Девушка с шариком во рту

Зачем люди используют кляп в интимных практиках? Кто-то считает, что невозможность говорить позволяет сосредоточиться на других ощущениях и сделать их более острыми. Для иных это лёгкая форма доминирования, дающая ощущение власти над партнёром и открывающая путь к другим БДСМ-практикам. А кто-то просто посмотрел «50 оттенков серого» или какое-нибудь другое, более качественное кино с порнхаба. Причины выбора этой формы эротических игр не так важны, в этой статье мы будем говорить не о теории, а о практике.

Когда лучше не стоитi

Далёкие от БДСМ-культуры люди не всегда знают, что главным её принципом является безопасность. И даже такая, казалось бы, безобидная вещь, как кляп, может нанести серьёзный вред здоровью или даже стать причиной летального исхода вашей сексуальной игры. И это не шутки. У использования кляпа есть ряд противопоказаний: астма, эпилепсия, сердечно-сосудистые заболевания, заболевания органов дыхания и даже старые челюстно-лицевые травмы. Не рискуйте понапрасну, если хотя бы один из этих пунктов относится к вам или вашему партнёру. В мире есть достаточно много других сексуальных практик, которые добавят перчинку к вашим отношениям, попробуйте что-нибудь другое.

Также не стоит забывать и о гигиене. Кляп – это предмет личного использования, вы же не делите свою зубную щётку с другими людьми? Вот и с ним та же история. Какие бы доверительные отношения вас ни связывали, личная гигиена превыше всего, и использовать с новой парой кляп, оставшийся на память от предыдущих отношений, будет плохой идеей. Просто купите новый.

Как выбрать?2

Для начала определитесь, что вы хотите получить от кляпа. Чтобы человек не мог произнести ни слова, кляп должен находиться внутри рта и фиксировать нижнюю челюсть и язык. Практикующие БДСМ на постоянной основе не найдут в этом ничего необычного, когда как у неподготовленных людей желание повторить подобное насилие над ротовой полостью вряд ли возникнет. Так что начинать лучше с других, более простых видов.

Трензель – оптимальный вариант для новичков. Представляет собой жесткую палочку, обитую мягким материалом. Не путайте с элементом сбруи для лошадей! Впрочем, в секс-шопе вам подскажут и помогут выбрать лучший вариант именно для вас. Трензель оставляет некоторую свободу, и вы точно сможете различить удовлетворённые стоны и крики о помощи.

Кольца и распорки – ещё один популярный вариант, обладающий рядом преимуществ. Во-первых, такой кляп не препятствует дыханию, воздух сквозь него проходит свободно. Во-вторых, оставляет массу возможностей для орального секса, если партнёрша не возражает, а кольцо имеет достаточный размер, чтобы в него мог проникнуть ваш «прибор». Несмотря на то, что рот не перекрыт, говорить с кольцом не получится. Попробуйте разговаривать с открытым ртом и убедитесь сами.

Кляп в форме шарика – более хардкорный вариант. Если уж вы решили начать с такого, позаботьтесь о том, чтобы в нём были отверстия, обеспечивающие доступ воздуха. Материал, из которого сделан шарик, должен быть упругим и мягким, чтобы не навредить зубам. А чтобы определить оптимальный размер, откусите кусочек яблока. Нет, не пытайтесь отгрызть как можно больший кусок, нужен обычный укус, комфортный и не требующий растягивать челюсти до треска.

Впрочем, можно не покупать кляп, а обойтись подручными средствами. Даже предметы одежды подойдут, начиная от его галстука и заканчивая её стрингами. Только не вздумайте использовать скотч. Во-первых, он не даёт возможности дышать ртом, что может привести к трагедии. Во-вторых, снятие кляпа после эротических игр станет для вас настоящей мукой.

Важно знать!3

Повторим ещё раз, что безопасность превыше всего. Одной из главных опасностей во время сексуальных игр с перекрытием ротовой полости является слюноотделение. Глотать с кляпом во рту довольно проблематично, и слюни будут накапливаться во рту и даже вытекать наружу. Так что если вид вашего любимого человека, истекающего слюнями, вызывает у вас дискомфорт, лучше попробуйте какие-нибудь другие игры. И ни в коем случае не ложитесь на спину с кляпом во рту, чтобы не захлебнуться собственными слюнями. Вряд ли это убьёт вас, но резкие приступы рвоты практически гарантирован.

Для прекращения некомфортных практик в БДСМ-сообществе принято использовать стоп-слова, но с закрытым ртом произнести что-либо будет невозможно, потому вам предстоит договориться о жестах. Возьмите за пример жесты борцов, которые сигнализируют о сдаче похлопыванием ладони по полу.

Если же ваша сексуальная практика подразумевает и фиксацию рук, что встречается довольно часто, есть иной вариант – держите в руке колокольчик и звоните в него, если что-то идёт не так. Приобрести его можно в магазинах для охотников и рыболовов.

СексПравильный прикус:
Как грамотно выбрать кляп

ТЕКСТ: Татьяна Никонова, автор секс-блога Nikonova.online

Кляпы давно и широко используются в сексуальных играх, но пока одни любовно затыкают рот партнёрам, другие об этом только мечтают — невозможность разговаривать возбуждает и позволяет сосредоточиться на удовольствии. Однако выбор подходящего конкретно вам или вашему партнёру — неочевидная штука. Рассказываем, каким правилам нужно следовать, чтобы заткнуть рот ко всеобщему удовольствию.

Первое, что нужно запомнить: не используйте кляпы, если у вас или партнёра есть сердечно-сосудистые или лёгочные заболевания, астма, эпилепсия или клаустрофобия. В список противопоказаний также попадает любая разновидность ОРЗ и вывих челюсти в прошлом. Если всё это не про вас, смело отправляйтесь в известный секс-шоп или проверенную сеть: помните, что всё в себя засовываемое должно быть из качественных материалов, а в маленьком магазине, торгующем ноунеймом, попасться может разное.

Кляп — это предмет индивидуального использования, вроде зубной щётки. Если с постоянным партнёром вы можете обмениваться слюной сколько угодно, то в остальных случаях покупается отдельный предмет, а не вытаскивается из закромов, мол, есть у меня тут такая штука, которую засовывали в самых разных людей. Не надо этого, и рассказами о дезинфекции не соблазняйтесь.

Определите цель использования кляпа. Если нужно, чтобы человек не мог сказать ни слова, основная масса кляпа находится внутри рта и фиксирует нижнюю челюсть и язык. Начинающим такой вариант вряд ли будет приятен — его принято использовать в БДСМ-играх, где важны физический и психологический дискомфорт. Зато сексуальное постанывание из частично перекрытого рта очень заводит и вряд ли приведёт к травме. Лучше всего начинать с трензеля — обитой мягким материалом палочки, которая не заставляет держать рот широко открытым: с ней не устанешь и возмущённые звуки точно не перепутаешь с удовлетворёнными.

К кляпу в виде шарика есть несколько важных требований. Во-первых, ищите полый и с отверстиями — так не придётся беспокоиться о доступе воздуха. Во-вторых, выбирайте правильный размер. Откройте рот так, будто собираетесь откусить от большого гамбургера, подержите секунд двадцать, затем измерьте расстояние между зубами — это будет максимальный диаметр шарика вашего кляпа. На самом деле стоит взять на палец меньше, иначе челюсти моментально затекут. В-третьих, материал кляпа должен быть мягким и упругим, потому что в шарик придётся впиваться зубами. Берегите зубы, они вам ещё пригодятся.

Ещё один вид кляпов — кольцо или распорки. С ними рот не перекрыт, но разговаривать не удастся, потому что он не закрывается. Используйте на человеке, который вам доверяет, поскольку такие предметы всегда вызывают острое чувство беззащитности, и удовольствие это приносит только при наличии реальной близости. Зато кольца и распорки оставляют доступ к оральному сексу. Мужчинам можно использовать любую комфортную разновидность, женщинам — кольцо, потому что его несложно выплюнуть, если происходящее становится дискомфортным.

Человек с кляпом во рту должен быть готов к слюням, как, впрочем, и его партнёр. Даже так: К СЛЮНЯМ. Большинство кляпов не даёт нормально сглотнуть, поэтому слюны накапливается много. Отсюда и требование для доступа воздуха в рот — в обратную сторону будет вытекать. Также никогда не кладите человека в кляпе на спину — он может задохнуться от переизбытка слюней, либо они вызовут рвотные позывы (а кляп-то ещё не снят!). В общем, стекающие слюни — это хорошо и означает, что всё более или менее в порядке.

Кляп предполагает связанные руки, но и то и другое лучше держать условно зафиксированным. Самый безопасный кляп — на широкой мягкой ленте (например, из неопрена) на застёжке-липучке. Его можно снять самостоятельно, если что-то пойдёт не так. Руки тоже могут быть связанными, но неплотно для удобства выпутывания. Вы же играете, так ведь? Поэтому правила можно выполнять формально. В сложных ситуациях предлагается заранее договариваться о стоп-слове, но с заткнутым ртом особо не поболтаешь, так что договаривайтесь о движениях, либо, например, можете взять в руки колокольчик. Любой его звук — знак к полному прекращению действий.

А вот покупать кляп совсем необязательно, всегда можно использовать подручные средства. Но, чтобы самоуправство не закончилось трагично, запомните главные правила. Кляп должен быть мягким. Лента, галстук или даже футболка — никаких твёрдых предметов, чтобы не пораниться. Поранить можно края рта или слизистую, а зубы даже сломать. Это не развлечение, а членовредительство.

Другое важное правило для самодельных кляпов — всё должно быть более или менее чистым и не содержать в себе или на себе ничего опасного. Например, на футболке, в которой красили стену, остаются следы краски, и они не для употребления внутрь — ни для проглатывания, ни для вдыхания в течение долгого времени. Поэтому, даже если страсть разобрала вас внезапно, переместитесь в более подходящее место и найдите безопасные предметы.

Самодельный кляп должен состоять строго из одного предмета, только тогда вы сможете держать всё под контролем — независимо от того, на вас он надет, или вы надеваете. В частности, это означает, что вы либо завязываете рот, либо засовываете что-то внутрь, но не совмещаете. Фильм «Конфетка» с Роуз Макгоуэн начинается с ошибок в затыкании рта и приводит к трагедии: девушке засовывают в рот мячик для пинг-понга и завязывают рот, героиня задыхается и умирает.

Вообще, завязывать лучше, чем засовывать, и узкая повязка, оставляющая доступ для дыхания ртом, предпочтительнее широкой на половину лица. Во-первых, так задохнуться затруднительно. Во-вторых, выплюнуть аккуратную и не очень широкую повязку несложно. В-третьих, узкая повязка — это мягкий вариант трензеля, и при острой необходимости вы даже сможете что-то произнести.

Чего точно не стоит делать — так это использовать скотч вместо кляпа. От клея случается раздражение кожи, отдирать скотч так же больно, как и делать восковую эпиляцию, а широкая заклейка не позволяет ни дышать ртом, ни говорить. Небольшой приступ насморка — и привет. Единственный вариант — специальная виниловая лента, которая клеится только к себе, но не к коже. Выглядит как скотч, но её придётся обматывать вокруг головы вместо киношной серебристой полосы от щеки до щеки.

Если же всё-таки хочется именно засунуть что-то в рот, то выбирайте вещь по объёму не больше половины женского кулака. То есть трусики-стринги — пойдёт, а вот семейные 56-го размера по большей части должны свисать изо рта наружу.

Ну и самое простое, но и самое важное правило, суммирующее всё вышеперечисленное: не делайте с близким человеком ничего такого, что не хотели бы, чтобы сделали с вами, и всегда предварительно заручайтесь его согласием. И сами целее будете, и стремительно растут шансы на то, что партнёру понравится и он захочет повторить.

Коллекторский привет

(из цикла «Госпожа Журавлёва»)
Подобного кошмара Любовь Петровна за свою 37-летнюю жизнь не испытывала ни разу.
Крепко связанная, женщина беспомощно лежала кверху задом на обшарпанной школьной парте в тёмном загаженном подвале, освещённом мутной сорокаватткой. Её голова была задрана кверху и насажена ртом на укреплённый в стене пластмассовый фаллос из магазина интимных игрушек.
Фаллос остроумно заменял пленнице кляп. Опустить лицо, отодвинуться, соскользнуть ртом с пластикового штыря Любовь Петровна не могла. Чем оттолкнёшься от стены, если согнутые ноги и руки за спиной крепко привязаны ремнями к свисающему с потолка металлическому кольцу?
Выгнутая, неестественная поза не позволяла арестантке шевелиться. Натянутые под потолок ремни держали Любовь Петровну в полуподвешенном состоянии, из-за чего она касалась липкой парты лишь грудью и животом. Спереди закинутую голову фиксировал торчащий фаллос-кляп, а сзади светло-пепельные волосы были собраны в хвост резиновым жгутом, один конец которого обматывался вокруг связанных лодыжек, а другой был пропущен через промежность и закольцован на полной талии.
Вся эта сложная садистская система удерживала пленницу-должницу подобно бабочке, пришпиленной булавкой к картонке. Любое невинное движение корпусом, или связанными за спину руками, или подвешенными к кольцу ногами, заставляло Любовь Петровну хрипеть от изуверской боли. Фаллос-кляп раздирал ей рот, розовый медицинский жгут тянул одним концом за волосы, а другим – глубоко въедался в дамский пах, прессовал половые губы, неумолимо жёг натёртый задний проход, словно туда плескали йодом.
Перед связыванием пленницу раздели практически догола. Из скудного гардероба на Любови Петровне уцелели голубые трусики и бюстгалтер, да чёрные облегающие сапоги до середины бедра. Потные ляжки в капроновых колготках цвета ясеневой коры блестели, словно ламинированные. Прочую одежду у женщины отняли и бросили в угол. Колготки и голубые трусики не защищали распухшее, мокрое интимное место пышнотелой заложницы от безобразных проделок жгута.
Проходящие вдоль стены ржавые железные трубы отопления противно булькали и дышали сырым жаром, заставляя Любовь Петровну захлёбываться собственным потом. Голубые трусики переполнились пахучими сексуальными выделениями. Воняли слежавшиеся подмышки, из голенищ высоких лакированных сапог смердели пальцы ног, обтянутые влажными несвежими колготками.
Женщина не видела перед собой ничего, кроме грязно-бурой кирпичной стены в лохмотьях плесени и основания мерзкого фаллоимитатора, а все её ощущения свелись к скользкому пластиковому стержню во рту и мозжащей, рваной боли в мышцах, суставах, сухожилиях, перехлёстнутых ремнями. Океан горячей лавы кипел в скрученных локтях и щиколотках, в раскроенной жгутом промежности, в заломленных шейных позвонках.
Корням крашеных светло-пепельных волос, грубо стянутых в клубок, тоже было больно. Едва Любовь Петровна пыталась изменить наклон головы, как зафиксированный на затылке жгут грозил содрать с неё половину белокурой причёски вместе со скальпом. Фаллос, прибитый к кирпичной стене, пружинил, распирал залитый слюной рот, давил на нёбо и на язык. Это было отвратительно и безвыходно. С нижней губы женщины на парту падали капли белёсой пены.
Глаза пленницы остекленели. Ей оставалось только тупо терпеть пытку болью и неподвижностью, да молиться о скорейшей потере сознания. Бёдра в синтетических ясеневых колготках прели от удушающей влаги. Жгут в паху бесстыдно раздвинул интимные губы под трусиками, впился между ними, разделил напряжённые женские детородные органы надвое, как «козье копытце». Особенно чутко на чужеродное вторжение реагировал трепетный гребешок возбуждённого клитора. Он «поднимал голову» и недовольно топорщился под тесной уздечкой.
Незадачливая должница стала жертвой неизвестной коллекторской фирмы. Её бесцеремонно похитили средь бела дня с порога собственной квартиры, заткнули рот, надели наручники. Приволокли в подвал, обнажили до колготок и нижнего белья. Распластали по столу, загнули за спину руки и ноги, надвинули распахнутым ртом на горизонтально торчащий фаллоимитатор. Привязали руки и ноги к кольцу наверху, а волосы соединили с пахом тугим резиновым жгутом по принципу «тяни-толкай» — на разрыв.
Впрочем, надо бы начать с самого начала.
Чуть больше месяца назад Любовь Петровна разбила своей скромной «пятёркой» соседский «мицубиси паджеро». Свободных денег у виновницы ДТП не было, но и затягивать с оплатой ремонта иномарки не хотелось. Сосед Рафис Хаджиев занимался частным извозом, и каждый день простоя оборачивался ему прямым убытком.
На следующий день женщина забежала в ларёк экстренных «займов по паспорту» и срочно попросила в кредит 20 тысяч рублей. В ларьке за стойкой сидел бесцветный парнишка, похожий на голенастого исхудавшего богомола. Богомола звали Амин. Имя показалось Любовь Петровне забавным. Она хихикнула про себя. Почти «аминь». Тогда ей ещё было весело.
Ростовщик Аминь плотоядно осмотрел нарядную и пышную посетительницу. Бюст под стильной красной курткой Любовь Петровны не уступал по величине планетам-близнецам Марса, крутые бёдра облегала короткая кожаная юбка выше колен. Пряничные коленки и икры в колготках сияли, будто облитые шоколадной глазурью.
На ягодицах женщины под искусственной кожей юбки рельефно выпирали резинки трусиков, похожие на «птичку», начерченную карандашом. Таких птичек рисуют детишки в садике – в виде тонкой галочки. Когда Любовь Петровна мерно переваливала ягодицами при ходьбе, крылья «птички» прыгали вверх-вниз, образуя две косые сексуальные складки на полусферах огромного зада.
Оформляя документы, богомол Аминь неотрывно наблюдал за нервной посетительницей, колышущей марсианским бюстом, за её пряничными коленками в колготках.
— Девушка, напоминаю, что мы не благотворительная организация, — скрипучим голосом говорил Аминь. – Ровно через тридцать дней мы ждём полного расчёта по кредиту.
Любовь Петровна подмахнула бумаги, оставив для связи домашний адрес и номер мобильного телефона, получила деньги и вышла. Богомол Аминь жадным взглядом проводил пляшущую «птичку» трусиков на ягодицах в облегающей юбке.
Дома Любовь Петровна наконец-то прочитала подписанный договор и остолбенела. Процент микрокредитной лавочки был просто грабительским. Через месяц вместо двадцати тысяч она должна отдать богомолу Аминю сорок! Вдвое больше. Но делать было нечего. Любовь Петровна понадеялась на удачу. Расплатилась с Хаджиевым за побитый «паджеро» и урезала расходы.
К сожалению, удача оказалась не на стороне заёмщицы. На работе бухгалтерше Журавлёвой задержали зарплату. Сроки поджимали. Любовь Петровна слушала от подруг рассказы о зверствах коллекторов, считала дни до возвращения кредита и начинала тихо паниковать. А подруги как нарочно вспоминали самые криминальные сплетни о коллекторских бригадах.
— Одной бабе за долги машину во дворе сожгли и бутылку бензина на лоджию закинули! – говорила Людка Болотова.
— Машина – фигня, я почище случай знаю! – кудахтала Альфинур Заянова. – Увезли должницу на кладбище, привязали голой к чьему-то кресту, набросали хворост и грозили поджечь!
— Знакомую моих знакомых вообще заковали в наручники, изнасиловали и за ноги в парке повесили, как Буратино! – захлёбывалась Кира Матецкая. – А всего-то пятнадцать тысяч должна была!
Любовь Петровна не могла спокойно слушать досужий трёп. У неё пропал сон. Она ещё надеялась, что зарплата не задержится надолго, однако за три дня до выплаты кредита грянул гром: раньше следующего месяца денег на работе не будет.
Три дня Любовь Журавлёва металась по городу, занимала и перехватывала деньги. Заложила в ломбард серёжки и три кольца. Даже хозяин побитого «паджеро» Рафис Хаджиев одолжил ей несколько тысяч.
— Ты что, Любовь Петровна, у «микрозаймов» на мой ремонт деньги взяла? – сочувствовал сосед, цокая языком. – Глупая женщина! Сама в петлю шею сунула. Это нехорошие ребята. Сказала бы мне, что позже отдашь, выкрутился бы как-нибудь…
К условленному дню в активе Любовь Петровны наскреблось лишь 30 тысяч наличными. Где взять ещё десять, она не знала. Все кнопки были нажаты, все денежные источники исчерпаны.
Тысяч двадцать, много двадцать пять, можно выручить за «Ладу-пятёрку» с битым передком. Однако сдавать верные «колёса» за бесценок не хотелось.
«Попрошу отсрочки на недельку-другую», — думала Журавлёва, направляя свои стопы к киоску микрозаймов. – «Может, подождут? Что им десять тысяч? Ведь целых три четверти займа сейчас отдам».
Женщина помнила, какими глазами смотрел на неё богомол Аминь. Проверила, ладно ли на ней сидят колготки цвета ясеневой коры и кожаная юбка, достаточно ли выразительны круглые капроновые колени? Эротично ли выкатываются из куртки марсианские планеты-груди?
Всё было тип-топ. Если пококетничать перед этим кредитным сухарём, поиграть ляжками, трусиками-«птичкой» на заду, он смилуется, наивно решила Любовь Петровна.
План не сработал. Вместо богомола Аминя за стойкой киоска женщину приняла размалёванная под проститутку девица. Жуя клубничную жвачку, она подняла документы, сверила сумму и поморщилась:
— По договору вы обязаны сегодня отдать сорок тысяч.
Играть перед клубничной девицей коленями и трусиками было бесполезно. Любовь Петровна начала лебезить, лепетать и умолять продлить срок проклятого кредита.
— Я не уполномочена решать такие вопросы, — отбоярилась девица. От неё несло не только клубникой, но и пивным перегаром. – Так и быть, давайте свою тридцатку и приходите завтра. Здесь будет менеджер Амин, разговаривайте с ним.
Вечером того же дня, когда Любовь Петровна слегка успокоилась и сидела дома, у неё зазвонил мобильный.
— Любовь Петровна Журавлёва? – проскрипел Амин. – На провалы в памяти не жалуетесь? Сегодня вас ждали с сорока тысячами рублей. Вы недобросовестная заёмщица.
Любовь Петровна, нервно оглаживая свои крупные ляжки в лосинах, поспешно объяснила, что тридцать тысяч она сегодня отдала клубничной размалёванной девчонке, а на оставшиеся десять просит недельку-другую отсрочки.
И тут Аминь её как монтировкой по голове огрел:
— Любовь Петровна, в кассу от вас не поступало ни копейки. Эта девушка уволилась вчерашним числом. Ищите её, если хотите, требуйте деньги назад, но вы по-прежнему должны нам сорок тысяч рублей. А к концу недели набежит сорок пять.
— Что за дикая организация! – взвилась Любовь Петровна, бегая по комнате. – Никакого порядка! Я сама бухгалтер, у нас такая ответственность, такая дотошность, а у вас тридцать тысяч пропало и хоть бы хны!…
— Не кричите, — оборвал скрипучий богомол Аминь. – Любовь Петровна, это не наша организация пришла к вам за кредитом, а наоборот. То есть, либо вы завтра приносите сорок тысяч рублей, либо через неделю, во вторник, – сорок пять.
Женщина чуть не швырнула телефон об стену. Её трясло от ярости. Сдобное тело в шёлковом пеньюаре и лосинах бултыхалось, будто свежий холодец в полиэтиленовом кульке.
— Какие сорок тысяч? Тридцать я уже отдала, с меня осталось десять! Я в прокуратуру напишу! В полицию на вас заявлю, кровососы! Все стёкла в киоске кирпичом перебью!
— Поаккуратнее с выражениями, Любовь Петровна, — вежливо и холодно сказал Аминь, позволив заёмщице выкричаться. – Кстати, сколько вы весите?
— Девяносто килограммов, — машинально сказала Любовь Журавлёва, замирая перед зеркалом. Она плавно повернулась вокруг оси, любуясь обильными формами собственного тела. Формы походили на виолончель, затянутую в комбинацию и тугие нейлоновые лосины. Две планеты грудей сдобно бугрились в кружевном вырезе.
— Девяносто килограммов, — со смаком повторил богомол. – Теперь представьте, что вам за спиной надели наручники и стали поднимать вывернутые руки к потолку. Плечевым суставам под вашим весом придётся очень несладко…
— Пошёл на хрен, какие наручники? – громыхнула Любовь Петровна. – Через неделю отдам ещё десять тысяч – и проехали! Отвяньте!
— Мама, всё нормально? – спросила дочь Ленка, заглядывая в комнату. Она тогда ещё не была замужем, жила вдвоём с Любовью Петровной.
— Звонят тут всякие … вымогатели! – сдавленно буркнула Любовь Петровна, разрывая соединение. Прошла на кухню, выпила стаканчик припрятанного вина ради возвращения в норму.
На незнакомые номера Журавлёва отвечать перестала, но злопамятный Аминь не угомонился. Той же ночью Любовь Петровне на телефон упала фотография толстой обнажённой мулатки.
Мулатка в одних белых чулочках стояла на коленях, прикованная цепями за икры и лодыжки к кольцам, вбитым в деревянный пол. Черногубый рот афроевропейки распят проволочным кляпом-бабочкой. В зияющем отверстии видны оскаленные зубы и болтающийся тряпкой красный язык.
Любовь Петровна знала, что подобные кляпы предназначены для принудительных занятий с пленником оральным сексом. Проволочная распорка не позволяет невольнице сомкнуть челюсти, и ей без опаски суют в глотку всё, что велит больная фантазия.
Руки кофейной красотки были связаны за спину, бюст и промежность опутаны ремнями. Ремни тянули темнокожую пленницу вверх, к потолку, но пристёгнутые цепями колени не давали ей встать на ноги. Гротескно раздутые груди, опоясанные ремнями, вздёрнулись почти до подбородка, вот-вот оторвутся от голого тела. Ремень в паху заставил мулатку беззащитно выпятить живот, туго впился в чисто выбритую промежность. Набрякшие половые губы лепестками вывернулись наружу по обе стороны от вклинившейся уздечки.
В довершение пытки буйную кучерявую причёску связанной мулатки смотали «конским хвостом» и тоже приподняли к потолку третьим ремнём. Коленопреклонённая туша пленницы висела над полом за счёт собственных волос, грудей и паховой стропы. Сосуды в белках глаз афроевропейки полопались от боли, проволочный кляп врезался в рот, словно строгий собачий намордник.
Под картинкой было написано:
«Рада бы взлететь, да долги не пускают!»
Чувствуя озноб, Любовь Петровна с гадливостью разглядывала фотографию неведомой жирной мулатки. Сексуальные пытки, кляпы и наручники Любовь Петровна когда-то неоднократно испробовала на личном опыте. Болтаться подвешенной за патлы и груди, когда ноги прикованы к полу, её совсем не манило.
— На испуг берут, жулики, — пробормотала заёмщица, удаляя из телефона жуткую картинку. – Сажают в киоск всяких клубничных шлюх, потом деньги теряются. «Уволилась вчерашним числом»! Верну я ваши десять тысяч, не плачьте. Но сорок пять – это наглость неслыханная. Машину продашь, и то не хватит.
Утром взвинченной должнице Журавлёвой прислали ещё один шедевр женского садомазохизма. Мордастая блондинка в виниловом корсете и гольфах томится на четвереньках на специальной подставке из хромированных труб. Живот подпёрт мягким валиком, запястья и лодыжки прикованы к трубам кандалами. Кандалы заперты на замки. Ногти бессильно скоблят по холодному металлу.
Во рту мордастой блондинки сидит упругий жёлтый кляп. Пленница истерично смотрит через плечо на обтянутую винилом задницу. К заднице привязан работающий вибратор. К соскам женщины зажимами прицеплены серебряные гирьки. На голых ляжках – яркие полосы. Вероятно, блондинку только что высекли кнутом.
Внизу была приписка:
«На каждую хитрую жопу у нас найдётся своя насадка».
Обе фотографии отправили с незнакомых «билайновских» номеров, а когда Любовь Петровна по очереди перезвонила по ним, то услышала: «набранный вами номер не существует».
— Конспираторы вонючие! Рэкетиры! Отморозки!
Задыхаясь от злобы, Любовь Петровна накрасилась, оделась и побежала в киоск микрозаймов. Ей хотелось размазать тщедушного богомола Аминя по офисной стойке. Но размазывать было некого. Киоск оказался закрыт «по техническим причинам».
Журавлёва зачем-то заглянула в зарешёченное окно, набрала в телефоне вчерашний номер, с которого звонил Аминь. Трубку взяли не сразу, только после четвёртого гудка.
— Меня нет в городе, я в командировке, Любовь Петровна, — почти дружественно сказал скрипучий ростовщик. – Вы принесли наши сорок тысяч?
— Я за вашу проститутку не ответчица! – выпалила Любовь Петровна, меряя шагами тротуар. На её пышные пряничные ноги в сияющей глазури колготок оборачивались все мужики. – Вчера я отдала ей тридцать тысяч. Через неделю отдам ещё десять, раньше не могу.
Аминь скучающе зевнул.
— У вас есть квитанция о вчерашнем платеже?
Любовь Петровна схватилась за голову. Никакой квитанции клубничная шлюха ей не дала. Как же она прокололась, а ещё бухгалтер со стажем!
— Я лично вручила ей тридцать тысяч рублей! – крикнула женщина в трубку, едва не плача. – Что за бардак в вашем кредитном бюро, почему вы кидаете клиентов? И перестаньте присылать мне порнографию с девками в наручниках!
— Я не рассылаю клиентам порнографию, — нагло соврал недосягаемый Аминь. – Это ваши проблемы. Меня интересует только одно: вы вернёте нам сорок тысяч сегодня или сорок пять тысяч во вторник?
Журавлёва с трудом удержалась, чтобы не бросить трубку. Конечно, подлый богомол Аминь ни в чём не сознается. Со вчерашней уволенной кассиршей она бездарно облажалась, спору нет. Даже квиток не потребовала. Рассылка устрашающих фотографий с подставных номеров – всего лишь метод психологического давления на недобросовестных заёмщиков.
Но… мать их за ногу! Выходит, она до сих пор должна этим уродам из микрозайма сорок тысяч рублей, несмотря на то что обвешалась долгами?
Хочешь не хочешь, а битую «пятёрку» придётся срочно продавать.
— Дайте мне неделю, до вторника, — покорно согласилась Любовь Петровна. От нездорового возбуждения и стресса у неё зачесался пах под сырыми пряничными колготками. Надо спрятаться за киоском, задрать мини-юбку и навести порядок в трусиках.
— Значит, до вторника, госпожа Журавлёва, — охотно поддакнул кредитный маньяк Аминь. – Вы приносите ровно сорок пять тысяч рублей, мы принимаем их по-честному, по квитанции, и расстаёмся.
— Живодёры, — процедила Любовь Петровна. Нужная сумма не набиралась даже после продажи «Лады-пятёрки».
В это время у Аминя на заднем плане раздался дикий женский крик, от которого кровь стыла в жилах.
— Что там у вас происходит? – напряглась Любовь Петровна, вспомнив мулатку, подвешенную за груди с бабочкой-кляпом во рту.
Фотка явно была скачана из интернета, с сайта для каких-нибудь извращенцев, но крик за плечом богомола-ростовщика женщине совсем не понравился.
— Рабочие моменты, Любовь Петровна, которые к вам пока не относятся, — издевательски пропел в телефоне Аминь. – Меня вызвали в служебную командировку по взысканию задолженностей. Сейчас мы тепло общаемся со злостной неплательщицей по имени Рената. Она почему-то забыла, что брала кредит, но наручники и электрические провода в трусах расположили её к диалогу…
— А-а-а! Больно!… – снова заорала таинственная Рената. – Только не в жопу!
Любовь Петровна торопливо нажала отбой, зашла за киоск и сунула руку под подол юбочки. Колготки и трусики до нитки промокли от пота.
— Артисток нанимают, народ пугать, — не очень уверенно сказала она себе, подтягивая на бёдрах пряничный капрон. – Посадили к телефону бабу, заставили орать, на меня страх наводить. Провода, кандалы, электричество… шутники, блин! И мои тридцать тысяч тихой сапой закроили, суки!
Женщина выложила в сеть объявление о продаже машины и с утра до вечера ломала голову, где взять вторую половину денег. А садистские картинки шли и шли на её телефон днём и ночью.
Любовь Петровна уже устала удалять из мобильного бесконечные изображения полуголых дев: связанных, распятых, висящих, прикованных. В чулках, колготках, латексных костюмах и нагишом. На дыбах, крестах, в клетках и деревянных колодках.
Девчонок на фото разнообразно пытали, мучили и насиловали. В дело употреблялись плётки, утюги, вибраторы, удавки, слесарные тисы, секс-игрушки, паяльники и другие бытовые электроприборы.
Обратные номера отправителя никогда не повторялись. Можно было лишь догадываться, откуда у микрокредитного извращенца Аминя столько телефонных сим-карт и столько денег на отправку ММS-сообщений. Всё – ради одной должницы, Любовь Петровны?
К воскресенью на «пятёрку» удалось-таки найти покупателя. За двадцать семь тысяч. А в понедельник Любовь Петровну похитили.
В понедельник Журавлёва пришла домой в четвёртом часу дня. Поднялась на третий этаж, сунула ключ в замок. На лестничной площадке не было ни души. Все мысли измотанной женщины крутились вокруг завтрашнего дня, богомола Аминя и недостающих 18 тысяч рублей для расчёта с кредитными бандитами.
Откуда на лестнице взялись двое горилл, Любовь Петровна даже не поняла.
— Журавлёва – это вы? – спросила одна горилла.
Любовь Петровна только кивнула, а в следующую секунду ей профессионально ударили в подвздошную кость, сунули в рот кляп и заломили руки назад. Гориллы потащили женщину вниз, не дожидаясь лифта. На запястьях пленницы щёлкнули наручники, на голову опустился плотный чёрный мешок. Захваченная врасплох, Любовь Петровна еле поспевала перебирать ногами в высоких сапогах до середины бедра. Ляжки в колготках цвета ясеневой коры ламинированно мерцали из-под короткой юбки с «птичкой» трусиков.
Женщину в наручниках и мешке водворили в загаженный подвал, раздели, насадили ртом на фаллос в стене и прикрутили за руки и ноги к висящему кольцу. Волосы и промежность стянули розовым медицинским жгутом. Пленница превратилась в бессловесный батон колбасы.
После этого несчастная Любовь Петровна пришла к выводу, что подобного ужаса за свою 37-летнюю жизнь не испытывала ни разу.
— Но ведь сегодня ещё понедельник! – хотелось досадливо закричать в лицо гориллам. Однако пластиковый фаллос-кляп пропускал наружу лишь шамканье и фырканье: «афу-фефо-фефик…»
Как будто за последние сутки накануне вторника Любовь Петровна действительно наколдует из воздуха ещё восемнадцать тысяч!
Убедившись, что полуголая должница на парте надёжно подвешена, связана и насажена на кляп, одна из горилл похлопала её роскошную задницу в ясеневых колготках и голубом островке трусиков.
— Полежи, девочка. Выстрел предупредительный, чтобы завтра всё было чики-чики. А теперь — фото на память, в нашу галерею с неплатёжеспособными бабами…
И гориллы сфотографировали связанную Любовь Петровну на парте возле душных булькающих труб: с фаллоимитатором во рту, задранным хвостом волос и с резиновым жгутом в промежности.
После съёмки гориллы просто ушли из подвала. Даже не попрощались. Даже оставили включенной лампочку-сорокаваттку. Только рук и ног, увы, не распутали.
Арестантка немного поворочалась, но быстро поняла, что освободиться из такой позы невозможно. Гориллы не забыли ничего, они туго связали Любовь Петровне все конечности, причёску и промежность.
Помимо жестокой боли жгут в паху причинял женщине грубое половое наслаждение. Журавлёва никому не признавалась, что любит весь день напролёт ощущать, как крепкие тесные трусики облегают её промежность, а колготки плотно сжимают бёдра и попу. Любит вечером отдохнуть от забот, трогая себя под одеялом за тайные места. Но сейчас медицинский жгут терзал её гораздо чувствительней и жёстче. В голубые трусики бежал ручеёк сладкой влаги.
Не хотелось ни есть, ни пить, ни в туалет. Пленнице оставалось полуобморочно посасывать пластмассовый кляп (всё равно никуда не выплюнешь!) и смиренно ждать неизбежного конца.
«Значит, фотографии баб были настоящими?» — равнодушно думала Любовь Петровна, глядя на стену сквозь полуопущенные ресницы. – «Надо же, сколько женщин замучила микрокредитная шайка! Вот и мою фотку кому-нибудь пришлют… Очень скоро».
Умереть от вони, духоты, верёвок и полового возбуждения Любовь Петровне не дали. В подвал пришёл бомжеватый мужичок, громко выругался и мигом распилил на пленнице ремни и жгуты.
— Вот суки, чё делают! – возмущался бомж, стыдливо отвернувшись, пока жирная должница в колготках и трусиках подбирала с полу одежду. – Подошли, дали двести рублей. Сказали: через полчасика иди в подвал, там девка лежит. Делай с ней, что хочешь, только потом отпусти, нехай валит на все четыре стороны. Она нам завтра живая нужна.
Любовь Петровна лихорадочно надевала юбку, кофточку, застёгивала куртку на марсианских планетах-грудях, и умильно слушала спасителя, плохо вникая в суть.
Она жива и свободна! До завтра – точно свободна! Ура!
— Я же не Чикатило какой-нибудь, связанной бабой пользоваться! – бухтел мужичок. – Знал бы, что тебя тут за космы подвесили – раньше бы прибежал. Я-то думал – в подвале лахудра пьяная спит, или ещё что… А тут – вон что!… Нет, я не Чикатило!
Справедливо рассуждая, мужичок и не смог бы изнасиловать связанную пленницу, поскольку её рот был занят кляпом, пах спрятан под ясеневыми колготками, перетянут жгутом – не подступишься. Но Любовь Петровна была благодарна отзывчивому поддатому бомжу за участие и помощь. С тем они и разошлись.
Дома Журавлёва около часа отмокала в пенистой ванне, смывала подвальную плесень и грязь, потом ласкала свои женские прелести, натёртые жгутом, пока тело не взорвалось фонтаном сексуального удовольствия. Чуть не завизжала на всю квартиру!
Что ещё делать безмужней 37-летней бухгалтерше, дважды вдове, которой сегодня сделали в подвале строгое внушение, а завтра за долги отправят в расход? Восемнадцать тысяч до необходимой суммы Любовь Петровна так и не нашла.
Надо было предупредить дочь. Выйдя из ванной в тюрбане из полотенца, Любовь Петровна подозвала к себе Ленку.
— Готовься, твою мамочку завтра грохнут. А сегодня я напьюсь вдребезги! – и рассказала дочери всё как есть: про микрокредит, клубничную шлюху, исчезнувшие 30 тысяч, садомазохистские снимки, Аминя и про подвал с партой, лампочкой и фаллосом в стене.
— Не расклеивайся, мама, — сказала Ленка, девушка очень практичная. — Зря ты раньше молчала. Я уверена: мой парень что-нибудь придумает.
— Ага, ещё расскажи ему, как я в подвале с искусственным хером во рту лежала, и бомж меня развязывал! — Любовь Петровна налила себе вина и расселась на кухне. – Нет, голубушка. Мне кранты. Это мафия.
Ленкиного дружка Любовь Петровна ни разу не видела, но дочь уверяла, что между ними всё серьёзно. Любовь Петровна, как и всякая мать, полагала, что в девятнадцать лет ничего серьёзного быть не может.
Сама она вышла замуж и родила Ленку в восемнадцать, но разве это счастье? Муж Степан, чтоб ему в гробу перевернуться, оказался алкашом и насильником. Работа, хозяйство, скандалы, огород, ни единого просвета.
Ленка позвонила приятелю и умчалась, а Любовь Петровна допила вино, повздыхала и удалилась на боковую.
Завтра ей уже не отделаться сорока минутами связывания в подвале, и бескорыстный бомж, который «не Чикатило», не придёт на выручку. Богомол Аминь пустит должницу на фарш, но сначала заставит съесть собственные голубые трусики и капроновые колготки цвета ламинированной ясеневой коры. Неизвестно, какую казнь придумает микрокредитный дохляк. Надо бы девчонок с работы оповестить, если что – пускай заявляют в полицию на розыск.
Ночевать Ленка не пришла, видимо, спала у друга.
Любовь Петровна ожидала, что богомол позвонит во вторник с самого утра. На работу не пошла, взяла выходной и выпила ещё бутылку вина.
Голенастый Аминь почему-то упорно не звонил и не присылал фотографий садомазохистского содержания. Даже к обеду кредиторы ни разу не потревожили должницу.
Слегка опьяневшая Любовь Петровна нехотя снарядилась в последний земной путь – к киоску экспресс-займов. Несколько раз пересчитала деньги, полученные за битую «пятёрку». Больше их не становилось, хоть режь, хоть на кол заёмщицу сажай! Только двадцать семь тысяч вместо сорока пяти.
Любовь Журавлёва натянула колготки цвета шоколадной пряничной глазури, кожаную юбчонку и привычную марсианскую красную куртку. Обула высоченные каблукастые сапоги, в которых лежала вчера на школьной парте. Всплакнула перед зеркалом и губной помадой стала писать на нём завещание Ленке.
Что написать дочери? «Если не вернусь – ищи в подвалах и на свалках труп замученной матери? Особые приметы: внешность сногсшибательная, фигура – сексуальная, вес девяносто килограммов. Трусики и бюстгалтер шёлковые, размер груди – каждая с планету Марс, колготки пряничные, юбка короткая, судьба несчастливая».
Внезапно в дом вбежала Ленка и повисла на шее обречённой Любовь Петровны.
— Мам, я собиралась тебе звонить, но мы всё равно мимо ехали. Зашла. Куда ты намылилась? В микрокредитную лавку к Амину? Забудь, мы только что оттуда. Ты уже ничего не должна.
Дочь торжественно выложила на стол тридцать тысяч.
— Вот! Это то, что ты им отдала в прошлый раз. А сам кредит в двадцать тысяч прощён на веки вечные в качестве компенсации за вчерашнее недоразумение с подвалом и похищением. Мой парень с ними разобрался. Амин дико извиняется перед тобой за ошибку, но говорить покуда не может: у него большая проблема с зубами. Он выплюнул их на тротуар.
Любовь Петровна прослезилась от радости. Господи, как легко всё решилось! Рано, рано себя хоронить.
— Вот это да! Кто твой друг, Ленка? ФСБшник, что ли? Полковник полиции? Мастер смешанных единоборств?
— Он просто мой любимый человек с серьёзными намерениями, — уклончиво сказала дочь.
Любовь Петровне было достаточно и такого объяснения. Лишь бы не Аминь и не гориллы, а там пропади всё пропадом. Да здравствуют Ленкины друзья!
— Чего же ты не приглашаешь гостя в дом? – закричала она, сверкнув помолодевшими глазами. – Почему я до сих пор его не видела? Дай мне пять минут на макияж и марш за другом! Будем пить и гулять. Немедленно лечу за шампанским! – помахала в воздухе тридцатью сказочно вернувшимися тысячами.
Окрылённая душевным подъёмом, Любовь Петровна ещё не знала, что в скором времени Ленка действительно выскочит замуж за своего парня и введёт его в дом в качестве супруга. Кстати, этим парнем окажусь я.
Любовь Петровна не знала также, что сама впоследствии уляжется со мной в постель тайком от дочери, и позволит сделать с собой массу запретных вещей, но сейчас мать с дочерью праздновали маленькую победу над гадским богомолом Амином и ни о чём не подозревали. С тем мы их и оставим.

Значение слова кляп

кляп

кляп — кусок дерева или тряпки, насильно всовываемый в рот животному или человеку с тем, чтобы лишить его возможности кусаться или кричать. Для лишения животных возможности кусаться кляпы используются редко, в основном применяются намордники.

кляп

м.Кусок дерева или тряпки, насильно всовываемый в рот животному или человеку, чтобы не дать ему возможности кусаться или кричать.

кляп

м.
1) Кусок дерева или тряпки, насильно всовываемый в рот животному или человеку, чтобы не дать ему возможности кусаться или кричать.
2) местн. Кусок палки, колышек, используемый в различных целях.

кляп

муж. (от глаг. клести ) короткая палка, распорка, затычка, рычажек, завертка; закрутка на губу лошади, которая непокойна при ковке, стрижке; иногда две завертки, кляпцы, с связками по концам, палочка с завязками, вкладываемая поперек в рот зверей, пойманных живьем; поперечный брус на ратовище рогатины; завертка для стягиванья веревки, при увязке; костыль, застежка, балберка, напр. какими пристегивают полы палаток; чирок, чиж, палочка, срезанная с конца накось, по которой бьют на земле палкою, отбивая ее влет; самая игра эта, игра в чижи; каждая из двух палок, распорок, поперек невода и бредня, кляч. Счастье не кляп: в руки не возьмешь. Кляп не свой брат: с ним не сговоришь! т. е. кляп во рту. Кляпец умалит. кляпцы мн. клепь, клепцы, капкан, ловушка. Попался, что в кляпцы. | Клялцы или дудки, кляпы, завертки на губу лошади, для укрощенья ее. Клепец, черномор. рыба белоок (а не белок), Abramis sopa. Кляпина жен. покляпое дерево, коряга, кривое, наклонное. Кляпыш муж. кляп, особ. в знач. застежки, завертки. | ряз. болотный кулик, клянча. Кляпень муж. то же, завертка, закрутка, застежка, напр. на удилах конских, для взнуздыванья. | Кляпни мн. сошные полки, полицы. Кляпик муж. (кляпик умалит. кляп) клепик, чеботарный либо рыбочистный нож, короткий и широкий, с окатистым, брюшистым, округлым концом. Кляпиковый, к кляпику относящ. Кляпоносый, у кого нос покляпый, клю(крюч)коватый. Кляповатый, на кляп похожий. Кляплая береза, покляпая или пониклая пнем. Кляпчатый, снабженный кляпами, либо застежками. Кляпать пск. , твер. (клепать? калякать?) хлопотать о пустяках или говорить вздор; -ся , биться у чего без толку.

кляп

кляп, -а

кляп

кусок дерева или тряпка, насильно засовываемая в рот для предупреждения крика, укусов Вбить, воткнуть к. кому-н.

кляп

м.
1) Кусок дерева или тряпки, насильно всовываемый в рот животному или человеку, чтобы не дать ему возможности кусаться или кричать.
2) местн. Кусок палки, колышек, используемый в различных целях.

кляп

кляпа, м. (обл.).
1. Деревянный брусок, иногда сверток из тряпки, всовываемый в рот животным, чтобы не кусались, или людям, чтоб не кричали. Засунуть кляп в рот волку. Грабители связали прохожего и всунули ему кляп в рот.
2. Щепка, колышек, вставляемый в веревочную петлю и служащий для стягивания веревки.

кляп

кляп, -а

кляп

кусок дерева или тряпка, насильно засовываемая в рот для предупреждения крика, укусов человека или животного. Вбить, воткнуть кляп кому-нибудь