Как сдать матанализ на 1 курсе?

Экватор зимней сессии уже позади — осталось меньше экзаменов, чем уже принято. И самое время подвести первые итоги. Причем, как нетрудно догадаться по названию записи, поговорим о том, как первый курс сдавал математический анализ (спойлер — плохо 🙂 ).
Во первых строках своего поста спешу сообщить вам, дорогие мои студенты, что если бы вы читали конспект и учебники по математическому анализу также активно, как мой ЖЖ, и делились друг с другом не ссылками на записи в нем, а знаниями, умениями и навыками, то наверняка показанные на экзамене результаты были бы намного лучше. И не нужно было бы ни вам в первую очередь, ни мне мучаться на дополнительной сессии, пытаясь выработать удовлетворяющий обе стороны консенсус по оцениванию имеющихся знаний.
И не надо каждый день задавать мне вопросы о том, когда появятся мои впечатления от ваших экзаменов. Все будет — иногда раньше, иногда позже, но будет. И не переживайте — я не раскрываю ФИО, дату рождения, место проживания и IP-адреса тех, кого упоминаю :). Так, могу намекать, но напрямую упоминать не буду. Поэтому спите спокойно — ваши «скелеты» останутся только вашими (если, конечно, вы сами о них не расскажете всем окружающим).
А теперь вернемся к теме экзаменов. Начнем с цифр — они нагляднее всего иллюстрируют ситуацию. На потоке первого курса три группы. В них двадцать четыре + двадцать пять + двадцать четыре = семьдесят три студента. Из них не сдали (по различным причинам — кто получил два, кто был недопущен) экзамен четырнадцать + восемнадцать + четырнадцать = сорок шесть. Таким образом, на пересдачу идет примерно шестьдесят три процента с потока, или чуть менее, чем две группы. Конечно, это не семьдесят-семьдесят пять процентов, но все равно — высокое значение показателя пересдающих, которое не может радовать.
Каковы же причины такого неподобства? Все достаточно просто.
Как обычно, в первую сессию к первому в их жизни экзамену по математическому анализу были допущены все студенты. Точнее сказать, почти все. Единственной преградой для желающих (?) сдать экзамен была расчетная работа. Кто ее вообще не сдал — тот получил недопуск. Но таких традиционно считанные единицы. Все остальные вышли на свою первую попытку.
Но, как сказано несколькими абзацами ранее, не всем удалось ее использовать себе во благо. Многие споткнулись на традиционных проблемах.
Первой из них назову отсутствие умения правильно распределять время, отведенное на экзамене для подготовки ответа. После моей фразы «у вас осталось сорок пять / тридцать минут» у многих в глазах читалась паника, ведь к этому моменту они в лучшем случае успевали написать ответы на два вопроса из четырех.
Из этой проблемы плавно вытекает следующая — тратится слишком много времени там, где нужно делать все быстрее. Например, решать практические задачи. Казалось бы, были созданы все условия для того, чтобы справиться с ними. Во-первых, все задачи были чисто на технику — т.е. не надо придумывать какие-то нестандартные трюки для их решения, все было в стиле «вижу пример — знаю метод его решения». Во-вторых, специально с целью подготовки к экзамену (где в каждом билете одним из практических вопросов было построение графика) в семестре была выдана расчетная работа, содержащая в себе основные типы функций (в том числе и нелюбимые студентами обратные тригонометрические). Но все равно — многие не смогли справиться с исследованием функции и построением ее графика (и это при том, что многие из них за расчетную работу получили достаточно высокие баллы, близкие к максимальным).
Кстати, часто наблюдал следующую картину — в последние тридцать минут студенты сидят и просто смотрят в тетрадь, уже больше ничего не решая, не исправляя, не перечитывая. Видимо, знания к этому моменту уже исчерпаны, а сдать работу намного раньше не позволяет гордость. Вот и сидят, ожидая фразы «время вышло, сдавайте работы».
Подозреваю, что кое-кто мог просто «перегореть», «переучиться», «перенервничать», и это тоже негативно повлияло на качество экзаменационной работы. Я не вижу другого объяснения ситуации, когда студент, заработавший в семестре достаточно высокий рейтинг, на экзамене сдает работу, в которой правильно написано процентов двадцать — двадцать пять. И что мне в этом случае делать, кроме как понять, простить и отправить на пересдачу?
Следует также отметить отличительную черту уже нескольких последних поколений первокурсников — неумение четко, последовательно, структурированно излагать теоретический материал. Не околоматематическими терминами, а правильными формулировками. Надо привыкать к тому, что ответ на экзамене по математическим дисциплинам — это не переказ на вільну тему.
И конечно же, стоит упомянуть еще об одной причине, которая существенно повлияла на результаты экзаменов. Как можно догадаться, это ничто иное как семестровый рейтинг. Ведь если за семестр еле-еле набрано процентов сорок от максимального количества баллов, то очень сложно зацепиться за минимальную позитивную оценку «Е» (хотя возможно — и на текущей сессии уже были примеры).
Закончим на позитивной ноте. Очень надеюсь, что все, кто получил «двойку», смогут в той экстремальной ситуации, в которую попали, собраться и благополучно преодолеть рубеж первой сессии. И в следующем семестре учтут допущенные ошибки, доказав это летом.

Как говорил один чувак, который на моих глазах забирал документы из деканата:

-Ребята, бегите отсюда.

В тот момент я ещё не знал, что передо мной стоит самый натуральный пророк, чьи слова достойны быть вписаны в Библию. Но тогда был день открытых дверей, ярко светило летнее солнышко, а я сдавал вступительный экзамен в СевКав ГТИ города Георгиевска. Ведь что делать несмышлёнышу, который только что закончил школу и не знает как вообще жить? Конечно, пойти туда, куда мама за ручку поведёт, руководствуясь логикой, что если сам чего-то не знаешь, то лучше довериться тому, у кого больше опыта. Ну а что: близко к дому (всего-то 200 километров в одну сторону), специальность перспективная (типа компьютерщик, значит будет много денег домой приносить), да и вступительные можно сдать прямо на месте.

Первое время я жил в обоссаной хибарке, располагавшейся (какая ирония) в двадцати метрах от здания института. Хибарка принадлежала древней бабке и, судя по обстановке, была даже старше самой владелицы. Скажу сразу, что это было самое поганое жильё, в котором мне только доводилось жить. За свою жизнь я ютился и в коммуналке, и в бараках, но именно это логово оставило после себя наиболее неприятное послевкусие.

Комнатка, где я проводил своё время, была, как бы только не преуменьшить, в общем, размером два на два метра. В неё помещались только кровать, небольшой столик, а немного поднапрягшись, можно было втиснуть и меня. Вместо дверей занавески. В соседней комнате стоял огромный советский телевизор, который хозяйка включала без десяти пять, чтобы за десять минут он успел прогреться как раз к началу «Большой стирки».

Большую часть времени старая ведьма вела себя отстранённо, но иногда в ней пропыпался дух Чингачгука и она набегала на мою комнату с нелепыми претензиями вроде «почему на столе лежит пачка от чипсов». Я максимально вежливо и без ругательств отвечал, что это её ебать не должно, т.к. комната моя и захочу — хоть всю её пачками от чипсов заполню, на что она изрыгала очередную порцию матерных выражений в мой адрес. Иногда к ведьме приходил дед-сосед и они вместе смотрели «Большую стирку», сидя перед телевизором тихо, как мышки. Возможно, в таком поведении не последнюю роль сыграло присутствие вашего непокорного слуги, ведь оно могло помешать моим усохшим от старости друзьям целоваться-миловаться, как они привыкли делать это до моего наглого вторжения в их личное пространство.

Первый месяц моего обучения был прохладным и скучным. В четыре утра понедельника я садился на поезд у себя дома, чтобы через три часа оказаться в обители зла и провести там всю ближайшую неделю до субботы. Иногда возникали всякие казусы в поездах, наподобие того, когда выпил воды перед поездкой и захотелось ссать прямо в вагоне. Приходилось терпеть, лихорадочно продумывая пути решения данной ситуации. Например, выйти в сочленение между вагонами и поссать там, держась за ходящие ходуном стенки вагонов, словно Гудини в ящике. Но это было слишком экстремально, мне всё время казалось, что пассажиры соседних вагонов, глядя на мою физиономию через окошко, догадываются о причинах моего визита в тамбур. Так что я не стал ударяться в рэйлвэй-ссакинг. Потом, к счастью, выяснилось, что в самом центральном вагоне есть маленький неприметный сортирчик, дающий долгожданное облегчение страждущим, и одной проблемой стало меньше. Но до этого мой мочевой пузырь чуть ли не лопался к тому, когда я достигал конечной цели своего путешествия — паучиного бабкиного логова. Потом мой многострадальный пузырь ещё и болел по несколько дней подряд.

Ну так вот. Чем занять себя одинокому студентику в небольшом городе? Телевизор оккупирован хозяйкой с её вечномолодым Малаховым, книг нет, компьютера нет, мобильных телефонов нет (чуть не написал «населена роботами»). Приходилось изгаляться в придумывании различных видов досуга. И всё равно времени оставалось вагон и маленькая тележка, было ужасно скучно. В первую очередь, конечно, можно было покупать газеты в киоске, но тогда оставалось меньше денег на еду и я уже не загромождал свою комнату пачками чипсов на радость бабкиному эго. Во-вторых, я притаранил из дома портативный кассетный плеер с наушниками и покупал у пухлощёкой лоточницы лучшие шедевры Сектора Газа за тридцать рублей кассета. Этого хватало, чтобы провести вечер с пользой. Сектор пел на очень жизненные и злободневные темы, такие как тяжёлая жизнь бомжа, собирающего бутылки, или про укус вампира, поэтому данная группа мне очень нравилась. Подкупала откровенность в выражениях и полное отсутствие запретных тем.

В перерывах между чтением газет и путешествиями на поездах я ещё ходил на некие пары, но я никогда не понимал зачем они вообще нужны и так и не смог оценить пустое просиживание за партами по достоинству. Пара проходила так: студенты рассаживались в помещении с гордым названием аудитория (облупленная от старости комната с разрисованными партами, обустроенная в здании бывшего детского сада) и начинали «конспектировать», т.е. слово в слово записывать в тетрадь то, что говорит преподаватель. Я в армии не служил, но судя по рассказам оттуда, институт в плане человеческого отупления не слишком уж и отличается от армии. Потому что уже к концу первого месяца этот вечный диктант успел меня порядком подзаебать.

Георгиевск — город ворон, это вам скажет любой, кто жил там достаточно времени. Каждое утро чёрные бестии мириадами занимают ветки всех существующих в городе деревьев, оглашая окрестности своим противным карканьем. Каждое утро пернатые проходимцы становятся причиной выпадения осадков, которые не спрогнозирует ни один синоптик, потому что те осадки не простые, а из вороньего помёта. Хочешь совершить утреннюю прогулку — вляпаешься в грязь не только снизу, но и сверху. В такой непростой обстановке утренние уроки физ-ры на открытом воздухе превращались в увлекательный аттракцион. Если надо было сдавать бег, ты не столько бежал, сколько лавировал между копро-дождиком. И пофиг на заляпанные кроссовки, главное форму сберечь.

Говоря начистоту, практически каждая пара в инсте была немного с чудинкой, причём с чудинкой со знаком минус. Особенно мне нравились пары по психологии, потому что на них не надо было ничего «конспектировать» и можно было отдохнуть от постоянного отупления. Психологичка была довольно интересной дамой в возрасте, рассказывающей на парах разной степени достоверности истории. Из этих истории и состояли все её занятия. Иногда я по своей глупости и невежеству пытался отвечать на задаваемые ею аудитории вопросы, не понимая, что все эти вопросы риторические и служат лишь прелюдией к очередному витку её бесконечных рассказов. Но не все истории психологички были котоламповыми историями страдающей от климакса женщины. Мне очень запомнился один эпизод, в котором она рассказывала про свою пациентку: девушку с инвалидностью ноги. Эта девушка придумала себе мирок с людьми-пауками, которым не нужно бояться, что с их ногами что-то случится, потому что у каждого из них имеется много здоровых ног. Если верить слезам психологички, эта девушка потом окончательно сошла с ума.

Прожив у бабки ровно месяц и вдоволь «навеселившись» на парах, я стал камнем преткновения, на который нашла острая коса в виде желчной старушечьей сучности, присущей многим пенсионеркам. «Начальник дома» в виде обозлённой бабки не смог смириться с тем фактом, что ей не достанется личного покорного студентика, которого можно безнаказанно третировать, и принял решение о моём досрочном выселении. Забавно, но в утро перед выселением я внезапно заболел, поэтому в последний раз слушать причитания какое я говно мне пришлось уже в лихорадке. А потом я просто пошёл на соседнюю улицу и в бессилии лёг на лавочку возле пятиэтажки, периодически вставая и заходя за лавочку, чтобы поблевать. Так что следующие арендодатели, можно сказать, меня с улицы подобрали. Это были дед и бабка. Они дали мне активированный уголь, от которого я тут же блеванул вновь и оставили отсыпаться на диване, решив, что договорятся об условиях моего проживания на следующее утро.

Спи, Рустам. Дальше будет ещё хуже.