Как проучить родителей?

Казалось бы, такие понятия как «милые детские личики» и жестокие слова о «мести до самой смерти» несовместимы. Однако, все бывает. Тут и поневоле задумаешься, что же ты, как родитель, умудрился сделать и предпринять, чтобы «заслужить» месть. И месть от самого близкого человека — своего ребенка!

Ну, первое, это однозначно — вы сделали ему больно, очень больно, что он решил ответить тем же, а точнее, превзойти вас и сделать ЕЩЕ больнее! Только это ЕЩЕ и кажется адекватным ответом, так, чтобы ты понял, что он, ребенок, не лыком шит, что он может защитить себя, самоутвердиться, да еще и по тебе пройтись «тяжелыми сапогами». Этакая жизнь с позиции грубой силы. Кто сильнее, тот и прав.

Ребенок чувствует обиду и гнев, и мстя, ощущает себя своего рода «восстановителем справедливости». Правда, иногда он в своем восстановлении в правах переходит все границы, неосознанно, а иногда и вполне сознательно, делая больно еще и еще.

И ведь часто мстительности, как норме жизни, учим мы сами еще с пеленок, призывая ответить обидчику из песочницы детского сада, «как следует», «чтобы знал, как приставать», «обзови, чтобы мало не показалось», «дай сдачи». А потом еще проработка в конце дня: «если ты не будешь себя защищать, то тебя заклюют», «ты должен всем показать, что тебя обижать нельзя»… И ведь, как правило, предлагаемый родителями совет, чересчур сильный, неадекватный проступку. И все это закрепляется множественными примерами из детских книжек и мультиков (элементарный «Том и Джерри» — образчик абсолютно неадекватной мстительности и жестокости, что уж тут говорить о более странных, с позиции морали, вновь появившихся мультфильмах). Да даже во вполне пристойных сказках, «добро с кулаками», да еще какими! Добро, которое не спустит, а обязательно отомстит.

И вот так случилось, что вы обидели свое чадо. Ситуация не рассматривается, пусть даже вы поступили из самых лучших побуждений! А для ребенка, которому не разрешили, не пустили, запретили или другим каким-нибудь образом проявили «несправедливость» до лампочки ваши побуждения. Желания не удовлетворены, пусть даже это и «странные» с позиции здравого смысла желания.

И начинают происходить ситуации «назло». Назло не буду учиться, назло буду не спать ночами, назло включу музыку в неподходящий момент, назло порежу, назло пролью… Можно отомстить, лишив самого дорогого. В разных семьях, это разное. Часто это бывают деньги, всевозможные гаджеты, как атрибуты власти и благосостояния. Как вы понимаете, они «нечаянно» пропадают, ломаются… И прочее-прочее-прочее.

Но самое беспроигрышное с позиции ребенка, это суицидальные фантазии, он неосознанно понимает, что для родителя (пусть даже и не самого лучшего) потерять ребенка — самое худшее, что может случиться. А значит, лишить себя жизни — самая изощренная месть обидевшему родителю!

Конечно, в большинстве случаев, у этих фантазий есть неосознаваемое продолжение. Тогда, когда ребенок встает из гроба и как следует наслаждается переживаниями и слезами родителей. Которые, наученные горьким опытом станут ему после этого все-все разрешать! Жаль только, что в силу своего возраста и инфантильности, дети не представляют всей необратимости своего поступка. Поступка, подумать только, ради мести!

Но, это крайняя ситуация. Но ведь даже простые обдумывания планов мести по своей сути разрушительны.

Испытывая продолжительное время злость, гнев, отчаяние, обиду, ребенок фиксируется на этом, происходит так называемое психологическое «застревание», из которого сложно выскочить. Мысли все крутятся об одном и том же, варятся и перекипают, ребенок, подросток, как на заезженной шарманке, все повторяет и повторяет планы мести, продумывая все более и более нереальные варианты отмщения. И чем изощреннее фантазия, тем болезненнее состояние мстителя. Месть становится навязчивой идей, подогреваемой самостоятельно и регулярно. Вроде бы и эмоции ушли и не так это волнует, но, как же разве можно оставить ТАК ситуацию? Не отомстить обидчику?!

Благородство? Какое благородство? Или вот еще есть слово — прощение… Но ведь это так трудно… прощать…

На своем опыте знаю, как это нелегко… Простить, забыть, отпустить…

Простить — это не значит, что надо полностью и безоговорочно оправдать обидчика или убедить себя внутренне, что боль, причиненная им, не столь уж сильна. Никто не требует от ребенка, да и от нас с вами, дорогие родители, подвига. Простить — это и не забыть чисто внешне, а на деле, при каждом удобном случае, вытаскивать на свет божий «несвежее белье» отношений или тыкать пальцем в скелеты в шкафу.

Простить, это отпустить ситуацию, отпустить мысли и чувства по поводу психологической травмы, перестать к нм возвращаться раз за разом. Прощение — это удел сильных, ведь чтобы кровожадно строить планы мести много силы, да и усилий не нужно, они сами без спроса прочно поселяются в голове. А вот избавиться от них — другое дело, это как раз-таки для сознательного усилия, и скорее всего, усилия не одного, и не двух…

И родителям придется показать пример прощения самим, ведь если взрослый человек нет-нет, да позволяет себе отомстить ребенку, то что можно потом ждать от «способного» ученика?

И напоследок, для разрядки после тяжелой темы, немного юмора:

Как обиженный сын решил отомстить старушке-матери

Вчера утром мне позвонила мама и попросила обязательно зайти к ее соседке Вере Георгиевне. Я поинтересовалась у мамы, зачем я нужна так срочно . Мама ответила, что Вера ничего больше не пояснила, сказав, что ей нужна консультация юриста. И добавила, что Вера была чем-то очень расстроена.

Веру Георгиевну я знаю с детства. Она с младшим сыном все время живет в доме, где росла я и жила до замужества со своими родителями. Ей уже за 90 лет. Но она довольно бодрая и общительная женщина, только в последнее время сердце стало часто прихватывать и давление скачет. Старший сын Антон после окончания школы поступил в военное училище в другом городе. Женился, вся служба по гарнизонам прошла, как у военных и бывает. Вернулся в родной город после увольнения, получил хорошую квартиру, земельный участок купил, автомобиль. К матери редко приезжает.

Младший Андрей ухаживает за матерью, как может. Но ссорятся они, правда, иногда. Летом этого года старушка решила оформить дарение квартиры на младшего сына. Сообщила об этом Антону. Тот вроде согласился, так как у него жилье имеется , а у младшего жилья нет. Вроде все по совести. На том и порешили.

Из Яндекс Картинки

Квартиру Вера Георгиевна подарила Андрею.

Когда вечером я по просьбе своей мамы заглянула к Вере Георгиевне, то застала ее вконец расстроенной. Было видно, что она плакала.

«Доченька, — обратилась она ко мне, — скажи ты мне Христа ради, где можно сделать экспертизу. Она взяла листок бумаги и прочла название: «генетическую»».

Я не то, чтобы удивилась, а просто застыла .

-Вера Георгиевна, а зачем Вам такая экспертиза?

Старушка вздохнула и рассказала мне следующее.

На днях к ней приезжал старший сын Антон. С порога на повышенных тонах заявил матери, что он не является родным сыном умершего мужа Веры Георгиевны, поскольку , как он считает, у него группа крови не совпадает с группой крови отца. Он заявил: «Значит, мама, у меня другой родной отец. Вот потому ты и подарила квартиру Андрею, а не мне». После этого старший сын, даже не дав матери опомниться, хлопнул дверью и уехал. На телефонные звонки не отвечает. Анна Георгиевна никак не может с ним связаться.

Старушка пояснила, что она точно помнит группу крови мужа: первая положительная. А вот свою точно не помнит. В старом паспорте был штамп, а когда меняли, то данных в новом паспорте уже не было. Группу крови Антона она тоже забыла. И теперь не знает, как доказать, что Антон ребенок от ее мужа. Вот и посоветовали ей соседи сделать экспертизу.

Я объяснила Вере Георгиевне, что генетическую экспертизу сделать невозможно. Отец Антона умер более 25 лет назад. Для экспертизы нужны либо кровь, волосы, слюна, ноготь отца ребенка. Или уж на крайний случай эксгумация, но это в судебном порядке и не факт, что суд даст разрешение. Да и стоимость эксгумации очень большая.

Из Яндекс Картинки

Вера Георгиевна снова заплакала: «Выходит, что никак я сыну не докажу, что мой умерший муж его отец?»

И тут меня прорвало: «Вера Георгиевна, да не надо Вам ничего доказывать!»

Я уже просто кричала, сама чуть не плача: «Антон Вам ничего конкретного про свою группу крови не сказал. Он даже не назвал ее. И приехал он к Вам, потому, что обиделся на Ваше решение подарить квартиру младшему сыну, а не ему. Нашел надуманный повод и решил Вам так отомстить. Одумается, дайте ему время. Если совесть есть, то приедет и прощения попросит. А если нет, то не расстраивайтесь и не считайте себя виновной в том, чего не совершали. Если уж так хотите, то Андрей Вас отвезет в поликлинику, сделают Вам анализ на группу крови, если в медкарте она не указана. Может быть, карта Вашего мужа есть в архиве больницы».

Наша больница хранит все документы, которые уж давно уничтожить полагается. Скорее всего, медкарта ее покойного мужа еще сохранилась. Да и запрос в роддом можно сделать, возможно, что у них тоже данные сохранились. Только пусть Антон тогда сам все это и делает.

Из Яндекс Картинки

Вера Георгиевна немного успокоилась, сказав, что так и сделает. Вот только Антон не отвечает на ее звонки.

Я попросила номер телефона Антона. Уже на улице, выйдя от старушки, я набрала номер ее старшего сына. Он ответил. Я представилась. Но, как только я сообщила, что хочу поговорить с ним по поводу его матери, отключился.

Завтра пойду к маме. Зайду к Вере Георгиевне. Хочется надеяться, что Антон приезжал к ней и попросил прощения…

Эта история получила неожиданное продолжение. Об этом я