Фут фетиш опыт

Возможно Вы уже обращались с подобным вопросом и я Вам отвечала, но моё мнение не изменилось. Современные учёные после многочисленных научных исследований пришли к выводу, что сексуальное поведение, не вписывающееся в рамки стандартных гетеросексуальных моногамных отношений, — это специфический стиль жизни. Механизм возникновения этого явления не имеет однозначного трактования. Действенных способов предотвращения не существует. Эротические предпочтения человека — не предмет сознательного выбора. Каждый человек наделён либидо-специфической психической энергией-энергией сексуального влечения, имеющего прежде всего бессознательную форму. Все мы обладаем определённой выраженностью, количеством, способностью накапливать и потребностью отдавать эту энергию. Вступая в сексуальные отношения, люди обмениваются этой энергией определённым, подходящим и приносящим им удовольствие способом. Выбор объекта либидо, способов его удовлетворения таким образом, происходит на бессознательном уровне. По остальным характеристикам, кроме направленности и вариаций удовлетворения либидо, такие люди ничем не отличаются от других. Это доказано многочисленными исследованиями. Поведенческие проявления их обусловлены во многом общественным мнением и необходимостью скрывать свои психосексуальные особенности. В подростковом и младшем юношеском возрасте происходит становление человека, его самоопределение в том числе и выбор половых предпочтений. Вместо Вас этого выбора никто сделать не мог. Наш мозг даёт команду нашему же телу каким образом получать сексуальное удовольствие и с кем. Искусственно по нашему ( а скорее, по социально одобряемому) желанию и требованию кого-то извне мы не можем этого исправить, избежать или избавиться полностью, как Вы пишете. Секс-это логическое завершение искренних, тёплых отношений с любимым человеком, итог любовных отношений, неотъемлемая часть искренних чувств, их логическое продолжение. Вы занимаетесь сексом с любимой девушкой, значит доверяете друг другу и можете быть абсолютно искренни во всём, и в интимной сфере тоже. Радуйтесь и познавайте друг друга, дарите и получайте наслаждение-это залог гармонии в межличностных отношениях. Приемлемо всё, что устраивает обоих партнёров, кроме насилия (и оно практикуется в отдельных парах). Если какие-то моменты Вы не можете воспринять в силу воспитания и усвоенных стереотипов-изучите этот вопрос вначале теоретически, Интернет предлагает практически безграничную информацию, там расскажут, приведут примеры, можете даже пообщаться на форумах. Не боритесь с собой — принимайте себя, любите таким, какой есть. Вам совершенно нечего стыдиться и нет причины избавляться от какого-то момента, который очень важен и приятен Вам, все проблемы на самом деле только у нас в голове — подумайте об этом, нет внешних источников вашей тревоги. Будьте гибким и открытым в вопросах сексуальной жизни, избегайте барьеров и условностей, не противьтесь своей природе. Как только Вы поймёте и осознаете, что всё с Вами нормально, приемлемо, Вы очень хороший и достойны любви и уважения сами по себе, без специального приложения усилий, Вам станет намного легче. Хотите подробно обсудить этот вопрос — пишите в чат, помогу разобраться в себе, принять всё в себе. Предложите Вашей девушке консультацию — всё совершенно конфиденциально или хотя бы дайте ей почитать ответы экспертов, это многое прояснит в её отношении к Вам, способности взаимодействовать, отдавать и получать удовольствие в сексе с любимым человеком. Внутренней гармонии и любви Вам. За оценку ответа буду благодарна.

Я с почтением положил свои документы на стол. — «Это всё?», — удивленно спросила, сидящая напротив меня женщина, насмешливо разглядывая мой паспорт и аттестат о среднем образовании. Она была одета в элегантный жакет и юбку, стройные ноги обтянуты тонкими колготками и обуты в дорогие кожаные туфельки на высокой шпильке. Волосы на голове женщины были аккуратно уложены. На вид я дал ей тридцать пять лет. — «Да…», — ответил я, внезапно запнувшись, не зная как обращаться к владелице большого дома, в который я пришел в последней надежде устроиться на работу. Женщина, словно угадав мои мысли, подняла свои холодные глаза на меня. — «Ты можешь называть меня Госпожа Анна, но если вдруг я решу взять столь юного молодого человека на работу, тогда я стану для тебя просто Хозяйкой. Тебе ясно?». — «Да, Госпожа Анна», — смущенно сказал я. Женщина надменно изогнула брови, — «Хорошо. Что ты умеешь делать?». — «У меня мало опыта, но поверьте я могу научиться, я обещаю стараться и готов взяться за любую работу», — начал лепетать я, сам понимая, что мои жалобные заверения звучат не сильно убедительно, — «Мне очень нужны деньги». — «Довольно!», — властно перебила меня Анна, — «Я уже поняла, что от тебя будет мало толку, однако внешне ты хорошо развит и, поэтому, я могу предложить тебе работу, связанную только с физическим трудом. Моей домоправительнице Эльзе понадобился помощник, который будет делать тяжелую работу, а также выполнять ее поручения. Для этого ты подходишь». Она мельком заглянула в мой паспорт. — «Итак, Владимир, я беру тебя с испытательным сроком, но советую хорошенько запомнить, что я не плачу денег бездельникам!». Я заметил, как Анна села боком, положила ногу на ногу и стала ритмично покачивать свисающей туфелькой на кончиках пальчиков ступни. — «А твои документы пока что останутся у меня», — вкрадчиво закончила она. — «Спасибо вам Госпожа, то есть Хозяйка», — поспешно поправился я, — «Вы спасли мою жизнь. Я обязательно оправдаю ваше доверие». — «Не сомневаюсь», — ехидно улыбнулась Анна, — «Ступай на кухню и скажи Эльзе, что с этой самой минуты она может тобой всецело распоряжаться. Ах да. Пусть выделит тебе комнату в пристройке. Жить ты будешь здесь!». Так я оказался втянут в историю, о которой потом еще долго с содроганием вспоминал бессонными ночами.
Не прошло и двух месяцев с того момента, когда я впервые пересек порог дома Анны, как я со всей очевидностью осознал, что попал в натуральное рабство. Меня нагружали самой разнообразной работой. Я таскал тяжести, чистил бассейн, ухаживал за садом, ездил за покупками, выгуливал хозяйских собак и делал еще массу дел, но за все это время мне еще ни разу не заплатили, при этом я постоянно подвергался нападкам со стороны Эльзы. Эта сорокалетняя высокая женщина была под стать своей Госпоже. Каждый раз, когда у меня что-то не получалось, она оскорбляла и грозилась проучить тупого мальчишку, так она меня называла. Хотя на тот момент мне уже исполнилось восемнадцать лет. Я валился от усталости с ног, но ей все было мало. Кончилось все тем, что мое терпение лопнуло. Я захотел уйти. Выбрав, как мне казалось, удачный момент, я пришел к нанимательнице, чтобы потребовать расчета и забрать свои документы. — «Госпожа Анна», — начал я, — «Верните, пожалуйста, мой паспорт и заплатите мне за работу, я решил покинуть ваш дом». Анна повернула ко мне свое бледное надменное лицо, — «Для тебя я Хозяйка! Или ты забыл?», — прервала она меня. — «Нет, но это уже не имеет значения, я увольняюсь». — «Вот как? Ты стал слишком дерзким и видимо так и не понял, что до тех пор, пока я сама не разрешу тебе уйти, ты останешься здесь!». Анна демонстративно закурила сигарету с нескрываемым презрением, поглядывая на меня. Мои руки невольно сжались в кулаки, — «Верни документы, Стерва!». — «Расслабься мальчик!», — пренебрежительно отмахнулась Анна ,- «Эльза не зря говорила мне, что тебя стоит поставить на место и теперь я с ней согласна. Я преподам тебе урок, а заодно научу тебя послушанию». Дверь позади меня приоткрылась, после чего в комнату молча вошла Эльза. Она была одета в свою униформу черного цвета с белым фартуком и в правой руке Эльза держала внушительных размеров револьвер. Путь к отступлению был отрезан. Я сглотнул вмиг пересохшим горлом, переводя взгляд с одной женщины на другую. — «Смотри на меня, паршивый Ублюдок!», — грубо потребовала Анна, — «И слушай, что я тебе скажу! Сейчас ты встанешь на четвереньки, да-да, как собака, поползешь к моим ногам и начнешь усердно вылизывать мою обувь. Ты полностью оближешь ее своим мерзким языком, очистишь ее от пыли и грязи, а затем старательно обсосешь длинные каблучки этих туфель. Ну же! Я жду!», — Анна с улыбкой помахала своей ногой в мою сторону. — «Не упрямься! А не то я обвиню тебя в краже моих личных ювелирных изделий, и тебя упекут за решетку! Думаю, ты догадываешься, что делают в тюрьме с такими сладкими нежными мальчиками, как ты». Она захохотала. — «Давай! Я хочу, чтобы ты узнал вкус моей обуви, щенок».
Я мысленно оценил ситуацию, прикидывая свои шансы отнять у Эльзы оружие, но понял, что проиграл, поэтому мне ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. Стараясь не смотреть на Хозяйку, я опустился сначала на колени, а следом и на четвереньки. Мне было стыдно от такого унижения, краска густо залила мое лицо. — «Вот так! Хорошо!», — весело забавляясь, подбодрила меня Анна, — «А теперь ползи ко мне, тряпка!». Я, перебирая всеми четырьмя конечностями, неуклюже приблизился к ногам Анны. Она тут же ткнула носком своей туфельки мне под нос. Я попытался отстраниться. — «Не смей!», — приказала мне Госпожа, — «Высунь язык, никчемный говнюк!». Я, с трудом переборов отвращение, покорно высунул свой язык. С довольным видом Анна стала вытирать об него подошву туфли. Закончив с этим, она велела мне вылизывать ее хоть и дорогие, но запыленные туфельки. Меня морально втаптывали в грязь. Я помедлил, борясь с бессильным гневом и стыдом, из-за чего получил болезненный пинок по ягодицам от караулившей сзади Эльзы. — «Ты слышал, что сказала Хозяйка! Выполняй!». «Тварь! Чтоб ты сдохла!», — выругался я про себя, но тем не менее приступил к облизыванию сантиметр за сантиметром обуви Анны. Ее туфли были совершенно безвкусные. — «Малыш, ты скоро будешь как шелковый. Я еще сделаю из тебя удобную подставку для своих ног!», — ласково произнесла Анна, — «Мои туфли должны блестеть!».
Наконец, я вылизал обе ее туфельки. Язык саднило от такой непривычной работы. — «Как ты думаешь Эльза, моя обувь уже достаточно чистая?», — обратилась Анна к своей домоправительнице. Та отрицательно покачала головой из стороны в сторону. — «Я тоже думаю, что нет», — согласилась Хозяйка с Эльзой и наклонившись, смачно сплюнула на носочек туфли. Вязкая слюна медленно потекла по заостренному носку туфельки. — «Облизывай снова, жалкий червяк!», — засмеялась Анна. К моему горлу подкатила тошнота, однако я сумел взять себя в руки. Я заново начал чистку, слизывая плевок мучительницы с ее обуви. Со второй туфелькой вышла та же история. Я глубоко заблуждался, решив, что этим издевательства надо мной и закончатся. Все только начиналось.
Дальше мне пришлось поочередно обсосать длинные каблуки туфель Анны. Она с особым садизмом загоняла их мне в рот, чуть ли не до самой глотки. Потом Хозяйка одной рукой сняла со своей ножки туфельку, прижала ее внутренней частью к моему носу, а второй рукой Анна схватила меня за волосы. Я глухо замычал от боли. — «Нюхай мою обувь, засранец! Ты, как верный пес, должен знать запах своей Хозяйки!». В мои ноздри проник терпкий аромат, которым пропиталась обувь Анны, смешанный из запаха кожаных туфель с запахом вспотевших женских ступней. Он был похож на запах жженого утюга. — «Сильнее нюхай!», — не унималась Анна, дергая меня за волосы, — «Давно пора было приучить тебя к этому». Я невольно вдыхал запах туфельки Анны и вдруг почувствовал предательское возбуждение у себя в паху. Лишь бы только они это не заметили.
Удовлетворившись, Анна поставила туфельку на пол. — «Теперь я хочу, чтобы ты занялся моими ступнями!», — упиваясь своей властью, сказала Госпожа, — «Ты будешь сосать длинные пальчики моих ног прямо через колготки, вылизывать подошвы ступней, подъем, обсасывать розовые пяточки», — она протянула мне свои, обтянутые капроном, ноги, — «А Эльза проследит, чтобы ты все делал старательно и не увиливал». В мой затылок тут же недвусмысленно уперлось холодное дуло револьвера. Я никогда раньше не сосал пальцы ног женщины, сама мысль об этом для меня была противна, но выбор был невелик и мне пришлось это сделать. Я взял в рот пальчики ступни Анны, которые оказались солоноватыми на вкус, и стал обсасывать их губами. — «Так-то лучше! Видишь Эльза, какой он способный», — пошутила Анна. Они обе гнусно засмеялись надо мной.
Мне было неудобно стоять на четвереньках. Я испытывал уже омерзение к самому себе. Проклиная этот день, я продолжал усердно обсасывать пальцы ступней Анны. — «Я кайфую», — промурлыкала Госпожа. Решив, что в процесс пришло время внести изменения, она заставила меня разорвать зубами капрон на ее ступне. Со вздохом удовольствия Анна растопырила обнаженные пальчики и пошевелила ими у меня перед лицом, — «Вылижи языком между пальчиками!». Я словно оцепенел. — «Давай, сучонок! Не заставляй меня повторять дважды!», — процедила сквозь зубы Анна и дала мне хлесткую пощечину. От удара моя голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело. Она снова занесла руку, и я с поспешностью, как провинившийся щенок, начал ублажать свою Хозяйку. Я вычистил языком все щели между пальчиками ее ступни, затем она вручила мне вторую ножку. Под конец, она так глубоко засунула ступню мне в рот, что я стал ей давиться. Она буквально трахала мой рот своей ногой. Ногти ее пальчиков оцарапали мне нёбо, слезы невольно брызнули из глаз. Из моего рта слышались булькающие звуки. — «Как мне это нравится», — возбужденно выдохнула Анна. Вдоволь насладившись моим унижением, она вытащила свою ступню, всю в слюнях, и с гримасой презрения стала вытирать ее об мое пылающее лицо, — «****ая твоя рожа!». — «Хватит! Перестаньте!..», — не выдержал я, — «Я все понял Хозяйка, и впредь не повторю своей ошибки». Анна, в который раз, грубо схватила меня за волосы. Рывком запрокинув мою голову вверх, она впилась в меня глазами. — «Для первого раза может и хватит, но запомни, что если я захочу, ты у меня и дерьмо жрать будешь! Сегодня я прощаю тебя, только ведь ты виноват не передо мной одной, а еще перед Эльзой. Следовательно ты должен заслужить и ее прощение». — «Нет, пожалуйста, нет! Почему вы так со мной поступаете?», — голос у меня задрожал. — «Потому что иного ты не заслуживаешь!», — безжалостно ответила Анна.
Ведьмы поменялись местами, и экзекуция повторилась снова. Я опять вылизывал грязную обувь и женские ноги, с той лишь разницей, что ступни Эльзы были не такие ухоженные как у ее Хозяйки, и пахли они более отвратно. Эльза тоже не преминула возможностью позабавиться с моим ртом. Она выебала мой рот своими ступнями, чуть не разорвав его.
Спустя три часа обе женщины выдохлись, их фантазия иссякла, они решили дать себе передохнуть. Сняв порванные колготки, они запихнули их мне в рот словно кляп. — «Только попробуй выплюнуть!», — жестко предупредила Анна, — «И я отобью тебе яйца!». Не позволяя мне встать, они пинками загнали меня в подвал дома, после чего заперли там. — «Завтра мы используем твой рот для педикюра», — сказала Госпожа, прежде чем закрыть дверь, оставив меня в сырой подвальной темноте. На следующий день унижения продолжились. Около месяца они издевались надо мной как хотели, и я на себе узнал, насколько изощренными могу быть женщины. Сбежать я смог лишь тогда, когда Эльза потеряла бдительность. Наплевав на документы, на угрозы Анны, я еле унес ноги из проклятого дома. Потом еще долго я не мог спать спокойно, меня мучили кошмары. Я с криком просыпался, весь в поту и с дрожью в теле. Но время лечит, и я стал постепенно забывать об этой истории.
Как-то раз, сидя в кафе, я раскрыл местную газету и в разделе рекламы увидел, напечатанное жирным шрифтом объявление: «В дом Госпожи Анны требуется молодой помощник по хозяйству. Оплата достойная. Можно без опыта работы». В ту же секунду у меня перед глазами, как наваждение, возникли босые ступни Анны и Эльзы. От этого воспоминания мой рот рефлекторно свело судорогой. — «Суки!», — еле выдавил я из себя и разорвал газету.

Сколько себя помню, всегда был фут-фетишистом. Раньше я просто не знал, как это называется, но меня возбуждали и возбуждают девичьи босые ножки. И чем глаже, чем нежнее ступня — свод, пяточка, пальчики — тем большее желание они во мне вызывают.
В детстве, играя с соседскими детьми на даче родителей или у бабушки в селе, я с нетерпением ждал, когда девочки из нашей компании захотят побегать босиком. Тогда я предлагал играть в прятки или в догонялки, а «призом» в случае выигрыша для себя — щекотку проигравших. Мальчиков я почти не трогал, а вот девочкам-босячкам доставалось сполна. Тоже самое было, когда я стал постарше и мы с ребятами играли в карты на желания.
С началом периода полового созревания, когда я чётче осознал сущность органа между ног, который просыпался, стоит лишь подумать или мельком взглянуть на девичью босую ножку, у меня появились соответствующие фантазии на этот счёт. Как и большинство мальчиков моего возраста, я не решался воплотить их в жизнь. Поэтому снимал напряжение, подглядывая за соседскими девчонками, которые летом часто играли босиком; ходил смотреть на соревнования девочек-подростков по карате, плаванию, художественной и спортивной гимнастике — везде, где юные спортсменки выступали босиком.
Но вот, уже в одиннадцатом классе — в самом конце школьной учёбы — к нам в класс пришла новенькая. Девочка была невысокого роста, лицо обычное, глаза серые, тёмные брови, длинные чуть ниже пояса тёмные волосы — наших мальчиков она ничем особо не заинтересовала. Но было в ней то, что обратило моё внимание с первого взгляда — девочка пришла в открытых шлёпанцах (была ранняя осень и на дворе стояла тёплая погода) и у неё были прекрасные гладкие ступни, с небольшими пальчиками, восхитительной линией свода и аккуратной розовой пяточкой. На первом уроке Катя (так её звали) села в одном из первых рядов. Я же сел несколько позади, по диагонали, чтобы как следует рассмотреть это божественное творение.
Катерина оказалась активной ученицей — отвечала весь урок, а я не мог наслушаться её звонкого голоса. А когда она вместе с классом смеялась над шутками учителя или несуразным ответом кого-то из одноклассников — у меня внутри как-будто током било — это был не смех, а звон колокольчиков на морозном воздухе, чистый, как слеза, невинный, как тысячелетний горный лёд.
Но её ножки… Весь урок она играла пальчиками со своими шлёпанцами, то изгибая ступню на себя, то вновь её выпрямляя. Мой змей взвился ввысь, ему стало тесно в заточении джинс, а я не мог оторвать взгляда от этого чуда передо мной. Тут учитель дал какую-то задачу на несколько минут самостоятельного решения. В классе наступила тишина. И тут Катя проделала такую манипуляцию, что у меня дух захватило: она подложила свою ножку под попу, так, что поверхность ступни повернулась в мою сторону и открылась во всей своей красе. Но это бы ещё ничего — девочка склонилась над тетрадью и несколько прядей её шелковистых волос упали на нежный свод. От этого зрелища у меня застучало в висках, моя дубина войны стала твёрдой, как камень, и зудела неимоверным желанием. Задача была лёгкой, шаблонной, я решил её за две минуты, но умолял все силы, чтоб меня сейчас не вызвали к доске объяснять решение — мой агрегат так оттопыривал джинсы, что это сложно было не заметить. К тому же, я чувствовал, что моё лицо пылает, как мартеновская печь. К счастью, в тот раз меня пронесло. На переменке, прикрываясь портфелем, я выбежал в туалет и там несколькими уверенными движениями руки избавился от мучительного желания, которое терзало мой член.
Дальше мои дни потекли, словно сон: я продолжал учиться по накатанной колее, но больше ничего не мог делать — мой мозг был полон сладостных картин Катиных ножек. Только они теперь были в моих сексуальных фантазиях, в моих эротических снах. Все тёплые дни осени и бабьего лета Катя ходила в шлёпанцах и открытых туфлях — и каждый день я ожидал с замиранием сердца — с какой стороны сегодня я увижу это чудо. Однажды, на перемене, она поймала мой взгляд, с вожделением скользящий по её ножке. В ответ я получил озорной блеск её серых глаз и, как мне показалось, несколько издевательскую улыбку. Внутри меня разлился ужасно неприятный холод, а вся кровь прилила к лицу. Я постарался изобразить, что мне жарко, и ретировался в туалет охладить свой стыд.
Мне и до того было тяжело разговаривать с Катей — я все время терялся, не зная, что сказать, а после этого случая и вовсе не мог связать два слова. Страх повторения стыда удержал меня на целую неделю от рассматривания Катиных ножек.
С приходом ноябрьских холодов, Катерина спрятала источник моего наслаждения и стыда в закрытые туфли, но снаружи остались прекрасные волны её волос и звучание звонкого голоса — этого было достаточно, чтобы моя тренированная фантазия дорисовывала недостающее.
Но вот, в один декабрьский хмурый день, случилось самое знаменательное событие в моей фетишистской жизни. Все в классе знали, что я ходил на кружок информатики и неплохо шарю в компьютерных делах. И вот на перемене Катя подходит ко мне и говорит: «Мне на днях купили компьютер. Ты не помог бы мне разобраться с ним ?». У меня, как всегда во время разговора с ней, заклинило речевой аппарат и я не смог промычать ничего лучше, чем: «Угу. Когда ?» — «Ну, давай сегодня — зачем надолго откладывать. Можешь ?» — «Могу» — «Вот мой адрес. Приходи часам к шести, я буду ждать.»
После школы я еле влил себе в горло суп и запил компотом. Уроки я не мог даже начать делать. В четверть шестого я начал собираться. Отец спросил: «Куда это ты ?» — «Одноклассник просил помочь с математикой». Мама велела: «Придешь — позвони. И чтоб в полночи не возвращался»- «Угу» промычал я и вышел на улицу.
Катя встретила меня на пороге, улыбаясь, а ножки её были, к моему восхищению перемешанному со страхом, босые. «Родители ушли на день рождения к папиному сотруднику, так что нам никто не будет мешать». — «Угу», только и смог промычать я. Сначала мы пили чай, она что-то говорила, но я не мог понять что и всё время норовил заглянуть под стол.
Наконец пошли в её комнату, к компьютеру. Я сел за клаву, она рядом… и подогнула ножку под себя, как тогда на первом уроке. Я колебался секунды две: желание боролось во мне со стыдом, но первое было слишком сильным и победило — мой палец прошёлся от пяточки по своду до пальчиков. Катя хихикнула и уставилась на меня озорными глазами: «Ах ты нехороший мальчик — я же боюсь щекотки. Надо тебя наказать.» Она встала и начала меня толкать к дивану. Всё ещё ощущая прикосновение её нежной коже кончиком указательного пальца, я пятился назад, пока не споткнулся и не упал на диван. Я не верил в то, что происходит: Катя села на ковёр и её ножка легла на мой бугор на штанах. Вторая ножка с изогнутым сводом согрела теплом розовой пяточки моё колено. Катя стала водить пальцами вверх-вниз вдоль моего члена, который содрогался от желания под тканью. Всё ещё не веря, что это не сон, я стал водить пальцами по второй ножке. Всё смелее и смелее. Катя сначала хихикала, а потом звонко засмеялась и стала более грубо толкать мою кувалду. Наконец я кончил.
«У тебя такие непослушные руки, их надо связать» — сказала Катя и ушла в другую комнату. Вернулась через секунду с шарфом и поясом от халата в руках. Я совсем не сопротивлялся, когда она привязала сначала мои руки, а потом ноги, предварительно стянув с меня штаны. «Я пойду в душ, а ты смотри, непослушный мальчик». Двери её комнаты были как раз напротив дверей ванной. Она открыла их и стала медленно раздеваться. Всё время, пока она принимала душ, я не мог отвести взгляда от её нежного тела и ножек. Мой член напрягся до предела, но руки были связаны и я не мог облегчить его страдания. Наконец Катя закончила (мне казалось, прошла целая ночь, и уже наступило утро) и вернулась ко мне. «Пора твоему мальчику поработать», сказала она и залезла на меня верхом, вставив мой шомпол в своё трепещущее нежное лоно. А свои ножки — о блаженство — положила на моё лицо. Пока она, уперевшись в диван руками укрощала моего быка, я, не помня себя от счастья, целовал и лизал языком её прекрасные ступни. Всё моё существо желало продлить мгновенья блаженства и поэтому я долго не кончал, а она успела пережить несколько оргазмов. Наконец, во время очередного Катиного стона, моя пушка грянула залп и я в изнеможении откинулся назад.
Катя развязала меня и только тут я вспомнил, что мне надо позвонить домой. Я глянул на часы — было уже начало десятого. Ничего более идиотского в этой ситуации не можно было придумать, но я спросил: «А где можно позвонить ?». Катя опять улыбнулась и показала телефон. В следующих несколько минут я услышал всё, что причитается за мою безответственность и требование немедленно возвращаться домой. «Тебе пора идти ?» — «А как же компьютер ?» — «Как-нибудь потом. А может, я и сама разберусь»…
После этого я не раз был дома у Кати. Не раз мы занимались фут-сексом. За это время я научил её кое чему и в компьютерных делах, помогал с математикой и по другим предметам. А её ножки были всё так же прекрасны и желанны. Это были самые счастливые дни в моей жизни. Так было около трёх месяцев.
А потом Катя с родителями переехала в другой город, и даже не попрощалась, не оставила свои координаты. Больше я её никогда не видел.