

— Честно? — сквозь сжатые зубки спросила Кэти, и тут же втянула в себя воздух… — Вс-с-с! Очень-очень?

Мы подъезжали по гравийной дорожке. Я чувствовал себя хозяином положения и ответил, сколько мог небрежно…

— Ну не так, чтобы очень. Но, если позволишь, я бы зашел в дом? После тебя в туалет зайду?

Потирая себе шов на джинсах между ног, Кэти ответила…

— Ага. Заходите. Я никогда не видела еще, чтобы дяденька тоже хотел…

Пока я запирал машину, девочка, приплясывая от нетерпения, открыла входную дверь и вошла в переднюю. Поспешно зайдя следом, я с удивлением увидел, что она сидит в кресле возле самой двери туалета — дверь эта была тут же в передней — сидит, тесно сжав коленки, и смотрит на меня озорно.

— Ну что же ты? — раздраженно окликнул ее я.

— А давайте мы посидим? — она была точь-в-точь маленькая Дженни… — посидим и поиграем? Я еще никогда с дяденькой не играла.

— Поиграем? — удивился я… — Во что?

Вопрос, казалось, чуть-чуть смутил девочку…

Я все-таки не ждал ничего подобного и мой пузырь вздрогнул, как это всегда делает с перепугу переполненный мочевой пузырь мужчины. Если бы не мое возбуждение, которое я чувствовал все сильнее в обществе этой странной, мучающей саму себя девчонки, мне пришлось бы теперь очень туго.

— Что это за игры такие? — только и смог я вымолвить.

— А мы с мамой всегда так играем, — беззаботно пояснила Кэти, так ерзая в мягком кресле, что жалко было смотреть… — Мама говорит, что девочкам в жизни много приходится терпеть и мне надо тренировать… — она снова запнулась и застенчиво покосилась на ладошки, стиснутые бедрами, на, по взрослому уже округлившийся, низ живота… — ну все что у меня там…

Что-то похожее на догадку забрезжило в моем, сбитом с толку сознании.

— И мама тоже терпит? — осторожно поинтересовался я.

— А то вы не знаете! — девочка смотрела хитро и одновременно наивно… — Мама же на работе со всеми дяденьками играет. Она говорит, что с дяденьками вот по-настоящему интересно. Ну и я попробовать хочу-у-у… — Кэти вдруг согнулась, достав лбом почти до коленок, и я тут же вспомнил, как таким вот искренним «Очень хочу-у-у» Дженни расправилась с тем бедолагой. Секрет Дженни казался простым и гениальным одновременно, ради удовольствия мучить любого мужчину, она мучала себя. Я осторожно присел на край мягкого кресла у самой двери…

— А как это «не вытерпит», — уточнил я… — пока кто-то не описается, что ли?

Кэти, судя по всему, нравились эти вопросы, заставлявшие ее все больше краснеть…

Последнее слово она сказала так, как могла бы произнести его искушенная в сексуальных наслаждениях женщина. Я понял, что, инстинктивно желая постичь смысл этого слова, вмещающего и позор и наслаждение, Кэти и делает сейчас то, чего наверняка не одобрила бы Дженни. Хотя, может быть…