Евреи мужчины

Тамара Ляленкова: Тема сегодняшней программы – «Смешанные браки». Речь пойдет о русско-еврейских семьях: женах, мужьях, детях. Подобные браки в России получили распространение после революции, когда была отменена черта оседлости, а религиозная принадлежность перестала быть определяющей. Еврей и иудей стало неким общим понятием, скорее национальным признаком.

Первые смешанные семьи, как правило, состояли из жены-еврейки и русского мужа. Чуть позже традиция поменялась кардинально – русская жена и еврейский муж.

О мифах и реальности семейного русско-еврейского бытия я попросила рассказать научного сотрудника Центра русского фольклора Варвару Добровольскую.

Варвара Добровольская: Очень интересен стереотип, хрестоматийный, о том, что красный командир увозит из местечка дочку раввина, которая при этом рыжеволосая красавица. Все как положено: он проезжал, она стояла у калитки, он нагнулся, посадил на лошадь, увез, и она стала женой красного командира, соответственно, матерью, бабушкой, прабабушкой… Причем они очень смеются всегда, когда ты их спрашиваешь: «Ну, что, да, действительно, увозил от крыльца?» — «Да нет, — говорят, — папа был аптекарем, раввином не был, жил в Петербурге, и все было в порядке». Но семейная традиция – рассказывать о том, что она дочка раввина. Командир – понятно, русский. Чаще всего тоже очень стереотипный персонаж с Волги или сибиряк. Это очень типичный стереотип для рассказов о семьях, которые возникали в 20-30-е, предвоенные годы.

Потом появляются такие рассказы – в 40-50-е годы – о том, как русский дедушка, занимающий очень важную должность, не отказался от еврейской бабушки, за что поплатился, и тогда попал в лагеря, или не было продвижения по службе. А еще через некоторое время еврейская жена вообще отходит на периферию рассказов, потому что еврейская жена – это становится «средство передвижения», она уже в анекдот уходит. На первое место выступает русский муж или еврейский муж.

Считается, что евреи умеют устроиться. Если это рассматривается в концепте «муж – жена», то да, конечно, у нашего русского простофили, слава богу, еврейская жена, и вот она его, наконец, слава богу, вывела в люди. Просто разный подход к жизни. Обычно еврейские люди всегда говорят, что у них растет «нормальный гениальный еврейский ребенок». У русских все-таки несколько иной стереотип, и русская мама произносит фразу: «У нас девочка не очень красивая, в нее надо вкладывать денежки, чтобы там была умная, чтобы танцами занималась, музыкой. Не внешностью возьмет, но возьмет другим». На что еврейский папа отвечает совершенно сакраментальную, я считаю, фразу: «У меня некрасивая девочка?!» — и не разговаривает с мамой два дня. Ему в голову не может прийти, что у него некрасивая девочка.

Единственная проблема у девочек – это вопрос еврейского носа. Это довольно часто дискутируется – армяноидный тип или палестинский тип. Соответственно, если палестинский тип – будет яркой девочкой, а с армяноидным носом, со «шнобелем» надо что-то делать.

Любая еврейская семья точно знает, что если это ребенок от смешанного брака, то это все равно «наша кровь». А вот еврейские мамы при русских папах своих детей обычно осознают полукровками, хотя по законодательству государства Израиль они просто чистокровные евреи, и куда уж там дальше. Я-то своего ребенка не осознают полукровкой, то есть я русская, а ребенок у меня еврейский. Вот невестка всегда чужая. Мамы мальчиков – это интернациональная категория. Есть замечательный анекдот: «Дорогой Сема, ты уедешь в Израиль, ты там встретишь девушку, ты ее полюбишь. Ты знаешь, что она мне уже сейчас не нравится».

Причем это удивительно, еврейская женщина стереотип – скорее скажут, что она вкусно готовит. Ах, как готовят еврейские бабушки! И это будет разговор о еде. А когда будут говорить о русской жене, будут говорить о том, что она такая хозяйка, у нее все всегда чисто, а про еду даже не вспомнят. И основной конфликт в семьях с русской женой – это вопрос уборки. Еврейский муж мусорит. Еврейский мужчина, что бы ни говорили, привык, чтобы его обслуживали. В принципе, еврейский мальчик – это всегда умный мальчик, играет в шахматы, играет на скрипочке. В конце концов, это понятно: жена в лавке, а он читает тору. А для русской семьи главное достоинство мужа, он может быть 45 раз академиком, но гвоздь в русской семьей он должен уметь забить. В еврейской семье он должен заработать денег на то, чтобы кто-то забил этот гвоздь.

Я очень типичная русская жена еврейского человека. Действительно, очень часто снятся сны о погромах, о том, что моему ребенку и моему мужу угрожает некая ситуация. Такой очень сквозной мотив у русских жен еврейских мужей – это мотив погромов. У еврейских женщин практически мотив погрома отсутствует, сейчас во всяком случае, у моих ровесниц.

Тамара Ляленкова: Кроме того, бытовой антисемитизм также может повлиять на решение рожденного в смешанном браке ребенка выбрать национальность матери или отца.

— Я считала всегда своим недостатком то, что у меня еврейская кровь. Я не играла в волейбол, я не участвовала в том, в чем участвовали все дети. Потом, неряха я была. Я так и чувствовала, что я наполовину еврейка. Я же с мамой жила, папы с четырех лет не было. Потом я попала в детский дом и сказала там, что я еврейка, и, в общем-то, я себя плохо чувствовала. Пока я не говорила, что я еврейка, все было нормально. И мне говорят: «А зачем ты сказала? Ты не еврейка». Я говорю: «Как, я не еврейка…» Да все время говорят «жиды», это как воздух — антисемитизм.

Тамара Ляленкова: Это был фрагмент рассказа одной из респонденток Елены Носенко, автора книги «Быть или чувствовать». Она вот уже несколько десятилетий занимается проблемой формирования еврейской самоидентификации у потомков смешанных браков в современной России.

Елена Носенко: Дело в том, что почему-то как сами евреи, так особенно не евреи считают, что человек, родившийся в смешанном браке, вот такой русско-еврейский, украинско-еврейский, не важно, почему-то должен непременно выбрать еврейскую составляющую. Но ведь на самом деле принадлежность к какой-то этнической группе, к национальности, как у нас обычно говорят, — это не кровь, это не биологическое сообщества, а это культура и воспитание прежде всего. Генетически могут взяться черты внешние, могут взяться жесты, темперамент, даже, как устанавливают медики, предрасположенность к каким-то заболеваниям, но не черты характера. Действительно, люди, рожденные в смешанных браках, могут выбрать и не просто выбрать, а для них не существует проблемы морально-психологической, что они от кого-то или от чего-то отрекаются. То есть у потомков смешанного брака вот этого психологического момента предательства «моего народа» нет.

Тамара Ляленкова: Это так исторически сложилось: когда мужчина берет женщину иной национальности, иного вероисповедания – это нормально; а вот когда женщина выходит замуж за человека из другого общества – это, как правило, в традиционных культурах никогда не приветствовалось. Но вот что касается еврейского общества, то о нем в этом смысле трудно говорить, здесь все-таки другая ситуация.

Елена Носенко: Ситуация иная, и она иная дважды. Если говорить о еврейской религиозной традиции, евреем считается человек, либо исповедующий иудаизм, и тогда не важно, действительно, какой национальности, либо это человек, рожденный матерью-еврейкой. Поэтому женитьба на не еврейке не то что не поощрялась, а такой ребенок не считался евреем со всеми вытекающими последствиями. Но это было характерно и сейчас характерно для религиозных кругов.

— Папа мой рожден евреем. У него первая жена была тоже русская. А в то время, для того чтобы соединиться, надо было принять одну веру. Он крестился. И после того, как он крестился, ему написали «русский», но они мне выбора не оставили. Когда я вышла замуж за Сашу, стали мне доказывать, что я еврейка, а не русская. А там среда очень трудная, потому что отец – полковник, а мать – домохозяйка, они меня не принимали у себя в доме практически.

Елена Носенко: Происходит очень любопытное явление: очень небольшая часть людей действительно стремится приобщиться к еврейской культуре и традиции, часто не приобщаясь к иудаизму, а часть людей сознательно, осознанно принимает православие. Среди моих респондентов есть самая многочисленная, кстати, группа людей (которую я называю с «двойственной, переходной, расколотой идентичностью»), которые действительно колеблются, которые когда-то чувствуют себя русскими, когда-то — евреями, то чувствуют себя одновременно русскими и евреями и проводят в таких колебаниях всю свою сознательную жизнь.

— Я знала с детства, что я еврейка, что дедушка с бабушкой евреи. И все, это ничего не значило. А потом семья мужа, чисто еврейская семья, абсолютно, знаете, такая еврейская тусовка, но абсолютно не религиозная, — мы жили с ними очень долго. Чувство ответственности огромное за семью, особые семейные отношения, отношение к жене. Потом попали в Израиль первый раз с мужем, я туда приехала, будучи христианкой, мы там были везде – ничего не шевельнулось внутри. Но зато, когда я впервые к Стене плача попала, я думаю, что именно там я поняла, что я еврейка. И вот если ты еврей, то ты там хоть пляши, хоть скачи где угодно, куда тебя ни закинет, вот это есть в тебе и все.

Тамара Ляленкова: Насколько важно вообще иметь национальность человеку? Или это не так важно – знать о том, кто ты?

Елена Носенко: Важно! Этническая и национальная идентичность – это одна из идентичностей человека. Человек все время идентифицирует себя с чем-то, грубо говоря: я – человек, я – женщина, я – россиянка, я – русская, я — православная, я – жена, я – мать и так далее. И вот в эпоху современной модернизации, глобализации человек испытывает угрозу вот этой этнической, а также национальной идентичности. Потому что люди не хотят стирания этих отличий, потому что потеряется важная часть культурной составляющей.

Мне приходилось жить и бывать во многих странах, и везде я общался с евреями. Еврейские мужчины — очень разные. Английские евреи — более чопорные и аристократичные, чем любой британский лорд. Российские — гуляки и весельчаки похлеще русских. Улыбка американского еврея еще шире и лучезарнее улыбки любого янки и так далее. Но все еврейские мужчины всех времен и континентов любят поговорить.
О чем говорят еврейские мужчины? Конечно же, в первую очередь, о женщинах. Еврейский мужчина — женолюб от рождения. Потому что с самого детства он любит женщину — свою маму. Эта любовь — на всю жизнь. Мы всегда помним и думаем о маме. Даже если с нами случится умопомрачение, и мы захотим забыть о ней, у нас ничего не получится — наша мама с нами всегда. Мы этому не сопротивляемся, потому что знаем: у нас нет никакого шанса. Еврейская мама — не ротвейлер, она никогда не отпустит ребенка. В подростковом возрасте мы еще пытаемся спорить, бунтовать, сопротивляться, но очень быстро поднимаем руки. Переговоры можно вести с террористами, но не с еврейской мамой.
Наша мама не отпускает нас даже тогда, когда находится за тысячи километров от нас. Рассматриваем сногсшибательную красотку, комментируем ее достоинства, а в голове у нас все равно промелькнет мысль: а понравится ли она маме?
Еврейские мужчины говорят о женах. Правда, мы никогда не станем обсуждать собственных жен. А вот что касается чужих… Конечно, заповеди запрещают нам сплетничать. Но ведь обмениваться информацией и проводить сравнительный анализ нам никто не запрещал. И если бы проводилась олимпиада среди сплетников, то есть обменщиков информацией, все золотые и серебряные медали были бы нашими.
Еврейские мужчины знают, что их жены — самые счастливые, потому что еврейские мужчины никогда не изменяют своим женам. Еврейские мужчины лишь сравнивают, какая женщина лучше, но всегда приходят к выводу, что их жена — самая лучшая.
Наши жены действительно самые счастливые женщины в мире. Правда, людская молва утверждает, что самые лучшие любовники в мире — латиносы. И это величайшая несправедливость по отношению к нам. Лучшие любовники, разумеется, — мы. Просто латиносы — хвастливые болтуны. Мы же — сама скромность и не любим распространяться о своих интимных успехах. Зато весь мир знает, что мы самые заботливые мужья и отцы. Недаром женщины во всем мире мечтают найти себе еврейского мужа.
Еврейский мужчина — всегда глава и движущая сила семьи. И делаем мы это тихо и без шума. Настолько тихо, что, порой, женщинам начинает казаться, что всем заправляют именно они. И мы, как истинные джентльмены, без разговоров уступаем им эту пальму первенства.
Еврейские мужчины всегда говорят о детях. Мы очень любим детей. Говорят, что нет ни одного семьянина, который хотя бы иногда не мечтал стать холостяком. Но я знаю, что нет ни одного еврейского холостяка, который хотя бы теоретически не хотел стать счастливым отцом. Кстати говоря, в том, что касается отцовства, мы кардинально отличаемся от наших ближневосточных двоюродных братьев. Это у них — или сын, или никто. А мы очень любим дочек. Ведь дочка никогда не заставит вставать ни свет ни заря и идти играть с ней в футбол. Или хуже того — идти на стадион.
Еврейские мужчины много говорят о семье. В том числе и о родственниках. Родственников мы любим по-разному. Тех, которые живут далеко, мы любим больше. Тех, которые навещают нас очень редко, — еще больше. «У Рабиновича сгорела дача. Хоть и не родственник, но все же приятно». Анекдот возник не на пустом месте.
Еврейские мужчины все время обсуждают, у кого больше. Больше почета, уважения, влияния. Кавод (уважение) — это то, что заставляет сотни тысяч еврейских мужчин по всему миру участвовать в бесчисленном количестве еврейских организаций, жертвуя на их деятельность немалые средства. Нет, нам действительно важно, чтобы в Израиле сажали деревья и чтобы помогали бедным и несчастным по всему миру. Но чтобы это произошло, мы просто обязаны ходить на собрания, сидеть в президиумах, летать на съезды и конференции на край света. Каждый еврейский мужчина должен быть председателем или как минимум членом какого-то попечительского совета. Нет под рукой попечительского совета — мы придумаем комиссию по благоустройству территории вокруг нашей синагоги и будем исправно ходить на ее заседания. Что может заставить еврейского мужчину встать ни свет ни заря в субботу и идти в синагогу только для того, чтобы несколько часов побыть шалиах цибурили просто выйти к Торе? Только кавод. Для еврейских мужчин кавод дороже денег.
Кстати, о деньгах. Еврейские мужчины всегда говорят о деньгах. Ведь еврейский мужчина должен быть если не богатым, то, как минимум, состоятельным. Наши законы обязывают нас заботиться в первую очередь о содержании жены и детей, а потом уже о нас самих. Это обязательство мы даем публично и при всем честном народе — под хупой. Зная, что с памятью у еврейских мужчин не все в порядке, наша традиция придумала нам шпаргалку — ктубу.
И еще. Все еврейские мужчины говорят о бизнесе. Это не зависит от возраста и финансового состояния. Любой еврейский мужчина в душе финансовый воротила, даже если он простой школьный учитель или скромный наемный служащий. Мы всегда готовы дать совет, как лучше вести бизнес, и Биллу Гейтсу, и Дональду Трампу.
Еврейские мужчины обожают говорить о еде. Во-первых, мы очень любим покушать. Об этом легко догадаться по нашим фигурам. Мы любим ходить в рестораны, а потом рассказывать друзьям, что же мы там отведали. В ответ на вопрос, во сколько нам это обошлось, мы строго соблюдаем конфиденциальность — лишь закатываем глаза кверху. Но больше всего на свете мы любим поесть дома. Может быть, наши жены не всегда 90-60-90, но зато как они готовят! Правда, наши мамы готовят все-таки лучше, но мы никогда не проговоримся об этом нашим женам.
Еврейские мужчины говорят о спорте. Мы предпочитаем смотреть спортивные состязания по телевизору, а не принимать в них непосредственное участие. Особенно мы любим командные виды спорта: ведь там можно давать советы не только игрокам, но и тренеру. И еще многим из нас очень нравится бокс. Все-таки приятно, когда бьют не тебя.
Все еврейские мужчины в диаспоре — самые горячие патриоты Израиля. Они в один голос говорят, что израильская армия должна раздавить в лепешку всех врагов еврейского государства. Но при этом еврейские мужчины не торопятся переселяться в Израиль и идти служить в ту самую армию. Потому что любой стратег знает: лучшие кадры всегда стоит придержать в резерве.
Все еврейские мужчины говорят о мире. Потому что мы очень хотим мира. Мы знаем историю своего народа, переполненную войнами, лишениями и изгнаниями. Мы знаем, что если над нашими семьями нависнет опасность, нам не на кого будет рассчитывать, кроме самих себя. И мы не устаем просить Вс-шнего о мире. Амен.

Приглашаем на наш Телеграм-канал.