Нюхает ее трусики

Однажды летом

Я оделась и спустилась вниз, как сказал Макс. В доме было два этожа и чердак. Моя комната была на втором этаже.
Я спустилась на первый этаж и увидела столовую. Я решила пойти туда. Когда я зашла увидела Макса, он сидел за столом и ел творожную запеканку. Боже как я хочу есть!- говорила я просебя.
-Почему так долго?-спросил он увидев меня.
Я промолчала. Он встал со стола и подошёл ко мне. Я стояла около стены и он схватил меня за шею и прижал к стене.
-Когда я спрашиваю, ты должна отвечать! И не смей дерзить мне.-закричал он.
-Прости.-сказала я еле дыша.
Он отпустил меня и сел за стол продолжать трапезу.
-Иди на кухню и отрежь себе запеканку, она стоит на столе.-сказал он.
Я так и сделала. Когда я пришла к столу и хотела сесть он сказал:
-Подоиди ко мне.
Я подошла.
-Садись.-сказал он показавая на колени.
Я стояла и молчала.
-Ты что-то не поняла?-начал повышать голос.
-Почему я не могу сесть на стул?-спросила я.
-Потому что это мой дом, а пока ты сдесь находишься будешь слушать меня. Поняла?
-Да.
И я села к нему на колени. Я начала есть как вдруг почувствовала как он гладит мои коленки и поднимается выше.
-Пожалуйста не трогай меня.-сказала я.
Он как-будто не слышал меня. Затем он взял меня за талию и начал подниматься выше. Я резко встала,но он схватил меня за руку и опять посадил к себе на колени. Он начал целовать мою шею и немного покусывать, оставляя маленькие засосы. Я не могла пошевелиться он держал меня за руки и прижимал к себе. Но вдруг он остановился и прошептал мне на ухо:
-А ты сладкая. Доедай и поднимайся к себе в комнату и будь готова к сюрпризу в 16:00.
Он встал и куда-то ушёл. Я не понимала про какой сюрприз он говорил.
Доедая свой завтрак я вспоминала, как он меня целовал, и по моей коже прибегали мурашки. Он был таким нежным. Я некогда какого не испытовала, у меня конечно был до этого парень, но я была ему нужна для того чтобы меня лапать и он совсем не любил меня и не целовал так нежно.
После того как я поела я помыла посуду и пошла к себе. Залезла в шкаф и нашла там платье, я решила его надеть. Оно было бежевого цвета с вырезом на спине, а длиной платье было чуть выше колена.
Через пол часа я решила снять платье и поспать, я почему-то очень устала. Я проснулась и на часах было 15:00 я решила пойти умыться, почистить зубы, принять душ, а после сделала лёгкий макеяж с акцентом на глазах. Когда я вышла из ванной на часах было 15:40, я начала одеваться. Потом я встала около окна и смотрела на пейзаж. На улице был дождь и светило солнце, виднелась немного радуга. Вскоре я услышала шаги и стук в дверь, она открылась и на пороге стоял Макс. Я повернулась к нему, он начал подходить все ближе и ближе. Через несколько шагов он уже стоял вплотную ко мне и прижал меня ко окну. Макс начал меня целовать и я потдалась ему. Он опустил руки на мою талию и начал опускаться ниже.
-Сними с меня майку.-сказал он.
Я начала его раздевать. Я увидела его фигуру, она была идеальная, такая какую я представляла. На спине у него была большая татуировка.
-А ты послушная.-сказал он, посмотрев на меня и улыбнувшись.
Он целовал мою шею, губы. Это было прекрасно. Медленно мы подошли к кровати, он меня повалил на неё и посмотрел на меня с удовольтворениеи и какой-то похотью.
Он снял с меня платье, и вот я уже лежу под ним на кровати в нижнем белье. Он снял с меня лифчик и начал ласкать мою грудь. Я скрикнула от удовольствия, а он улыбнулся. Макс снял с себя штаны. И хотел снять с меня трусики. Но он поймал мой испуганный взгляд и сказал:
-Не бойся, это будет приятно.
И он снял с меня трусы. А дальше происходило не описуемое блаженство. Он ласкал меня так нежно, я таила в удовольствиях. И каждый раз когда я вскрикивала, он улыбался мне в ответ.
И вот он был готов лишить меня девственности. Он вошёл нежно, но быстро. Я закричала. Но дальше боли практически не чувствовала.
Где-то через полчаса( в тот момент я не замечала как идёт время) он кончил.
Он лег на кровать, а я немного закинула на него ногу. И мы заснули. В тот момент я подумала, что полюбили его, какбы странно это не звучало.

Не самые известные произведения отечественных классиков (баян но не многие читали):
Есенин С. А. — «Не тужи, дорогой, и не ахай»
Не тужи, дорогой, и не ахай,
Жизнь держи, как коня, за узду,
Посылай всех и каждого на хуй,
Чтоб тебя не послали в пизду!
Есенин С. А. — «Ветер веет с юга и луна взошла»
Ветер веет с юга
И луна взошла,
Что же ты, блядюга,
Ночью не пришла?
Не пришла ты ночью,
Не явилась днем.
Думаешь, мы дрочим?
Нет! Других ебём!
Есенин С. А. «Пой же, пой. На проклятой гитаре»
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хуй…
Не умру я, мой друг, никогда.
Есенин С. А. — «Сыпь, гармоника. Скука… Скука»
Сыпь, гармоника. Скука… Скука…
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.
Излюбили тебя, измызгали —
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Иль в морду хошь?
В огород бы тебя на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.
Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.
Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую, —
Она глупей.
Я средь женщин тебя не первую…
Немало вас,
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.
Чем вольнее, тем звонче,
То здесь, то там.
Я с собой не покончу,
Иди к чертям.
К вашей своре собачьей
Пора простыть.
Дорогая, я плачу,
Прости… прости…
Маяковский В. В. — «Вам»
Вам, проживающим за оргией оргию,
имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?
Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..
Если он приведенный на убой,
вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!
Маяковский В. В. «Вы любите розы? А я на них срал»
Вы любите розы?
а я на них срал!
стране нужны паровозы,
нам нужен металл!
товарищ!
не охай,
не ахай!
не дёргай узду!
коль выполнил план,
посылай всех
в пизду
не выполнил —
сам
иди
на
хуй.
Маяковский В. В. — «Гимн онанистов»
Мы,
онанисты,
ребята
плечисты!
Нас
не заманишь
титькой мясистой!
Не
совратишь нас
пиздовою
плевой!
Кончил
правой,
работай левой!!!
Маяковский В. В. — «Кто есть бляди»
Не те
бляди,
что хлеба
ради
спереди
и сзади
дают нам
ебти,
Бог их прости!
А те бляди —
лгущие,
деньги
сосущие,
еть
не дающие —
вот бляди
сущие,
мать их ети!
Маяковский В. В. — «Лежу на чужой жене»
Лежу
на чужой
жене,
потолок
прилипает
к жопе,
но мы не ропщем —
делаем коммунистов,
назло
буржуазной
Европе!
Пусть хуй
мой
как мачта
топорщится!
Мне все равно,
кто подо мной —
жена министра
или уборщица!
Маяковский В. В. — «Эй, онанисты»
Эй, онанисты,
кричите «Ура!» —
машины ебли
налажены,
к вашим услугам
любая дыра,
вплоть
до замочной
скважины!!!
Лермонтов М. Ю. — «К Тизенгаузену»
Не води так томно оком,
Круглой жопкой не верти,
Сладострастьем и пороком
Своенравно не шути.
Не ходи к чужой постеле
И к своей не подпускай,
Ни шутя, ни в самом деле
Нежных рук не пожимай.
Знай, прелестный наш чухонец,
Юность долго не блестит!
Знай: когда рука господня
Разразится над тобой
Все, которых ты сегодня
Зришь у ног своих с мольбой,
Сладкой влагой поцелуя
Не уймут тоску твою,
Хоть тогда за кончик хуя
Ты бы отдал жизнь свою.
Лермонтов М. Ю. — «О как мила твоя богиня»
Экспромт
О как мила твоя богиня.1
За ней волочится француз,
У нее лицо как дыня,
Зато жопа как арбуз.2
Лермонтов М. Ю. — «Ода к нужнику»
О ты, вонючий храм неведомой богини!
К тебе мой глас… к тебе взываю из пустыни,
Где шумная толпа теснится столько дней
И где так мало я нашел еще людей.
Прими мой фимиам летучий и свободный,
Незрелый слабый цвет поэзии народной.
Ты покровитель наш, в святых стенах твоих
Я не боюсь врагов завистливых и злых,
Под сению твоей не причинит нам страха
Ни взор Михайлова, ни голос Шлиппенбаха
Едва от трапезы восстанут юнкера,
Хватают чубуки, бегут, кричат: пора!
Народ заботливо толпится за дверями.
Вот искры от кремня посыпались звездами,
Из рукава чубук уж выполз, как змея,
Гостеприимная отдушина твоя
Открылась бережно, огонь табак объемлет.
Приемная труба заветный дым приемлет.
Когда ж Ласковского приходит грозный глаз,
От поисков его ты вновь скрываешь нас,
И жопа белая красавца молодого
Является в тебе отважно без покрова.
Но вот над школою ложится мрак ночной,
Клерон уж совершил дозор обычный свой,
Давно у фортепьян не раздается Феня…
Последняя свеча на койке Беловеня
Угасла, и луна кидает бледный свет
На койки белые и лаковый паркет.
Вдруг шорох, слабый звук и легкие две тени
Скользят по каморе к твоей желанной сени,
Вошли… и в тишине раздался поцалуй,
Краснея поднялся, как тигр голодный, хуй,
Хватают за него нескромною рукою,
Прижав уста к устам, и слышно: «Будь со мною,
Я твой, о милый друг, прижмись ко мне сильней,
Я таю, я горю… » И пламенных речей
Не перечтешь. Но вот, подняв подол рубашки,
Один из них открыл атласный зад и ляжки,
И восхищенный хуй, как страстный сибарит,
Над пухлой жопою надулся и дрожит.
Уж сближились они… еще лишь миг единый…
Но занавес пора задернуть над картиной,
Пора, чтоб похвалу неумолимый рок
Не обратил бы мне в язвительный упрек.
Лермонтов М. Ю. — «Расписку просишь ты, гусар»
асписку просишь ты, гусар,
Я получил твое посланье;
Родилось в сердце упованье,
И легче стал судьбы удар;
Твои пленительны картины
И дерзкой списаны рукой;
В твоих стихах есть запах винный,
А рифмы льются малафьёй.
Борделя грязная свобода
Тебя в пророки избрала;
Давно для глаз твоих природа
Покров обманчивый сняла;
Чуть тронешь ты жезлом волшебным
Хоть отвратительный предмет,
Стихи звучат ключом целебным,
И люди шепчут: он поэт!
Так некогда в степи безводной
Премудрый пастырь Аарон
Услышал плач и вопль народный
И жезл священный поднял он,
И на челе его угрюмом
Надежды луч блеснул живой,
И тронул камень он немой, —
И брызнул ключ с приветным шумом
Новорожденною струей.
Пушкин А. С. — «Анне Вульф»
Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Ее души не тронет твердой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку нассыт,
Но и понюхать не позволит.
Пушкин А. С. — «Желал я душу освежить»
Желал я душу освежить,
Бывалой жизнию пожить
В забвеньи сладком близ друзей
Минувшей юности моей.
____
Я ехал в дальные края;
Не шумных блядей жаждал я,
Искал не злата, не честей,
В пыли средь копий и мечей.
Пушкин А. С. — «К кастрату раз пришел скрыпач»
К кастрату раз пришел скрыпач,
Он был бедняк, а тот богач.
«Смотри, сказал певец безмудый, —
Мои алмазы, изумруды —
Я их от скуки разбирал.
А! кстати, брат, — он продолжал, —
Когда тебе бывает скучно,
Ты что творишь, сказать прошу».
В ответ бедняга равнодушно:
— Я? я муде себе чешу.
Пушкин А. С. — «Из письма к Жуковскому»
Веселого пути
Я Блудову желаю
Ко древнему Дунаю
И мать его ебти.
Пушкин А.С. — «Рефутация г-на Беранжера»
Ты помнишь ли, ах, ваше благородье,
Мусье француз, говенный капитан,
Как помнятся у нас в простонародье
Над нехристем победы россиян?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как за горы Суворов
Перешагнув, напал на вас врасплох?
Как наш старик трепал вас, живодеров,
И вас давил на ноготке, как блох?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как всю пригнал Европу
На нас одних ваш Бонапарт-буян?
Французов видели тогда мы многих жопу,
Да и твою, говенный капитан!
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как царь ваш от угара
Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,
Как на огне московского пожара
Вы жарили московских наших крыс?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так. сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, фальшивый песнопевец,
Ты, наш мороз среди родных снегов
И батарей задорный подогревец,
Солдатской штык и петлю казаков?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?
Ты помнишь ли, как были мы в Париже,
Где наш казак иль полковой наш поп
Морочил вас, к винцу подсев поближе,
И ваших жен похваливал да еб?
Хоть это нам не составляет много,
Не из иных мы прочих, так сказать;
Но встарь мы вас наказывали строго,
Ты помнишь ли, скажи, ебена твоя мать?

Почитаем?

Ольга Иванова / Добавлено: 01.04.20, 20:19:14

Добрый всем вечер!

Сегодня 1 апреля (никому не верю), по этому поводу для вас подборочка веселых историй от моих друзей авторов) Понравился отрывок? Жмите на кликабельную последнюю строчку — и найдете саму историю. Вперед!

– А у нас кляпа нет! – вдруг сообразила Нюська и тут же вскочила. – Надо розовый, сердечком! Чтобы как у леди! Идем, купим кляп!
– Да ты рехнулась, мать! – возмутилась я, но вскочила. Такой цирк пропустить? Да я в жизни себе не прощу! – Опять на Шарикова деньги тратить? Что мы, сами кляп не сделаем? Как в лучших домах Лондону и Парижу, шелковый, сердечком! Ну-ка где там Шариково барахло? Тащи!
Потрошить шкаф мы отправились вместе, придерживая друг друга и отгоняя особо назойливые стены, которые хотели на нас напасть. И дошли! И распотрошили! Вывалили все на пол, Нюська вооружилась иголкой с ниткой, а я – ножницами. Я не хирург, шить не умею, зато художественно резать – легко!
Первым делом я вытащила из кучи нечто красное, шелковое, в турецких огурцах, и победно потрясла этим перед Нюськиным носом.
– Это ж трусы! – сделала она большие глаза. – Его любимые!
– Да! Представь, как это романтично, сделать кляп из любимых трусов. Шелковых!
Нюська согласилась, и мы приступили. Шелковые трусы тут были не одни, так что кляп вышел – загляденье! Не какая-то там гламурная пошлость, а произведение искусства! А что Нюська сшила немножко криво, так то не баг, а фича. Ручная работа, да!
Полюбовавшись на дело рук своих, то есть разноцветненький такой, толстенький кляп на веревочке, вырезанной из понтового галстука – кажется, его Нюська дарила Шарикову на Новый Год – мы решили не останавливаться на достигнутом. Шариков хотел романтики – будет ему романтика! Как у настоящих леди!
– А помнишь, она ему татуировку рисовала на заднице!
– Так задницы ж нет… – притормозила Нюська.
– Господи, что за человек Шариков? Ни бабок, ни мозгов, ни задницы! – огорчилась я, но тут же оживилась, не в моих правилах отступать при первой же трудности! – Зато есть брюки! Зачем ему брюки без задницы? И рубашки есть, и пиджаки! Смотри, какой скучный, серый, неромантичный пиджак. Мы с тобой сейчас изобразим из него шедевр!
– Точно! – Нюська хищно щелкнула ножницами в воздухе и ухватила что-то пестрое, шелковое, дивной красоты. – Так, сейчас мы это сюда… Новую рубашку ему… французскую…
– Новую? – оживилась я. – Новую не трожь. Мне отдай, я носить буду. Ты ему лучше сюда пришей… ой, какой слоник! Шариков-то у тебя стринги носит, шалунишка? Вот слона мы ему и пришьем!
– На штаны, – решила Нюська. – Прямо на самое рабочее место! И еще подпишем, что рабочее! Тащи маркер…
– А на рубашечке сзади напишем расценки, а то ж ему, бедному, тяжко будет новую мамочку найти, – пробормотала я, выгребая из ящика стола разноцветные маркеры. – Вот этим, он в темноте светится.
И, пока гениальная мысль не сбежала, растянула белую рубашку и написала на спинке: «Альфонс, недорого, оплата почасовая» и, еще чуть подумала, добавила, чтобы не вводить дам в заблуждение: «Made in Tambow».
Нюська одобрительно покивала и требовательно протянула руку за маркером. Я послушно отдала и вытянула шею, с интересом глядя, как Нюська пишет на спине пиджака крупными, хоть и самую чуточку косыми печатными буквами, украшая некоторые, для лучшего понимания, завитушками: «Жывотное не кормить, бабла не давать, пиз***жу не верить».

Пока я пыталась подобрать литературные слова, чтобы объяснить наглецу, что так с девушками поступать нельзя, Костя неожиданно поставил меня на ноги. Более того, снял с себя курточку и, опустившись передо мной на одно колено, обвязал её вокруг моей талии.
— Что ты делаешь? — ахнула я.
— Тебе пора пересмотреть свой гардероб, Лампова, — с улыбкой заявил он и снова подхватил меня на руки. — Выглядишь как беспризорница.
Я попыталась объяснить, что проспала и не успела забежать переодеться, но Костя не слушал. По пути к выходу из университета он будто случайно наступил на ногу Вове, и когда тот завопил на весь холл, двинул его плечом, вжав в стену так, что парень захрипел.
Понимаю, что Джинов не заметил Вову, случайно задел, но на сердце стало тепло. Словно за меня впервые в жизни заступился парень. Будто я что-то значу. С губ сорвалось:
— Спасибо…
Джинов застыл в дверях и недоумённо посмотрел на меня.
— Ты знаешь это слово?!
— Поверь, я удивлена не меньше тем, что ты знаешь его значение, — смущённо буркнула я. И, зажмурившись, всё же добавила: — Но всё равно очень тебе благодарна.
— Класс! — Он неожиданно сбросил меня и, пока я пыталась устоять на ногах, вытащил из кармана сотовый. Повернул ко мне экраном и фыркнул: — Обманщица. Никакого «дзинь»!
Вцепившись в Джинова, я с трудом удержала равновесие и с сарказмом заметила:
— Судя по разочарованной мине, пожалел, что не к крокодилам меня бросил!
— Хочешь в зоопарк? — неожиданно выдал он и белозубо улыбнулся. — Там крокодилов много.
— Одного мне вполне достаточно, — огрызнулась я. — Всё? Представление закончено? Или остались ещё запланированные прилюдные унижения?
— Ты о чём? — удивлённо уточнил он.
— Ты сюрпризом угрожал, — напомнила я. — Это был он? Поднять меня на руки? Или всё же ждать крокодилов на десерт?
— Ах да, — нахмурился Джинн и, цапнув меня за руку, оттащил от входа, где столпились заинтригованные студенты. И только тогда заявил: — Я решил, что мы идём на свидание.
— В зоопарк? — несчастно уточнила я.
— Слышал, что там вход для студентов бесплатный, — подмигнул Джинов, но всё же спросил: — Или хочешь в клуб? Расскажи о своём идеальном свидании, и я постараюсь исполнить.
— Джинов, мне сейчас вообще не до свиданий! — не выдержала я. — Из-за тебя я завалила зачёт и должна восстановить хоть часть работ, чтобы реабилитироваться перед преподавателем…
— Лампова, ты обязалась желать, — выгнул он бровь. — Договор с моим отцом подписала. Раз молчишь, значит, будем действовать по моему плану. Пойдём в клуб и будем танцевать всю ночь.
— Лучше к крокодилам, — сдалась я.
— Лерка! — К нам приблизилась Женя. Она покосилась на Джинова и, краснея, протянула мне куртку. — Держи. А вы куда?
— Как раз выбираем, — заулыбался Костя, — на танцы или к крокодилам.
— Я бы выбрала зоопарк, — мечтательно протянула Женя. — Или цирк!
— Тебе в общаге его не хватает? — проворчала я и напомнила: — Мне для Лидии три картины нарисовать надо! А у меня ни сил, ни вдохновения.
— Так вот и поищи его, — подтолкнула меня к Косте Женя. — Вдохновение само не придёт! И сразу всё получится.
— Предлагаю компромисс, — решилась я и, сняв с себя куртку Кости, серьёзно посмотрела на парня. — Я исполняю твоё желание, а потом ты моё.
Я надеялась, что Джинов после прогулки даст мне порисовать в тишине.
— Да не вопрос, — одеваясь, пожал он плечами.
Застёгиваясь, я с подозрением покосилась на Костю. Может, не стоит верить самовлюблённому миллионеру, но я всё равно дам ему этот шанс. Или себе?

— Как продвигается?.. Ну, ты понял, о чем я.
Валд сбежал по лестнице, и они с Багом легонько стукнулись плечами, приветствуя друг друга.
— Все отлично, — ухмыльнулся он. — С утра вот настолько был близок к победе, — он свел два пальца вместе.
— Чуть-чуть не считается, — поддел его Баг.
— Все, как ты и говорил, друг, — кивнул Валд. — Все, как и говорил. Женское любопытство в действии. Она уже хотела его потрогать, даже руку протянула, а в последний момент застеснялась и сделала вид, что заинтересовалась моим шрамом.
— Это тем, который тебе шиаги оставили? — помрачнел Баг.
— Точно. И давай потом тему переводить — стала расспрашивать, где я получил шрам, даже на карте попросила показать.
— Ты ведь знаешь, что я перед тобой в вечном долгу за это? — спросил Баг. — Если бы ты не пошел со мной, шиаги прикончили бы и меня, и Зельду…
Баг взял его за плечо, заглянул в глаза.
— Да брось, — ответил Валд. — И не смотри на меня так, а то я боюсь, что ты меня сейчас поцелуешь. А в твоих усах застряла какая-то трава, да и в целом ты не в моем вкусе.
— А Эврика, выходит, в твоем?
— А то, — ухмыльнулся Валд. — Я вот думаю, может, все же зажать ее так нежненько и все сделать? Она моя жена, и я вправе получить, что хочу. Это заводит! К тому же она тоже хочет меня, просто пока не осознает этого.
— Ты идиот? — спросил Баг, глядя на него с изумлением.
— Чего это? — возмутился Валд. — Ей понравится, я уверен!
— Послушай, друг, — он вздохнул, — брак — все равно что охота на хайра. Один раз промахнешься — и получишь пучки ядовитых иголок во все места. И даже когда их достанешь, зудеть будет еще очень, очень долго.
— Что общего у моей жены и ядовитой игольчатой твари?
— Они обе умеют причинять боль, — ответил Баг. — Ты хочешь, чтобы все последующие годы твоей жизни тебе снова и снова напоминали, какой ты похотливый козел? Грубый насильник? Бесчувственный баран?
— Она не станет… — неуверенно возразил Валд, и Баг саркастично хохотнул.
— Женщины, — многозначительно произнес он, пригладив усы. — Они запоминают каждую твою оплошность, чтобы потом размахивать ею в спорах, как флагом.
— И что делать?
— Не косячить, — коротко ответил Баг. — Не давай ей это страшное оружие, друг. Не ошибайся. Да еще так мощно.
Валд тяжело вздохнул.
— Ты ведь так уверен, что она тебя хочет, — напомнил Баг. — Пусть сама дозреет. Подари ей что-нибудь. Подпои немного. Соблазни, — он вдруг покраснел, стремительно и жарко, и добавил. — Зельде нравится, когда я для нее танцую.
Валд недоверчиво посмотрел на долговязого нескладного Бага, а потом, не сдержавшись, расхохотался.
— Ох, дружище, — простонал он, вытерев подступившие слезы. — Ты поосторожнее с танцами, а то как бы она от смеха не родила раньше срока.

— Кажется, у меня онемела нога. Чувствую покалывание.
— Так онемела или покалывает? Ты уж определись.
— Покалывает, — задумчиво произнес теру, а потом дернулся. — Ау! Даже очень ощутимо!
— Отсидел, — поставила диагноз я.
— То есть вот эта зубастая тварь, что жрет мою ногу, ни при чем?
Зак приподнял стопу из болота, но вместо сапога мы увидели большую уродливую морду мавки, заглотившую половину стопы парня. Красные глазки злобно моргали, а из зубастой пасти доносилось шипение. Этой мерзопакости явно не понравилось, что кто-то пытается забрать у нее добычу.
— Хватай! — заорала я и кинулась к монстрику с руной оцепенения в руке. Болото осложняло задачу передвижения, как и замерзшие конечности.
— Это ты мне или ей?! — заорал Зак, когда одним движением мощного хвоста мавка начала оперативно утаскивать моего теру глубже в болото. Маг начал бить живность второй ногой по морде, и это замедлило монстра.
— Не бей ее! Сорвется же! — я изо всех сил пробиралась через трясину к парню, но все равно не могла нагнать.
— Что значит, не бей?! Она жрет меня! — заголосил напарник, пытаясь руками ухватиться за растущий на кочках кустарник.
— Не жрет. Сперва мавки утаскивают свою жертву на дно, топят, ждут, когда пищя немного побродит, и только тогда едят.
— Ты меня успокоила, — почти плача от перспективы стать утопленником, прохныкал Зак, удваивая сопротивление.
У него успешно получилось задержать продвижение твари вглубь болот, и я успела добраться до теру. Однако все, что мне удалось, это дотянуться до его руки.
— Спаси меня-а-а! — заорал маг, цепляясь пальцами за мои штаны.
Я все еще старалась приблизиться к монстру и припечатать его руной, поэтому парню самому приходилось держаться за меня.
— Да проткни ты ее ножом! — требовал напарник, крепко обнимая меня за бедра обеими вытянутыми руками. Я уже начинала съезжать вместе с ним глубже в трясину.
— Она нужна мне живой.
— А я нет?! — его голос сорвался на высокие ноты от потрясения.
— Пока я рискую только твоей ногой, — спокойно ответила, продолжая примериваться к твари.
— Нога мне очень нужна! Правда-правда!
— А мне нужна мавка, — я замахнулась и почти попала камнем руной по живности, но в последний момент та рванулась в сторону, отчего потянула и нас за собой. Я свалилась в болото.
— Нога лучше, чем мавка!
— Спорно, — прокряхтела, поднимаясь на ноги, и подтягивая к себе теру, пока его не утащили дальше. Я хотела снова попытаться дотянуться до головы животного, но это было опасно. Тварь могла снова дернуться и окончательно утопить нас. Трясина уже дошла мне до талии.
— Лучше двуногий теру, чем живая мавка! — продолжал нервно болтать маг. Даже в такой ситуации его рот не закрывался.
Именно этот момент выбрали сородичи болотной нечисти, чтобы прийти на подмогу. Оставались считанные метры до Зака, и этого я уже не могла игнорировать.
— Уговорил, — бросила и рванула вперед.