Иван теремец отец Пантелеймон

Мiръ Россия Московская область село Иван-Теремец Богородицерождественский храм (Иван-Теремец)

Идёт загрузка карты…

Богородицерождественский храм построен в 1715 году вместо обветшавшей деревянной церкви XVI века, возведенной по указу Ивана Грозного в честь победы стрельцов при поддержке местного населения от набегов татар.

История

Первое упоминание о погосте Теремце в Коневском стане можно встретить за 1577 г. Официально погост так не назывался, но в народе бытовало это название, и только в 1715 г. встречается запись: «погост Теремец Церковь Рождества Пречистой Богородицы, каменная». В XVI веке о нём говорится безымянно: «погост царя и великого князя на речке на Каширке, в погосте церковь Рождества Пречистые Богородицы, древняя». И в тех же писцовых книгах упоминается, что собирали «сено на речке Каширке, что ниже Теремца». Конечно, имелся в виду этот погост с церковью в Коневском стану. Очень вероятна версия, что погост с усыпальницей для упокоения праха русских воинов, погибших в сражениях с татарскими завоевателями на землях Коневского стана, основал сам Иоанн Грозный. На землях московского княжества издавна местное население помогало стрельцам отражать вражеские набеги.

Храм, воздвигнутый недалеко от Астраханского тракта, имел очертания терема, что и дало ему название Иван-Терем. Впрочем, как объясняют историки-краеведы, слово «Теремец» в собственном смысле означает «погост». «Теремцами» в Новгородской земле часто называли погосты — возможно, от форм погребальных сооружений. В XVIII веке погост находится уже в Киясовской волости Коломенского уезда Московской губернии. В 1774 г. Киясовская волость стала государевой — её приобрела для себя императрица Екатерина II у княгини Белосельской. В XIX-ХХ вв. Киясовская волость переходит в 3-й стан Серпуховского уезда, а после революции 1917 г. погост значится в Каширском уезде. И, наконец, чуть позже, входит в Ступинский район под наименованием «село». С XVIII в. под погостом подразумевали отдельно стоящую церковь с кладбищем. Фактически как географическая единица поселение было незначительным, т.к. включало меньше десятка дворов (в сер. XIX в. в Теремце было только 4 двора церковно-служителей). Такое число жителей, конечно не давало права звать его «селом». Но наименованию «деревни» оно тоже не отвечало, т.к. имело церковь. Собственно поселение было основано и существовало ради храма и кладбища.

Первоначально храм был деревянный, выстроенный в 70-х гг. XVI в. Каменный же был сооружён в 1703-1704 гг. взамен обветшавшего. Как свидетельствуют клировые ведомости, в конце XVIII-начале XIX в. в храме был устроен правый придел в честь свт. Димитрия Ростовского. Он был холодным, как и основная церковь. За 1840 г. в «Клировой ведомости» есть запись, говорящая о том, что «церковь каменная, покрыта железом, с таковою же колокольнею, не совсем крепка, ибо в некоторых местах оказываются трещины». Ремонт одновременно с частичным переустройством храма был произведён усердием настоятеля отца Зосимы Лебедева после 1840 года. По всей вероятности, тогда и был в храме устроен левый теплый придел во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи». Очень может быть, что не имя Грозного царя, а левый придел дал двойное название селу, закрепившееся в ХХ столетии.

В 1896-1897 гг. древняя деревянная трапезная была сломана и построена вновь каменная, более просторная, крытая железом. После Октябрьской революции, с приходом новой власти, храм был передан в пользование группе верующих, согласно договору от 31 октября 1923 г. До осени 1937 г. храм оставался действующим. 5 октября настоятеля храма отца Василия Озерецковского отвезли в участок п. Михнево, после чего перенаправили в Московскую Таганскую тюрьму. 17 октября 1937 г. тройка при УНКВД по Московской области приговорила отца Василия к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 21 октября на полигоне в Бутово. После ареста настоятеля храм закрыли.

В помещении Рождество-Богородицкой церкви села Иван-Теремец был устроен кинозал, для чего заложили несколько оконных проёмов. При строительстве в 1950-1960 гг. дороги от Каширского шоссе через посёлок Шугарово до Верзилово колокольню храма взорвали, кирпич был пущен на отсыпку дорожного полотна, заболоченной части дороги. Храм изменился до неузнаваемости, в нём разместили библиотеку и сельский магазин. Потом здание пустовало, главки церкви были утрачены, разрушен центральный алтарь.

В 1994 г. храм возвратили РПЦ. Указом митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия от 27 апреля 1994 г. он стал подворьем Свято-Екатерининского монастыря. Сюда был назначен настоятелем протоирей Михаил Редкин, получен антиминс и возобновлены богослужения. Храм был отреставрирован и благоустроена территория. Церковь стала приобретать постепенно первозданный вид.

Над расположенным близ храма святым источником во имя Владимирской иконы Божией Матери была устроена красивая каменная часовня. Интересно, что при восстановлении источника на месте родника были найдены монеты разного достоинства и разного времени. Самая старая из них датируется 1798 годом, когда царствовал император Павел I.

Источник привлекает местных жителей и многочисленных паломников, так как обладает целебными свойствами.

Престольные праздники

Рождество Пресвятой Богородицы — 21 сентября

Приделы:

  • Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна — 11 сентября
  • Михаил, Архистратиг — 19 сентября, 21 ноября

Как добраться

Адрес: Московская область, Ступинский район, с. Иван-Теремец, ул. Богородицкая, д. 2. Богородицерождественский храм.

Проезд: от пл. Шугарово (Павелецкое направление) идти на восток 4,5 км

Как рождается народное кино

Недавно православный приход в селе Иван-Теремец близ подмосковного Ступино снял художественный фильм о войне. Назвали картину «Родина». Сценарий написал настоятель храма Рождества Богородицы игумен Пантелеимон (Лапшин), он же стал режиссёром картины. Она – об одном из первых боёв в июне 1941-го, где на помощь нашим бойцам пришли деревенские дети: вызвались подносить снаряды к пушке, пытаясь остановить фашистские танки. Когда все красноармейцы погибли и немцы захватили их позиции, дети подорвали себя гранатой. Роли исполнили прихожане иван-теремецкого храма. Это настоящее народное кино, очень меня заинтересовавшее. Я расспросил отца Пантелеимона о том, как создавался фильм.

«Мне кажется, у них получилось»

– Отец Пантелеимон, кому пришла идея снять фильм?

– Мне и пришла. В основу лёг рассказ ветерана, ныне, наверное, уже покойного. Мы познакомились с ним в нашем военно-историческом мемориальном комплексе «Победа». Старый солдат описал первые часы войны, хаос. И как дети носили им снаряды. Что стало с ними дальше, он не знал, но то место, где находились эти ребятишки, накрыло взрывами. Скорее всего, они погибли. Наверное, дети сначала воспринимали происходящее как игру – пацаны любят играть в войнушку. А потом, когда стало ясно, насколько всё серьёзно, сколь неравны силы, они не убежали, а стали солдатами. Всё я это хотел показать в фильме – силу духа нашего народа.

– Эта картина у вас первая?

– Нет, первая называлась «Душа болит», тоже художественная, на 1 час 10 минут, её можно найти «ВКонтакте». Она о наших бойцах, попавших в окружение. Их спасает мальчик Ванечка, явно не от мира сего, – выводит к партизанам. В конце фильма один из спасённых, ветеран, которого сбивают с ног хулиганы, вновь видит Ванечку, после чего они уходят вместе… Случаев чудесного спасения было во время войны немало. Одна история, рассказанная мне 80-летней прихожанкой нашего храма, подсказала сюжет. В 43-м в их хату под Прохоровкой зашла девушка-комсомолка. Перекрестившись на иконы, попросила еды. Это всех поразило, спросили, почему она молится. И услышали рассказ девушки. Она попала в немецкий сортировочный лагерь, где пленным удалось сделать подкоп. Когда девушка, страшно измождённая, почти добежала до леса, то услышала за спиной какой-то шум, кто-то её нагонял. Она решила, что это немецкие собаки, которые её сейчас растерзают, но, оглянувшись, увидела пожилого незнакомого человека. Решила, что он хочет отвести её обратно к фашистам, чтобы выслужиться, но старик сказал: «Успокойся, дочка». Поговорили, и человек повёл её к линии фронта, помог через неё перебраться, а в последний момент, когда в его помощи уже не было нужды, исчез. Вскоре после этого девушка зашла в один дом, где увидела изображение этого старика. Спросила у немолодой хозяйки первое, что пришло в голову: «Это ваш муж?» А в ответ услышала: «Нет, Николай Угодник».

В нашем фильме чудесную помощь оказал ребёнок. Снимал я эту картину долго, несколько лет. Со второй – «Родиной» – всё вышло намного быстрее, уложились в три с половиной месяца.

– Насколько я знаю, вы уже успели показать «Родину» в нескольких кинотеатрах. Какой была реакция?

– Всё же мы, в основном, любители, включая меня. Фильм идёт около сорока минут, но, как мне сказали, он получился более профессиональным, чем «Душа болит». Отзывы хорошие. Школьники, увидев фильм, как-то затихли, им явно было интересно. Ко мне потом подошла учительница. «Спасибо! – говорит. – Три моих главных обалдуя в классе смотрели с открытым ртом». Значит, смог достучаться до этих, обычно закрытых, сердец, которым всё равно, что вокруг происходит. А тут зацепило.

– Все роли в фильме исполняли ваши прихожане? Я заметил, что один из офицеров – в начале фильма – и мать детей очень хорошо сыграли свои роли.

Кадр из фильма

– Да, в картине участвуют только два профессиональных, довольно известных, актёра – Максим Щёголев и Татьяна Черкасова. Их игра, конечно, заметно выделяется. Оба живут в Москве, но приезжают к нам за восемьдесят километров на богослужения. Дети тоже из наших: Серёжа Кадомцев и Саша Веприцкий живут в Москве, Вероника Сметанина – в посёлке Шугарово, и она единственная из этой троицы знакома с деревенской жизнью. Но и у Серёжи с Сашей какая-то генетическая память о деревне, видимо, осталась. Мы ведь кастинга не проводили, но выбирал я именно тех, кто сможет сыграть деревенских. Мне кажется, у них получилось.

– Как они отреагировали на то, что нежданно-негаданно пришлось стать актёрами?

– Не зазвездились, хотя автографы у них время от времени просят. Мы ездим по разным кинотеатрам и культурным центрам, и я сразу сказал: «Начнёте звездить, я вас с собой брать не буду». Но они и сами всё понимают. В актёры пока не собираются, зато Серёжа захотел стать батюшкой.

– Почему фильм получился всего на сорок минут?

– Саша Мещеряков, тоже наш прихожанин, помогавший мне снимать фильм, сказал, что достучаться до людей лучше получится с помощью чёткости, а не продолжительности фильма. Александр в своё время закончил режиссёрские курсы у Меньшова, понимает, что к чему.

– Что больше всего запомнилось во время съёмок?

– Взрывы, наверное. Мы приглашали ребят-пиротехников, и страшновато было, когда взрывной волной накрывает, земля сыплется. Начинаешь немного представлять, что под Дебальцево и в других местах на Донбассе чувствовали ребята. Там и простые люди гибнут, дети в том числе, а здесь у нас опасности не было, но всё равно страшно. Приходилось делать по нескольку дублей некоторых сцен, чтобы народ пришёл в себя. Жгли резиновые баллоны, нужен был дым для реалистичного изображения боя, ходили потом все прокопчённые, как трактористы.

Кадр из фильма

– Какие ещё были любопытные моменты?

– Ну, скажем, наш прихожанин Витя, игравший лейтенанта, был сильно обескуражен, увидев, что отдаёт в фильме честь левой рукой. «Неужели я настолько запутался?» – спрашивает. Я смеюсь: «Да нет, Витя, ты всё правильно сделал». Просто я выбрал неудачный ракурс, и Саша Мещеряков во время монтажа повернул несколько кадров так, что левое стало правым. Вы, кстати, заметили?

– Нет.

– Саша так и сказал, что никто особо не заметит, а вот неудачный ракурс многим не понравится. Что ещё рассказать? Съёмки нас всех сблизили. Помню сцену, как люди, переодетые одни в немцев, другие в красноармейцев, сидят вместе, картошку уминают. А потом, когда фильм смотрели, кто плакал, кто молча переживал – было чувство, что мы сделали важное дело.

– Готовитесь ли вы сейчас к съёмкам новых фильмов?

– Кое-какие задумки есть, по крайней мере две надеюсь воплотить в жизнь. Первый фильм об алчном священнике. У него тесть был в немецком плену, и когда Меркель решила выплатить какие-то деньги бывшим узникам, жена отправила священника в посольство. Надел рясу, пошёл. Немцы пообещали всё разузнать и затихли, будто в воду канули. А жена продолжает напирать – и священник вновь отправился в посольство. Там говорят: «Да, ваш тесть действительно был в концлагере, но…» Оказалось, что в лагере он был осведомителем.

Второй фильм – о Николае Владимировиче Сиротинине. В июле 41-го его пушка несколько часов сдерживала наступление немецкой танковой колонны. Уничтожено было 11 танков, 6 бронемашин, 57 гитлеровцев. Когда его позицию обнаружили, предложили сдаться, Николай продолжал отстреливаться из карабина, пока не погиб. Над его могилой враги дали три залпа, настолько они были восхищены мужеством этого человека.

Мы побывали в школе, которая носит имя Сиротинина, четыре года назад съездили на его родину, в Орёл. Записали рассказ сестры Николая. Хотим совместить художественную часть фильма с документальной.

Сила истории

– Отец Пантелеимон, у вас в фильме довольно много старой техники, откуда она?

– Если помните, я упомянул в начале разговора военно-исторический мемориальный комплекс «Победа».

– Да, вы ещё назвали его «нашим». Его тоже создал ваш приход?

– Не совсем. Семеро единомышленников – все православные, но разной степени воцерковлённости. Кроме меня и двух наших прихожан, это майор-вертолётчик, прошедший Афган, и три женщины: одна юрист, другая бухгалтер, третья – директор. Мы не хотим, чтобы наш народ забыл войну, и поэтому собираем и реставрируем боевую технику. Есть два гектара земли, взятые в аренду, осталось построить музей. Часть комплекса будет под открытым небом, часть – в большом стеклянном зале, очертаниями напоминающем ворота Брестской крепости. Но это пока мечта, не хватает денег и богатых благотворителей. Все силы уходят на закупку и восстановление техники, создание реалистичных движущихся копий.

– Что уже удалось восстановить?

– «ЗИС-5», «ГАЗ-03-30», «полуторку», танк «БТ-7». Бронемашина «БА-10», которую вы видели в фильме, это копия, сделанная на основе «уазика». Из ленд-лизовских: джип «Виллис», «Додж – три четверти», реставрируем грузовик «Студебеккер». Из тех, что воевали на стороне фашистов, – бронетранспортёр «Демаг», наполовину настоящий, его подняли из Волги под Сталинградом. Есть и бронетранспортёр «Ганомаг», который привезли когда-то из Германии, и другая техника.

– Как они попадают к вам?

– Где-то спонсоры помогают, где-то своими силами справляемся. Скажем, звонят, спрашивают: «Батюшка, тебе машина нужна немецкая? «Опель-блиц” 39-го года». – «Сколько стоит?» – «Да ничего не стоит. Тут гараж один закрывается, там эту машину несколько лет продавали, не продали – состояние плохое, возни много». Ну что ж, дают – бери. Вывезли, сейчас ребята восстанавливают потихоньку. Так и набралось уже около 30 экземпляров техники. Кстати, к нам довольно часто обращаются киностудии с просьбой помочь с реквизитом. Нашу технику можно увидеть в фильме Рената Давлетьярова «А зори здесь тихие», который как раз сейчас вышел на экраны. А ещё в фильмах «Завтра была война», «Лейтенант Суворов», «Хмурое небо», в документальном фильме «Вяземский котёл», который был подготовлен Даниловым монастырём.

Но главное, мы участвуем в разных представлениях, парадах, посвящённых войне. И тут оказываются задействованы не только наши машины и танки, но и реконструкторы из числа прихожан и ребят, которые ко мне тянутся, но пока на пути к Церкви. На последней крупной реконструкции, 3 ноября прошлого года, было около трёхсот участников и четырёх тысяч зрителей.

– Триста участников, это всё ваши?

– Нет, приезжает народ из других клубов: из Белоруссии, Москвы, Питера, Рязани, Белгорода и так далее. Форма у каждого своя, причём люди очень пунктуально относятся к каждой детали. Обычно реконструкции посвящены Великой Отечественной войне, хотя однажды мы включили в план ещё и Первую мировую, и Гражданскую. В прошлом году 16 мая попытались показать зверства фашистов, сжигавших деревни, собрав из брусьев, досок, горбыля макеты домов. За две недели до этого сожгли людей в Одессе, это был шок, поэтому и участники, и зрители понимали, что это не просто далёкая история, были большие переживания.

В парадах в Ступино участвуем уже десять лет, и не только в Ступино, нас приглашают по всей области. Народ благодарит после праздничных парадов: «Если бы не вы, смотреть было бы не на что». Это очень важно, потому что люди приводят детей, которые получают сильные впечатления – это врежется в память, останется с ними на всю жизнь. Почему новейшая военная техника участвует в парадах? Главная причина – показать военную мощь. А у нас другая задача – показать мощь истории, помочь вспомнить о прадедах, которые победили в страшной войне.

«Время покажет…»

– Дети, подростки, наверное, тянутся к вашему будущему музею уже сейчас?

– Конечно, им интересно. Большинство играет в те же войнушки, только на компьютерах, и для них увидеть танк вживую – как коммунисту увидеть Ленина году эдак в 60-м. Лазят по технике, расспрашивают. Человек пять стали реконструкторами. Очень хорошо, что хоть иногда, но получается оттащить их от компьютеров. Недавно из Зарайска парень приезжал, просил взять на мероприятие. Приезжай, говорю, если родители не против, из формы что-нибудь подберём. Вот так подходят, а потом смотришь – в храме появляются. Как-то получается общий язык находить. Я ещё в школе, когда в шестом классе учился, провёл раз экскурсию на Бородинское поле. К истории меня тянуло всегда.

– У вас кто-то погиб на войне?

– Мой дед, Лапшин Алексей Прокопьевич, пал смертью храбрых 19 декабря 1941-го года. Это случилось под городом Алексиным Тульской области. Два года назад мне помогли найти его могилу.

– Как получилось, что стезя священника совместилась у вас с увлечением историей?

– В школе я был троечником, но очень любил ходить по военно-историческим музеям, потом попал в поисковый отряд, мы поднимали погибших солдат на Можайском направлении… Трудно сказать, кем бы я стал, если бы не смерть родителей. В год, когда я окончил школу, умерла мама. А через два года не стало и отца. После смерти мамы я пришёл в Церковь и решил стать монахом, чтобы наверняка с нею встретиться. После смерти отца поступил в семинарию. Он был убеждённым коммунистом. Но когда я незадолго до его смерти предложил ему надеть крест, отец согласился.

В Иван-Теремце я с 94-го. Храм был в плачевном состоянии, целой была только трапезная, в которой располагался клуб. Сил пришлось потратить немало, чтобы вернуть церкви божеский вид. А с 2004-го снова началось увлечение историей. За год восстановили первую машину. Так всё начиналось…

← Предыдущая публикация Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Услышав невероятною историю о храме в котором проводятся обряды по изгнанию бесов,до одури захотела его посетить.

В живописном Шугарове оказалось много солидных особняков и не замерзшая речка Каширка. Дорога шла очень красивая, холмистая, мимо высоких сильных сосен. Проехала запертую часовенку у обочины. И вот, наконец, показался очень красивый особняк рядом с большим храмом красного кирпича. Вокруг стояли автомобили, среди которых было много иномарок с московскими и подмосковными номерами. Попадались и из соседних областей. Люди тянулись ко входу озабоченные, хмурые. Группками, семьями; вели больных и калек. Наконец показался отец Пантелеймон. Мимо нас провели тяжело хрипящую толстую женщину с монголоидными чертами лица. Вели ее узбеки. Сначала мы подумали, что это родственники, но потом поняли – у них работа такая. В Москве они дворниками устраиваются, а тут обслуживают людей с религиозными припадками. Лица их были по-азиатски непроницаемы. Толстуха забилась у них в руках, заквокхтала. Где-то очень жалобно просил детский голос: «Мама, пусти меня, ну, пожалуйста, отпусти. Ну, я прошу, мама, зачем ты меня сюда привела…». Хотелось сразу бежать и освобождать ребенка от мамы. Но потом тот же голос вдруг начал грязно ругаться матом. Одна бабка периодически выхаркивала «кусочки дьявола» в заранее приготовленный целлофановый пакетик. А молчаливые ловкие узбеки держали уже другую женщину. Она провисла у них на руках. Ее положили на пол. Батюшка задержался над ней. Он непрерывно читал молитвы и еще быстрее махал кадилом. Вопли, вой и крики вокруг становились все громче. И все это начинало действовать: у кого-то текли слезы, кого-то била нервная дрожь. Одна девушка двигалась за священником как привязанная, а когда приближалась к нему, начинались плевки, дерганье и рычание: «Врешь, не возьмешь!». В толпе голосили, вопили, выли… Голоса звучали, как в лесу, когда поют птицы – то один вступал, то другой. Как будто бесы соблюдали некую очередность. Пацан местный, вроде бы из тех, кто шастал за алтарь, вдруг упал, закричал, забился на полу… В углу шептали: «Батюшку как-то девочка шести лет так ударила, когда из нее полезло, что он метра на три отскочил». Слышалась читающаяся за алтарем молитва: «…и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…»

Конечно, какая-то часть ведущих себя «непотребно», скорее всего,обычные душевнобольные. Впрочем, термин «обычные», по-видимому, неприменим в данных обстоятельствах. Увидев отчитки, приходишь к выводу, что мироздание заселено более плотно, чем мы думаем. «Борьба за выживание» по Дарвину идет и в потустороннем мире, и все, что есть здесь, есть и там. Если тебя можно «занять» – тебя «займут»; если ты защищен – найдут другого. Говорят, на самых праведных слетается больше всякой нечисти. Это как с красавицами – на них пробуют силы самые отъявленные и многоопытные ловеласы.

В общем – чистите не только зубы, но и душу, господа и дамы.

Бес — «чёрный риэлтор» из Иван-Теремец рядом с Шугарово МО.
Столкнулась с таким «мистический случаем», в котором женщина обменяла московскую квартиру на барак в селе Шугарово. Женщина одинокая, имеет сына подростка. Я написала об этом случае подробнее в теме «Квартирный вопрос»,
Кратко повторю.
Она некоторое время ездила к батюшке в Иван-Теремец рядом с Шугарово Ступинского района Московской области. Этот батюшка изгоняет бесов. Т е проводит отчитку. Экзорцизм называется. Психиатры называют такое психоэмоциональное состояние кликушеством.
Женщина практически разорвала все отношения с родными и близкими. Стала замкнутой.
Во время отчитки некоторые прихожане начинают кричать и вопить. Зрелище неприятное. При этом говорят, что бесы могут перепрыгивать с одних людей на других. Я не понимаю, зачем люди ездят на отчитки, если бесы могут перепрыгивать!? К тому же везде пишут, что РПЦ разрешает проводить отчитки только в Троице-Сергиев Лавре.
В итоге она продала свою московскую квартиру и купила в бараке в селе Шугарово. Куда делась разница в цене можно только догадываться. При этом сам батюшка ездит на тойота круизер, имеет недвижимость в т ч в Москве, и тратит десятки миллионов рублей на создание частной коллекции антикварной техники.
Изгонять бесов ездят к этому батюшки в Иван-Теремец многими годами, и они почему то не изгоняются. Так что пострадавших на голову там много людей, и они свое состояние психическое только ухудшают, под внушениями, что в них бесы сидят.
С переездом из Москвы Условия жизни, учёбы и развития сына тоже резко изменились. Инстинкт материнский и самосохранения у неё не сработал. Кто то «отключил»? Чёрные силы? КОЛДОВСТВО? Сглаз? Или родовое проклятие?
Вопросы:
это МИСТИКА, что какой то бес ТОЛКНУЛ одинокую женщину с сыном подростком продать квартиру московскую и купить квартиру в бараке в Селе Шугарово, и отдать деньги неустановленным лицам?
Бесы при этом остались и их до сих пор выгоняет этот батюшка.
Или это мошенничество с использованием психометодик как в сектах? Катрин.Мо + Ответить