Никчемная жизнь

Посвящает православному священнику отцу Владимиру,
настоятелю храма Новомученников и исповедников
Российских. Смерть грешников люта (Пс. 33:22)
Жизнь в российской деревне проходила, как и во многих заброшенных. Весной — посевная, летом — напряжённая работа, осенью — уборка, а зимой — беспросветная тоска и одно спасение — водка, которой жители заливали свою никчёмную жизнь для поднятия настроения.
Пили почти все оставшиеся жители, в основном пожилого возраста, большая часть молодёжи из-за отсутствия работы уехала в города.
Вот уже десять лет Степан жил один, жена умерла, дети разъехались. Когда у Степана были деньги, то по вечерам у него собирались друзья — собутыльники, которые пили до тех пор, пока было на что.
От такого обильного пития у Степана стало пошаливать здоровье. И когда он приехал в районную больницу, там ему сказали, что у него больная печень, и если он будет продолжать так пить, то ничего хорошего ждать не придётся.
После посещения врачей Степан стал чаще задумываться о здоровье, смысле жизни и Боге, о том, что понапрасну проживает свою жизнь. Когда же его здоровье стало ещё хуже, поехал в больницу, которая находилась в районном центре.
Но здесь его не приняли. Молоденькая медсестра, увидев Степана, в первую очередь спросила: «А у вас есть медицинская страховка?» Слово это Степан слышал впервые и никак не мог понять, что это за страховка, и всё пытался объяснить, что приехал он из деревни, но слушать его никто не стал.
Тогда он понял, что без этой самой страховки он здесь никому не нужен. И не только здесь, он глубоко и сильно почувствовал одиночество в этом огромном мире. Чтобы хоть как то скрасить одиночество Степан долго бродил по незнакомым улицам города, одна из которых привела его к церкви.
Тут он и вспомнил, что уже давно хотел побывать здесь и поделиться своими проблемами с батюшкой. Внутри церкви стояла необычная тишина, хотя была суббота и должна проходить служба, кроме несколько прихожан и бабушки, продающей свечки здесь никого не было.
Немного осмелев, Степан спросил у неё: «А можно увидеть батюшку?» — «Нету, милок, у нас батюшки, всё лето нет службы, приезжают наездом священники и то не всегда», — последовал ответ. Постояв немного в раздумье, Степан, для чего-то купив много свечек, направился к подсвечнику.
Руки у него дрожали, зажжённые свечки непослушно падали, и он всё пытался поставить их снова. И когда они разом ярко загорелись, в душе Степана что-то заклокотало, и на глазах навернулись слёзы, которые он пытался безуспешно унять. Осмотревшись вокруг и увидев много икон, Степан в растерянности стоял, не зная, что делать дальше. Ему не хотелось уходить, и он ещё долго смотрел, как догорали свечи.
Когда Степан вышел из церкви, на улице не по-осеннему ярко светило солнце, освещая золотые купола. Падали жёлтые листья, и ветер, немного потрепав их, гнал в неизвестность. Теперь Степан уже не сдерживал своих слёз.
Упав на колени и схватившись руками за церковную изгородь, плакал навзрыд от отчаяния, не стесняясь прохожих, многократно повторяя: «Господи, прости! Господи спаси!». Степан никогда так не рыдал в своей жизни, но мысли о том, что он скоро умрет и не увидит больше этих красивых золотистых куполов, жёлтых листьев и яркого осеннего солнца, которое ещё греет также ласково, как весной, поглотили его полностью.
Рядом проходили люди, не обращая на него внимания, и только маленькая девочка, которую бабушка держала за руку, спросила у неё: «А почему дедушка плачет?» Степан ещё долго не мог успокоиться. Слёзы отчаяния, высыхая, наворачивались вновь, и казалось, что нет смысла жить, когда знаешь, что скоро умрешь.
Окружающий мир неожиданно поблёк, и не было сил, чтобы что-то изменить в нём. В голову не приходили никакие мысли. Просто безумно хотелось жить. Но где можно было почерпнуть для этого силы, Степан не знал?
Но вдруг он вспомнил недавний сон, в котором Бог, находясь рядом с ним, сказал: «Когда тебе будет очень плохо и захочется с кем-либо поделиться, знай: я рядом с тобой и всегда выслушаю». Этот сон стал для Степана спасением, и он был готов принять все, что уготовит ему судьба.
Что хорошего он видел в ней? От зари до заката работал в колхозе, а по вечерам часто прикладывался к рюмке. Только и праздники были в его жизни, когда приезжали дети, да с женой ездил за покупками в райцентр.
Потеряв последнюю опору и смысл жизни, после смерти жены Степан всё чаще стал чувствовать одиночество, силы стали покидать его. Ему были необходимы вера, поддержка и понимание близких, которых не было рядом. И только со старой полуслепой собакой, которую он подобрал на речке, в последние годы он делился наболевшим. Первое время, взяв с собой бутылку водки, он приходил на могилу жены и долго сидел там, пытаясь с ней поговорить.
Но со временем ходил на кладбище всё реже, а потом и вовсе перестал, потому что от этого ему не становилось легче. Степан знал, что в рай не попадёт, так как ничего хорошего не совершал. Поэтому его всё чаще одолевали большие сомнения в том, правильно ли он прожил свою жизнь, которую и жизнью не назовёшь, а так, одним существованием. — Никчёмная у тебя жизнь, Степан, живёшь, сам не зная, для чего, — говорили ему соседи. — Тебе бы бабу хорошую найти, она бы сделала тебя счастливым. Но женщинами после смерти жены, он давно не интересовался.
Степан видел счастливых людей по телевизору, которые могли позволить себе в жизни многое. Но он давно сломался, и то, что происходило на голубом экране, ему тоже не всё нравилось. Он хотел другого счастья, но какого, не знал. И только сейчас Степан задал себе вопрос: а как же я жил без счастья? В чём оно заключается? Может, в любви к Богу?
Но не найдя ответа, последнее время стал чаще прислушиваться к шуму за дверью. Теперь всё его счастье заключалось в том, чтобы хоть кто-то узнал о его существовании -последние полгода к нему никто не заходил в гости. Но сейчас Степана больше всего беспокоили предстоящие холода.
В прошедшую зиму ему не хватило дров, и он сжёг деревянную перегородку, которая отделяла кухню. И теперь когда-то двухкомнатный дом выглядел как большая изба с шестью окнами, которые постоянно замерзали в сильные морозы, и чтобы что-то рассмотреть на улице, приходилось дышать на стекло или прикладывать ладонь и держать так долгое время, чтобы оно оттаяло.
Степан так делал с детства, чтобы наблюдать за снегирями, и был готов часами смотреть, как они под окном клевали замороженные гроздья рябины, думая о чём-то светлом и приятном. И каждый раз он словно ребёнок радовался, когда птицы прилетали вновь.
В давно не топленом доме было сыро и неуютно, по углам свисала паутина, за окном скрипела полуоткрытая калитка. В дальнем тёмном углу на Степана смотрела икона Николая Угодника. Её он когда- то пытался продать за бутылку водки, но чудом она осталась в доме.
Сейчас Степану было стыдно за все свои поступки, и он, с трудом пересилив себя, окинул взглядом святой лик, пытаясь найти ответы на многие вопросы, которые не в силах был решить.
Во взгляде Николая Угодника Степан почувствовал необыкновенную доброту и большое сочувствие святого и понял, что вся его прожитая жизнь не стоит и ломаного гроша, оттого что всё это время он был далёк от Бога.
Часто подвыпив с мужиками, он хулил его, а вспоминал лишь на поминках, когда хоронил кого -нибудь в деревне. Где — то глубоко в душе осознавая свои грехи и никчёмную жизнь, Степан совсем по-другому глядел на икону, ему захотелось попросить у Бога прощения, и рука невольно потянулась, чтобы перекреститься.
Но он не знал, как это правильно делается: не то слева направо, не то справа налево. Не знал он и ни одной молитвы, и от этого на душе у Степана стало пусто и одиноко. Он осознал, что умирать ему придётся в нищете, грехах и одиночестве, со старой и почти слепой собакой, в этом покосившемся деревянном доме, где он родился и провёл своё беззаботное детство.
Чтобы хоть как-то согреться, Степан поплотнее поддел старенькое одеяло, аккуратно и нежно поправил подушку сложив руки на груди. И вдруг краем уха где-то рядом он уловил звук сверчка, которого слышал последний раз только в детстве. «Это знак», — подумал Степан и ещё сильнее натянул на себя одеяло, стараясь под ним найти защиту и успокоение.
Так он часто делал в детстве, создавая свой маленький мир, в котором места хватало только ему. Но сейчас он не испытывал в нём той радости, как много лет назад, а воспоминания прошлого ещё сильнее напоминали о дне сегодняшнем, внутри у него с новой силой зашевелился страх смерти, а по заросшим щетиной щекам потекли скупые и неожиданные слёзы. Они текли сами по себе, и он не хотел их смахивать.
Но сейчас это были совсем другие слёзы, слёзы искренне раскаявшегося грешника, который пытался найти в своей душе Бога.
Слёзы застилали глаза, мешая в последний раз внимательно разглядеть одинокое жилище. Его взгляд несколько раз скользнул по родным стенам дома, потом что-то искал на почерневшем от копоти и грязи потолке и надолго остановился на святом лике Николая Угодника, как будто пытаясь разглядеть в нём что-то важное.
Последний раз Степан был счастливым, когда к нему много лет назад приезжал погостить сын, с которым он ходил в соседнюю деревню за пивом. По улице Степан шёл гордо и всем встречным говорил: «Смотрите, какой у меня сын!» А потом под вечер напившись, не стесняясь своих слёз, плакал не то от счастья, не то от отчаяния, а может, от того, что боялся его больше не увидеть.
Когда сын уезжал, Степан всегда смотрел на него как будто в последний раз, а когда он кричал ему вслед, не оглядывался, так как считал это плохой приметой. И снова его дом без детей становился холодным и одиноким. За многие годы Степан привык к телесной боли, она сопровождала его всегда, только ночью ненадолго оставляла.
Теперь всё чаще стала появляться и душевная боль, которая была глубокой и непонятной. Она раздирала душу, пытаясь залезть в самые её потаённые уголки, порождая вопросы, для чего и как он жил на земле? От неё нельзя было убежать, спрятаться, спастись. В одну из ночей Степану снова не спалось.
Лунный свет упал на пол, и устрашающая тень от окна, за которым росло дерево, проскользнула на давно немытый пол и на несколько секунд остановилась на стене. В детстве Степан боялся темноты, и вот спустя много лет этот страх появился снова.
Он с трудом нашёл спички и зажёг керосиновую лампу, так как электричество давно отключили за неуплату. Фитиль набирал силу, а свет и тепло, исходящие от него, успокаивали его истерзанную душу.
Вспомнилось детство, когда с друзьями за деревней у реки по вечерам они жгли костёр и пёкли картошку, и он любовался на огонь.
На улице темнело, над рекой сгущался туман, и прохладный вечер уверенно опускался на деревню, в домах зажигался свет, а из труб появлялся дымок.
Степан больше всего любил это время года, особенно август, когда с деревьев начинала слетать золотая листва, а в деревне отмечали Яблочный и Медовый Спас.
Первого сентября снова встречала школа, где парты ещё пахнут краской, и одноклассницы девчонки, повзрослев за лето, стали ещё красивее, а учителя — добрее и ласковее. Он вспомнил, что когда пошёл в первый класс, то держал в руках большое красное яблоко, которого не было ни у кого.
Степан хотел, чтобы яблоко увидели все, и поэтому старался его всем показать, хотя было сильное желание съесть. Воспоминания из детства были для Степана особенно трогательными и яркими.
Но неприятнее всего, с трепетом и болью в груди, вспоминался случай, когда он был соучастником в убийстве беззащитного птенца. Однажды бегая с ребятами постарше по одному из заброшенных строений, Степан обнаружил птенцов, и тут кто-то из старших сказал: «Что, мелюзга, вам слабо вспороть им живот?» Наступило долгое молчание.
Степан сначала вообще не мог понять, о чём говорят подростки постарше. Но когда у одного из них в руках оказались испуганный птенец и перочинный нож, он понял, что сейчас произойдёт что-то страшное.
Степан решил, как и все, подрожать старшим подросткам, но в какой-то миг в его детской душе что-то перевернулось и появилось сострадание к беззащитному птенцу. «Ну что, есть среди вас мужики?» — с ехидством обратился к подросткам долговязый и намного их старше подросток.
Степан, предвидя страшную сцену, собрался убегать. Но кто-то его остановил и сунул птенца в руки. Он не хотел брать, на глазах навернулись слёзы. «Я не буду, не хочу, зачем…» — шептал Степан, но тут же почувствовал удар в лицо и кровь на разбитых губах.
Подростки ехидно смеялись и говорили: «Степан, не будь бабой, ты же мужик!» А он ещё сильнее зажал птенца в ладонях, словно ища у него защиту вместо того, чтобы защищать его.
Руки Степана дрожали, глаза застилали слёзы, через которые он увидел, как один из подростков ударил птенца ножом, и тот как-то странно дёрнулся и неожиданно замер у него в ладонях. Его маленькие лапки перестали дрожать, а глаза, всё ещё смотревшие на него, застыли в ужасе.
Степан, оторопев от испуга, несколько секунд раздумывал, что делать дальше, а потом под свист подростков вместе с птенцом бросился бежать, пытаясь на ходу дыханием оживить его в своих ладонях. «Почему я тогда совершил такой гнусный поступок, о котором никогда не вспоминал? Если бы я смог вернуть то время назад, наверное, не испугался бы тех подростков даже тогда, когда меня побили», — размышлял Степан.
Он никогда не был сентиментальным, но сейчас ему снова захотелось расплакаться как тогда, в детстве. И чтобы как-то успокоиться, он снова натянул на себя одеяло, закрывшись с головой, вспоминая, как в детстве мечтал увидеть своё будущее лет этак через шестьдесят.
Годы пролетели как миг, и сейчас уже не было желания мечтать о чём-нибудь и выдумывать снова свой мир. Всё лучшее осталось позади, в далёком детстве, а те мечты, которыми он грезил, не сбылись и на четверть. Кого в этом винить, он так и не мог понять.
Родители, когда он был маленький, говорили, что на всё воля божья, и сейчас в памяти Степана всплыли яркие воспоминания, как вместе с бабушкой они ездили в соседнюю деревенскую церковь. Ему нравилось смотреть на то, как там было красиво: вокруг горели свечи, и к ним выходил священник.
Особенно Степан любил подражать бабушке, когда она молилась. Она же с серьёзным видом учила, как надо правильно креститься, и он неумело, по-детски повторял её движения, а потом целовал икону. -Если Бог есть, — размышлял Степан, — значит, он видит и слышит меня, но почему я не осознаю и не вижу его? — Ему стало не по себе, оттого что он разговаривал с кем-то не существующим. — Наверное, это бред, — подумал Степан, — говорят, что такое бывает перед смертью.
Но вспомнил, что когда умирал знакомый тракторист в деревне, то приглашали священника, который исповедовал его перед смертью. Этот яркий момент из жизни буквально перевернул его мышление. — Бог есть, он существует, он рядом со мной, — убедительно твердили губы Степана, и по его лицу проскользнула благодатная улыбка.
Ему безумно захотелось, как в детстве, целовать иконы, нежно и с большой любовью, так, чтобы слёзы застилали глаза, а с души упал тот тяжёлый камень, который тяготил её последнее время. Успокаивая себя, Степан задавался вопросом: «А может, я и не так грешен?» — Люди оскорбляют, унижают друг друга и не видят в этом свой грех.
Вот недавно пьяный сосед так сильно избил свою жену, что та попала в больницу, и сильно не страдает. А я терзаю себя, вспоминая смерть какой-то птички. Чего она стоит по сравнению с моими страданиями и тем злом, который происходит в мире?
Степан попытался подумать о своей любви к Богу. Но ничего хорошего в голову не приходило. В ней словно на киноленте прокручивались самые нехорошие моменты в жизни. — Это, наверное, так у всех грешников, Бог даёт им возможность посмотреть на свою жизнь со стороны, в том числе посылает испытания в болезнях и одиночестве. Вот я умру, и никто об этом не узнает»,- размышлял Степан.
Но неожиданно он вспомнил древнюю сгорбившуюся старушку, которая жила у них в деревне. Она приходила на все похороны и оплакивала умерших. — Значит, она придёт и ко мне», — подумал Степан, и ему стало как то спокойно, но в тоже время неприятно и больно от того, что он хоронил себя уже при жизни.
Мрачные мысли были готовы поглотить его полностью, и он не знал, как можно было избавиться от горькой тоски и бессилия. «К чему я всю жизнь стремился, чего хотел добиться и почему никогда не задумывался о её смысле?», — в полном одиночестве и отчаянии думал Степан.
Долгое осознание смерти порождало сомнение в правильности прожитой жизни и безнадёжности что-либо в ней изменить. Но теперь каждая прожитая секунда казалась ему божьим подарком, и вместе с мыслью о смерти приходили и другие.
В душе у Степана шла борьба. С одной стороны, ему уже надоело так жить, но и умирать не хотелось. И тогда он успокаивал себя, думал о том, что всё у него будет хорошо. Как прежде, приедут дети, привезут подарки, он поправится, поедет в церковь, исповедуется и будет жить совсем по-другому.
Степан вспомнил, как в детстве ему нагадала цыганка, что проживёт он более восьмидесяти лет. И сейчас как никогда ему хотелось поверить в её предсказание. «Кому нужна моя смерть? Никому, только мне, чтобы избавиться от страданий. А кому нужна моя жизнь? Тоже мне, для того чтобы стать счастливым.
А много ли счастья я видел?» — размышлял Степан, вспоминая свою жизнь, но ничего особенного так и не припомнил. Степан вообще никогда не думал о том, что люди могут страдать и быть счастливыми.
Жил, как многие мужики в деревне, день за днём и год за годом, все похожие друг на друга, не думая о смысле жизни. Всё, казалось, идёт своим чередом, и он не думал что-либо в ней менять.
Со временем Степан смирился со своей судьбой, размышляя о том, что на всё воля божья. А страх смерти — это нежелание расстаться с жизнью, который преследует каждого из нас, думал он. После долгих страданий Степана меньше беспокоили мысли о смерти. Он думал о том, что прожил жизнь как-то не так, но как нужно было жить, так и не смог понять.

Для начала успокойся. Ты не обуза и не никчемная. Ты молодая, полная сил, красивая и перспективная девочка! Каждый раз когда тебя посещает мысль покончить с собой, отложи это дело на завтра, утро вечера мудренее. Время лечит любые ранки, поверь мне… Даже самые сильные чувства проходят, самая невыносимая боль утихает, порой Всевышний может открыть двери там, где их никогда не было… Ты должна быть сильной, подумай о своих родителях, о маме которая любит тебя, которая для тебя живет. Ты должна держаться, должна доказать всем что ты сильная, ты все выдержишь, не сломаешься и добьешься всего о чем мечтаешь. Нужно набраться сил и идти дальше… В мире столько прекрасного, что нужно увидеть и испробовать. Самоубийство не решение проблемы, и даже не конец существования. Самоубийство начало конца, начало адских мук. Не делай глупости, возьми себя в руки и подумай лучше как воплотить своими мечты в реальность, как добиться всего о чем мечтаешь, как оправдать надежды родителей. Все у тебя будет хорошо, а этот период нужно просто переждать. Так что не грусти, я рядом?❤️ Эльвира ❤️32