Необратимость фильм отзывы

Как были сняты 7 знаменитых секс-сцен

Что нужно сделать, чтобы заставить всех обсуждать твой фильм? Есть как минимум один проверенный временем способ: вставь в сюжет откровенную эротическую сцену, от которой всех бросит в пот, – и дело в шляпе. Сложность состоит в том, что далеко не всякий актер готов делать что-нибудь эдакое перед камерой. Как же режиссеры решают эту проблему? Давайте вспомним семь нашумевших секс-сцен и разберем подробности их создания.

Нимфоманка: Часть 1

Кадр: Artificial Eye

Фильм Ларса фон Триера изначально позиционировалась как философская драма «для взрослых», так что для зрителей не было сюрпризом наличие там предельно откровенных сцен, снятых с участием порноактеров. Когда в кадре появлялись чьи-то гениталии, все сразу понимали, что это дублер, и не задавали лишних вопросов. С героиней Стэйси Мартин, делающей минет крупным планом, было посложней, но ее слова о том, что вместо члена использовался искусный муляж, тоже сняли все вопросы.

Кадр: Artificial Eye

Однако в одной сцене у аудитории все же замыкало мозги, поскольку там показывалось вагинальное проникновение крупным планом, снятое снизу, и над всем этим недвусмысленно маячило напряженное лицо Шайи ЛаБафа. Фанаты актера не знали, что и подумать: все действительно выглядело слишком реально, и на монтаж это списать не никак получалось.

В итоге продюсер фильма, Кристина Вест, развеяла домыслы, выступив со следующим комментарием: «Сначала мы сняли актеров, изображавших секс, а затем сняли реальное соитие с участием дублеров и на постпродакшене совместили две картинки цифровым способом. Так что выше пояса – реальная звезда, а ниже пояса вы видите дублеров».

Необратимость

Кадр: 120 Films

Вряд ли кто станет спорить с тем, что сцена изнасилования героини Моники Беллуччи в подземном переходе сделала карьеру режиссеру Гаспару Ноэ. Язык не поворачивается назвать этот эпизод украшением ленты, но все же нельзя не отметить дьявольскую изобретательности режиссера, добившегося эффекта максимальной реалистичности за счет отсутствия каких-либо монтажных склеек.

На самом деле склейки были: Ноэ снял целых семь непрерывных дублей, но ни один из них не удовлетворил его амбиций полностью. Так что конечный результат был достигнут путем незаметного сшивания на компьютере первой половины седьмого дубля и второй половины четвертого. Попутно добавил кровь и царапины на лицо актрисы, а насильнику пририсовал пенис. Сами съемки, по его словам, происходили при застегнутой ширинке, «иначе для Моники это было бы слишком».

Кадр: 120 Films

Белуччи, впрочем, и так пришлось нелегко. «Помните то прекрасное платье? Мы заказали десять штук, потому что они постоянно рвались во время съемок. Одно я потом себе выпросила, когда мы закончили. Думала, может, хоть разок надену куда-нибудь, негоже такой красоте пропадать… Но после так и не смогла к нему притронуться. Даже смотреть на него не могла».

Калигула

Кадр: Felix Cinematografica

Может, в это и трудно поверить, но Тинто Брасс не собирался снимать порно – он по-честному планировал сделать историческую драму с элементами эротики. Только поэтому в ленте согласились сняться такие звезды, как Малкольм МакДауэлл, Джон Гилгуд, Питер О’Тул и Хелен Миррен. Но после съемок спонсор и продюсер постановки, издатель порножурнала «Пентхаус» Боб Гуччионе, нашел зрелище слишком пресным и потребовал «больше секса».

Поскольку Брасс отважно защищал свое детище, то его быстро уволили, а на освободившееся место Гуччионе пригласил оператора-документалиста Джанкарло Луи. Собрав маленькую киногруппу, продюсер тайком привез ее на студию, где под его руководством Луи снял несколько порносцен с участием моделей «Пентхауса», напихав туда всего, до чего только смог додуматься.

Кадр: Felix Cinematografica

До монтажа Брасса, конечно, не допустили: получившиеся шесть минут чистой похабщины в уже готовый фильм запихнул все тот же Джанкарло Луи, которого Гуччионе позже вписал в титры режиссером, не забыв наградить этим титулом и себя, любимого. Стал ли фильм лучше? Критики считают, что нет, скорее наоборот. Но скандальная популярность сделала его большим событием – чего основатель «Пентхауса», собственно, и добивался.

Жизнь Адель

Кадр: Canal+

Трехчасовая мелодрама режиссера Абделатифа Кешиша вряд ли произвела бы фурор, если бы не присутствующая там подробная и обстоятельная сцена лесбийской любви между главными героинями. Тут и правда есть на что посмотреть: в течение семи минут несовершеннолетние героини Адель Экзаркопулос и Леи Сейду с большим чувством занимаются всем тем, за что воспитанные девочки попадают прямиком в ад.

«То, что вы видите, – это точные слепки с наших реальных гениталий, – рассказала Сейду. – Это так странно, когда поверх твоей «зоны бикини» лепят искусственную. Съемки всей сцены заняли 10 дней. Это не было типа как “О’кей, сегодня мы снимаем секс-сцену!” – нет… Целых 10 дней!» «Просто тебе однажды говорят, что весь день придется провести голышом, постоянно меняя позы. Это было тяжело, потому что я ничего не понимаю в лесбийском сексе».

Кадр: Canal+

Представители ЛГБТ-сообщества подняли фильм на смех, найдя постельные потуги двух девушек ненатуральными. Другие зрители возразили, что поскольку это история о первой любви, разговоры о «профессионализме» вряд ли уместны. Сами же актрисы сказали, что Кешиш совершенно замучил их на съемках, растянувшихся на много месяцев, и что в итоге в фильм попала едва ли десятая доля того, что они выделывали перед камерой.

Бал монстров

Кадр: Lee Daniels Entertainment

Знаменитая сцена страсти между Холли Берри и Билли Бобом Торнтоном сделана настолько «сыро», что кажется, будто это частное видео, не предназначенное для чужих глаз. На самом же деле это результат актерской игры и жесткого контроля со стороны постановщика Марка Форстера. Кроме того, актриса попросила отложить секс к финалу съемок, чтобы получше привыкнуть к Билли Бобу (в итоге все произошло на 19-ый съемочный день из запланированного 21-го), а потом шутила, что «провстречалась с Билли три недели, прежде чем с ним переспать».

«Холли сказала, что либо я буду ей описывать каждое движение камеры, либо она сама потом будет монтировать сцену, – рассказал режиссер. – Первое сильно бы ограничило нашу свободу, ну а со вторым я спорить не стал. Так что актеры не волновались попусту и раскрепостились в лучшем виде, и когда я смонтировал сцену, Холли и Боб остались ею совершенно довольны».

Кадр: Lee Daniels Entertainment

«Я ужасно трусила перед съемками, но кураж приходит порой с совершенно неожиданных сторон, – признавалась позже актриса. – Сейчас я смотрю и думаю: кто эта девушка вообще, неужели я?» За свое бесстрашие Холли получила «Оскар». Торнтону повезло меньше: как он сообщил годы спустя, откровенность сцены из «Бала монстров» обернулась для него личной драмой и привела к развалу отношений с тогдашней женой – Анджелиной Джоли.

Основной инстинкт

Кадр: Canal+

Эротический триллер Пола Верховена, в одночасье сделавший Шэрон Стоун звездой. Вы все, конечно, помните знаменитую сцену допроса, в которой Шэрон словно бы невзначай разводит скрещенные ноги, на миг засвечивая то, что спрятано между ними. Много лет поклонники «клубнички» пытаются докопаться до правды: специально ли это было сделано? Действительно ли там «то самое»? Знала ли актриса, что камера залезет ей под юбку?

В сценарии Джо Эстерхаза было много секса, но конкретно до этого момента он не додумался. Смелая идея принадлежала режиссеру, которого с юности преследовало воспоминание об одной вечеринке, где замужняя красотка пыталась дразнить его подобным образом. Оставалось уболтать актрису.

Далее показания сторон расходятся: по словам Стоун, постановщик уговорил ее снять трусы, поскольку они якобы слишком вызывающе белели в свете софитов. Шэрон согласилась – при условии, что на экране не будет виден ее обнаженный лобок. Верховен дал слово, но не сдержал его, а при монтаже «забыл» обсудить этот момент с актрисой.

Кадр: Canal+

Когда Стоун увидела черновую сборку фильма, она в гневе отвесила режиссеру пощечину и ушла из просмотрового зала, не досидев до конца ленты, – но со временем сменила гнев на милость, сочтя, что этот прием придает яркости ее героине Кэтрин Трамелл. Единственное, что Шэрон «злит и ранит», это то, что она «доверилась режиссеру», а он в итоге предпочел обсуждать рискованную сцену с монтажером, а не с ней.

Пол описывает события несколько иначе: якобы он не только обсудил с Шэрон «генитальную» сцену, но и получил ее полное одобрение, а испортили всю малину агенты Стоун, забившие тревогу после первого закрытого скрининга и нашептавшие актрисе, что такая обнаженка навредит ее карьере. Но, несмотря на требования блондинки отредактировать сцену, голландец отказался что-либо менять. В одном актриса и режиссер сходятся: трусов на Шэрон не было, все «по-чесноку».

Кадр: Canal+

Что касается других секс-сцен, то здесь все железно оговаривалось с самого начала: никакого реального проникновения, во избежание любых инфекций обнаженные актеры носят на гениталиях специальные накладки, исключающие прямой контакт. «Основной инстинкт» снимался в период, когда все боялись СПИДа, и Майкл Дуглас признавался, что принял в нем участие, потому что переживал, что вскоре эротика может вымереть вовсе.

Верховен понимал, что донести фильм до аудитории будет непросто, потому сначала сделал детальные раскадровки секс-сцен, чтобы успокоить студийное начальство, а затем снимал каждый кадр в десяти вариантах и под разными углами. Однако сцена допроса все равно затмила весь прочий секс: согласно опросам кинозрителей, ни один другой момент в истории Голливуда не удостоился такого количества попыток сделать стоп-кадр при просмотре.

Последнее танго в Париже

Кадр: Les Productions Artistes Associés

Для большинства зрителей эротическая драма Бернардо Бертолуччи всегда останется фильмом одной сцены. История немолодого американского вдовца, встретившего в Париже юную француженку, отражала тайные фантазии режиссера, всегда мечтавшего о случайном романе с незнакомкой. «Сцена с маслом» настолько снесла зрителям крышу, что многие даже поверили, будто Брандо действительно надругался над молодой актрисой.

На самом деле нет, хотя совсем без насилия не обошлось. В первоначальном сценарии этой сцены не было. Ее придумал сам Брандо, который, будучи звездой, пользовался на съемках большой свободой. Он отказывался учить роль по сценарию, напропалую импровизировал, а самые необходимые реплики писал на карточках или писал подсказки на спине партнерши, в которые подглядывал по ходу съемок.

Кадр: Les Productions Artistes Associés

Постановщик поддержал идею Брандо насчет полового акта, причем настаивал, чтобы секс был настоящим, – однако с этим не согласился уже сам актер. О своей задумке они сообщили 19-летней Марии Шнайдерпрямо перед съемками. К последнему она оказалась совершенно не готова и страшно разозлилась. «Принято звать своего агента или адвоката, если вас принуждают к съемкам сцены, которой нет в сценарии, – рассказывала она позже. – Но я тогда этого не знала. Марлон сказал: “Мария, не волнуйся так, это же просто кино”, но, несмотря на то что все было сымитировано, я плакала во время того дубля по-настоящему».

Сцену сняли с первой попытки. Фильм прославился, Брандо и Бертолуччи получили номинации на «Оскар», а вот карьеру Шнайдер лента сильно подкосила. До самой смерти в 2011 году актриса обвиняла обоих мужчин в том, что ее задавили авторитетом, унизили и использовали, что фильм наградил ее скандальным ярлыком «порношлюхи» и навсегда отсекло от хороших ролей. А также обвинила их в невозможности изменить судьбу и своих «попытках забыть все»: беспорядочных половых связях, алкоголе и наркотиках.

Кадр: Les Productions Artistes Associés

Брандо, нашедший свое обнаженное тело уродливым (и это из фильма еще была выброшена сцена с демонстрацией его гениталий!), картину тоже возненавидел и много лет отказывался общаться с Бертолуччи, обзывая его «насильником и манипулятором». Сам же режиссер продолжает твердить, что хоть и несколько стыдится случившегося, но все равно ни о чем не жалеет: невзирая на окружающую его печальную историю, «Последнее танго» стало одним из главных кинособытий 70-х годов, так чего же вам еще?

По материалам: film.ru

Рецензия к фильму «Необратимость» от Constance

Экстремист, бунтарь, гомофоб, провокатор, мизантроп, маргинал, разгневанный радикал, очередной enfant terrible, терроризирующий истеблишмент — такова реакция общественности на творчество Гаспара Ноэ. Все это в какой-то мере можно отнести к его фильмам, но это слишком поверхностная оценка, не исчерпывающая и 5% творческих устремлений Ноэ.
Если бы Ноэ ограничился в «Необратимости» только описанием изнанки глянца — парижские трущобы, наркоманы и сутенеры, геи и лесбиянки, трансвеститы и добропорядочные буржуа без привычных «дневных» масок, агрессия и насилие — его можно было бы упрекнуть в излишнем экстремизме и человеконенавистничестве. Однако он делает не ознакомительную докуметалку о социальном дне, от ужасов которого в любой момент можно дистанцироваться, находясь на другом конце социальной лестницы. Он делает психоделическое путешествие в наше подсознание, в псевдореальный и галлюциногенный мир, от которого дистанцироваться невозможно, это наши страхи и наши сны. Словами профессора Преображенского: разруха не в клозетах, а в головах (М.А.Булгаков, «Собачье сердце»). И именно невозможность отвернуться от этих страхов так шокирует публику.
Ноэ великолепен и абсолютно виртуозен. Фильм начинается с кровавой, агрессивной, «варварской», красно-черной и абсолютно мужской галлюцинации (сна), в которой зритель присутствует в качестве духа, вместе с камерой паря в пространстве. Здесь клоака города с самыми грязными секретами и ад подсознания с самыми страшными инстинктами, с бьющим по нервам желтым и красным неоном и дребезжащим звуком. «Не город, а царство педиков», как комментирует кто-то из персонажей. В этой псевдореальности кто-то постоянно напоминает, что настоящий мужчина обязан найти насильника и отомстить. В этой части собран весь тестостерон фильма, насилие над главной героиней и ответная месть в форме брутальных разборок. Кстати, в сцене насилия в тоннеле камера, напротив, мертво фиксирована и неподвижна, и мы на время цепенеем вместе с ней.
Очень постепенно, откручивая события назад, где-то ко второй половине фильма Ноэ выводит нас на более-менее твердую почву реальности. В равновесный в координатах инь-ян мир. Александра (Моника Белуччи) со своим бывшим бойфрендом Пьером (Альбер Дюпонтель) и нынешним Маркусом (Венсан Кассель) едут на вечеринку. Здесь камера не кружится в пространстве, картинка «устойчивая», цвет и свет не раздражают, обстановка вполне нейтральная и комфортная, вокруг пассажиры подземки. Пикантна, но впрочем, вполне буржуазно-благопристойна, только беседа — краткий путеводитель по интимной жизни. Вопреки своей краткости она в некотором роде стоит многостраничной библии секса, поскольку содержит две-три основополагающие здравые заповеди. Сценарные диалоги, как следует из интервью, были весьма лаконичны и актеры в кадре импровизировали «на тему».
Еще немного назад — и мы оказываемся в начале истории и в начале рокового вечера. Мирная, благополучная, любящая красивая пара в уютном и дорогом доме, выдержанном в пастельных тонах, с обилием светильников с мягким светом, зеленью за окном. Все дышит расслабленной чувственностью. Но это обманчивое спокойствие уже содержит в себе будущий кошмар — Алекс рассказывает, что видела неприятный сон про красный тоннель, который ломается пополам, а Маркус мимоходом упоминает, что не прочь заняться с ней анальным сексом. Несколько раньше Алекс рассказывает мужчинам, что читает книгу, в которой постулируется, что будущее предначертано и содержится в настоящем. Собственно этот красный тоннель и эти сексуальные фантазии Ноэ и обыгрывает, перефразируя, в первой части фильма. Вообще тему снов и подсознания/сознания Ноэ педалирует постоянно по ходу фильма, и не только визуально. Алекс рассказывает свой сон, Пьер делится, что ему снится, что он спит. Маркусу в первой красно-черной «серии» говорят, что он слишком вялый и должен проснуться. Сам Маркус бросает реплику — мое сознание как чистая горная река.
В самом конце Ноэ опять погружает нас в сон (видение), но теперь уже женский и самодостаточный, сон Алекс, альтернативный первому «урбанистическому», с зелеными лужайками, голубым небом в нежных облаках, играющими детьми, ее собственной беременностью и постером «2001: Космической одиссея» Кубрика (истории о том, кто мы и зачем мы). И опять мы кружимся вместе с камерой как бесплотный дух, а Ноэ позволяет нам несколько расслабиться. Этот финал определенно контрастирует с представлением о режиссере как экстремисте и террористе. Такую концовку мог сделать скорее мессия, вложив в нее несложный и гуманный посыл — жизнь хрупка, безоблачное счастье лишь миг, а время разрушает все. Небрежно оброненное слово, импульсивное действие, глупая мелочь и нелепая фантазия могут необратимо нарушить это хрупкое равновесие. В мгновение человек может потерять все, что имеет. «Мгновенье, прекрасно ты, продлись, постой!» (И.В.Гете, «Фауст»). В самом начале фильма произносится фраза «нужно помнить о радости», и к этому же настрою мы возвращаемся, сделав круг.
Выбор Моники Белуччи и Венсана Касселя на роли главных героев почти безальтернативен. Моника по архетипу — Мадонна. Как Мадонны Рафаэля. Сложно представить, что к ней может прилипнуть мирская грязь, в какую бы среду она не попала, чем бы не занималась, и какой бы «буржуазной сукой» ее не называли в фильме. В Венсане заключена слегка дьявольская харизма. Их союз как брак монахини с сатаной, невинности и искушенного насилия и порока. Здесь все это как нельзя более кстати. Алекс по сюжету несколько слишком идеальна для своего партнера Маркуса, который может быть внимателен и заботлив, но чаще предпочитает быть «клоуном», «обезьяной», «придурком», озабоченным подростком и крайним эгоистом. И Алекс для него иногда не более чем «прекрасная вещь». Собственно ее раздражение его шутовством и заставило ее выйти одной на злые улицы, что стало отправной точкой катастрофы. В какой-то степени Пьер — зеркальное отражение Маркуса и лучшее, что есть в нем, ангельская и альтруистическая часть его подсознания. Но это деление на абсолютно, и когда Маркус в первой адреналиновой галлюцинации в какой-то момент сам становится беспомощной жертвой, он делегирует свои полномочия мстителя Пьеру, и тот оказывается едва ли не главным бепредельщиком во всей истории.
Известная радикальность фильма и его отчасти сюрреалистическая и отчасти постмодернистская форма делают его очень современным произведением. Но так ли далеко Ноэ ушел от старой доброй классики? Напомню, сколько жестокости и агрессии хотя бы у графа Толстого в «дамском» романе «Анна Каренина». Появление Анны на страницах романа совпадает с дурным предзнаменование — путевого обходчика на вокзале пополам переезжает паровозом, и почти буквально та же участь уготована самой Анне. Анне тоже снятся кошмары, есть и «красный» кошмар, в котором лохматый карлик что-то колдует в темном углу и бормочет по-французски «родами, родами умрете матушка». И она едва не умирает, несколько дней остается в горячечном галюциногенном бреду, в котором пытается примирить и свести воедино своих мужчин, мужа и любовника. Позже окончательно подсаживается на морфий, а Толстой не раз упоминает о ее «демонах» и разорванности сознания. Граф Вронский успевает в неудачном падении на скачках сломать шею любимой лошади Фру-Фру и это метафора его отношений с Анной; позже неудачно стреляется. Анна ломает жизнь и карьеру двум светским баловням, блестящему офицеру Алексею Вронскому и не менее блестящему государственному чиновнику Алексею Каренину. Представляю, какую психоделию мог бы сделать из Толстого Гаспар Ноэ!
В целом фильм визуально безупречный, очень изобретательный, чувственный, с живым современным саундтреком и классикой Бетховена. Сюжет столько же простой, сколько и невероятный. В целом это кропотливая, изящная, эстетская и глубокая работа, сделанная мастером, который сам писал сценарий, снимал и монтировал картину. Смотреть непременно!!