Психика сломана

Современный человек в течение дня попадает в ряд стрессовых ситуаций, но совладать со своим нервами может не каждый. Регулярные срывы могут привести к серьезным заболеваниям, на лечение которых потребуется много времени. Чтобы не допустить подобных ситуаций, необходимо своевременно обратиться к врачу. Психиатр Анатолий Васильев рассказал, по каким симптомам можно распознать расстройство психики у человека.

Перепады настроения

Утром вы были в прекрасном расположении духа, но к обеду вдруг загрустили так, что плакать захотелось? Если подобные ситуации происходят регулярно, ваше психическое здоровье нарушено. «Настроение человека не может меняться без причины, — объясняет психиатр. – Когда в таких перепадах не видно логики, значит, как минимум, человеку нужен хороший отдых, как максимум – медицинская помощь. Ненормально, если человек раздражается по пустякам, если у него прослеживаются вспышки гнева».

Низкая работоспособность

Низкая работоспособность может быть симптомом целого ряда заболеваний, в том числе – расстройства психики. Непродуктивность говорит о том, что человек не может сконцентрироваться на той или иной задаче. Как правило, при проблемах с нервами плохая работоспособность сопровождается нарушениями сна.

Ипохондрия

Ипохондрики одержимы мыслью о том, что могут серьезно заболеть, или что они уже больны самым невероятным недугом. Если такой человек поранится, он будет убежден в том, что у него уже развивается заражение крови. Кашель навеет мнительному ипохондрику страх, что он болен воспалением легких, не меньше. «Обычно эти люди обожают обследоваться, сдают новые и новые анализы, по каждому поводу бегут к врачу, но не доверяют тому, что говорит им специалист, — отмечает врач. – В разговоре они могут бесконечно жаловаться на свое здоровье, даже если повода для этого нет».

Навязчивое состояние

Верный признак психического расстройства – навязчивое состояние. Оно может проявляться по-разному. Яркие примеры – маниакальное стремление к чистоте, боязнь оставить утюг включенным, страх перед каким-либо числом или цветом. «Навязчивым состоянием можно назвать любой ритуал, — подчеркивает Васильев. – Кстати, многие люди, в том числе и взрослые, часто стараются не наступать на стыки между плиткой на полу. Это состояние, близкое к навязчивому».

Коллекционирование хлама

Конечно, экономность в разумных пределах – хорошее качество, но иногда оно выходит за все разумные границы. Бывает, что люди превращают свои квартиры в настоящую помойку, захламляя их многочисленными безделушками и даже мусором, который «потом пригодится». «Выбросьте из дома все пустые коробки, смятые бумажки, пустые баночки из-под шампуней, — советует психиатр. – Это полезно для вашей же психики».

Беспочвенный страх

Иногда самые привычные предметы или явления пугают человека. Так, в скрипе стула страдающий расстройством психики услышит страшный голос, а в шуме ветра за окном – крадущиеся шаги. «В сознании больного человека многие предметы искажаются, представляются не такими, какие они есть на самом деле, — говорит психиатр. – Это уже довольно серьезный симптом, без помощи врача не обойтись».

Непривычные ощущения

Человеку с психическим расстройством начинает казаться, что в его теле происходят странные изменения. Он может жаловаться на «скрежет в голове», «свист в сердце», «шевеление» во внутренних органах. «Такие странные симптомы чаще всего указывают на то, что их причина в психосоматике, то есть, человек придумал их сам», — говорит специалист. Предвестник рака? Чем опасны родинки на теле Подробнее

Бредовые идеи

Яркая фантазия всегда считалась достоинством творческих людей. Совсем другое дело – когда она превращается в бред. Одержимый подобными идеями человек может считать, что его хотят убить, обокрасть или даже отправить на другую планету. И это уже не бурная фантазия, а психоз.

Сегодня в нашем обществе прослеживаются механизмы подавления личности с стороны тех, кому это выгодно. Сами механизмы были разработаны много лет назад и успешно использовались в фашисткой Германии.

Нацисткая система в 1938-1939 годах была ориентирована на «воспитание» рабской силы: идеальной и послушной, не помышляющей ни о чем, кроме милости от хозяина, которую не жалко пустить в расход. Соответственно, необходимо было из сопротивляющейся взрослой личности сделать испуганного ребенка, силой инфантилизировать человека, добиться его регресса – до живой биомассы без личности, воли и чувств. Биомассой легко управлять, она не вызывает сочувствия, ее легче презирать и она послушно пойдет на убой. То есть она удобна для хозяев.
Обобщая основные психологические стратегии подавления и уничтожения личности, описанные в работе Беттельхейма, IllumiCorp Russia выделил и сформулировал ряд ключевых стратегий, которые, в общем-то, универсальны. И в разных вариациях они повторялись и повторяются практически на всех уровнях жизни общества. Нацисты только собрали это все в единый концентрат насилия и ужаса. Что это за способы превращения личности в биомассу?
Правило 1
Заставьте человека заниматься бессмысленной работой. Одно из любимых занятий эсэсовцев – заставлять людей делать совершенно бессмысленную работу, причем заключенные понимали, что она не имеет смысла. Таскать камни с одного места на другое, рыть ямы голыми руками, когда лопаты лежали рядом. Зачем? «Потому что я так сказал!».
Сегодня большая часть нашего общества занимается ненужной работой: таскают бумажки по офису, переписывают их, штампуют приговоры. Да и просмотр телевизора дома не назовешь важным делом, но большую часть свободного времени люди посвящают именно этому времяпровождению. Психологически такое поведение вызывает опустошенность и подавленность.
Правило 2
Введите взаимоисключающие правила, нарушения которых неизбежны. Это правило создавало атмосферу постоянного страха быть пойманным. Люди были вынуждены договариваться с надзирателями, впадая от них в полную зависимость. Разворачивалось большое поле для шантажа: надзиратели могли обращать внимание на нарушения, а могли и не обращать – в обмен на те или иные услуги.
Противоречивые требования встречаются сегодня на каждом углу: на работе, в школе, в институте.
Правило 3
Введите коллективную ответственность. Коллективная ответственность размывает личную – это давно известное правило. Но в условиях, когда цена ошибки слишком высока, коллективная ответственность превращает всех членов группы в надзирателей друг за другом.
Нередко, повинуясь минутной прихоти, эсэсовец отдавал очередной бессмысленный приказ. Стремление к послушанию въедалось в психику так сильно, что всегда находились заключенные, которые долго соблюдали этот приказ (даже когда эсэсовец о нем забывал минут через пять) и принуждали к этому других. Так, однажды надзиратель приказал группе заключенных мыть ботинки снаружи и внутри водой с мылом. Ботинки становились твердыми, как камень, натирали ноги. Приказ больше никогда не повторялся. Тем не менее, многие давно находящиеся в лагере заключенные продолжали каждый день мыть изнутри свои ботинки и ругали всех, кто этого не делал, за нерадивость и грязь.
Если сегодня кто-нибудь подумает не так, как принято в обществе (в первую очередь в СМИ) его сразу окрестят врагом, начнут оскорблять, психологически подавлять и переучивать. Страдают обычно люди обладающие здравым смыслом, то есть сильные личности, имеющие свою точку зрения. Это видно невооруженным взглядом и в нынешнее время. А вы уже помыли с мылом свои ботинки?
Правило 4
Заставьте людей поверить в то, что от них ничего не зависит. Для этого создайте непредсказуемую обстановку, в которой невозможно что-либо планировать и заставьте людей жить по инструкции, пресекая любую инициативу.
Группу чешских заключенных уничтожили так: на некоторое время их выделили как «благородных», имеющих право на определенные привилегии, дали жить в относительном комфорте без работы и лишений. Затем чехов внезапно бросили на работу в карьер, где были самые плохие условия труда и наибольшая смертность, урезав при этом пищевой рацион. Потом обратно – в хорошее жилище и легкую работу, через несколько месяцев – снова в карьер и т.п. В живых не осталось никого. Полная неподконтрольность собственной жизни, невозможность предсказать, за что тебя поощряют или наказывают, выбивают почву из-под ног. Личность попросту не успевает выработать стратегии адаптации, она полностью дезорганизуется.
Сегодня в нашем обществе популярно мнение о том, что от одного человека ничего не зависит. Это мнение создает определенную пассивную позицию. Если же сюда добавить резкую смену обстоятельств, человек психологически ломается.
Во времена нацистов жесточайший распорядок дня постоянно подгонял людей. Если одну-две минуты промедлишь на умывании – опоздаешь в туалет. Задержишься с уборкой своей кровати – не будет тебе завтрака, и без того скудного. Спешка, страх опоздать, ни секунды остановиться и задуматься … Постоянно тебя подгоняют отличные надзиратели: время и страх. Не ты планируешь день. Не ты выбираешь, чем заниматься. И ты не знаешь, что с тобой будет потом. Наказания и поощрения шли безо всякой системы.
Сегодня схожая ситуация, хоть и не в таком жёстком виде. Ты бежишь вперед, спешишь постоянно, выживаешь, делаешь дела и вроде бы не замечаешь, что этот не твой выбор, а выбор навязанный обществом. У тебя нет ни минутки остановиться и задуматься о том, а чего хочешь действительно ты, а не то, что нужно и принято!
Правило 5
Заставьте людей делать вид, что они ничего не видят и не слышат.
Была такая ситуация. Эсэсовец избивает человека. Мимо проходит колонна рабов, которая заметив избиение дружно поворачивает головы в сторону и резко ускоряется, всем своим видом показывая, что «не заметила» происходящего. Эсэсовец, не отрываясь от своего занятия, кричит «молодцы!». Потому что заключенные продемонстрировали, что усвоили правило «не знать и не видеть того, что не положено». А у заключенных усиливается стыд, чувство бессилия и одновременно они невольно становятся сообщниками эсэсовца, играя по его правилам.
Равнодушие – главная черта яркого представителя современного общества. В тоталитарных государствах правило «все знаем, но делаем вид…»- важнейшее условие их существования.
Правило 6
Заставьте людей переступить последнюю внутреннюю черту. «Чтобы не стать ходячим трупом, а остаться человеком, пусть униженным и деградировавшим, необходимо было все время осознавать, где проходит та черта, из-за которой нет возврата, черта, дальше которой нельзя отступать.
Сознавать, что если ты выжил ценой перехода за эту черту, то будешь продолжать жизнь, потерявшую всякое значение».
Беттельхейм приводит очень наглядную историю о «последней черте». Однажды эсэсовец обратил внимание на двух евреев, которые «сачковали». Он заставил их лечь в грязную канаву, подозвал заключенного-поляка из соседней бригады и приказал закопать впавших в немилость живьем. Поляк отказался. Эсэсовец стал его избивать, но поляк продолжал отказываться. Тогда надзиратель приказал им поменяться местами, и те двое получили приказ закопать поляка. И они стали закапывать своего сотоварища по несчастью без малейших колебаний. Когда поляка почти закопали, эсэсовец приказал им остановиться, выкопать его обратно, а затем снова самим лечь в канаву. И снова приказал поляку их закопать. На этот раз он подчинился – или из чувства мести, или думая, что эсэсовец их тоже пощадит в последнюю минуту. Но надзиратель не помиловал: он притоптал сапогами землю над головами жертв. Через пять минут их – одного мертвого, а другого умирающего – отправили в крематорий.
Отказавшись от принципов и внутренних ценностей человек рано или поздно становиться жертвой расправы.
Результат реализации всех правил: «Заключенные, усвоившие постоянно внушаемую мысль, что им не на что надеяться, поверившие, что они никак не могут влиять на свое положение – такие заключенные становились в буквальном смысле ходячими трупами…».
Процесс превращения в таких зомби был прост и нагляден. Сначала человек прекращал действовать по своей воле: у него не оставалось внутреннего источника движения, все, что он делал, определялось давлением со стороны надзирателей. Они автоматически выполняли приказы, без какой-либо избирательности. Потом они переставали поднимать ноги при ходьбе, начинали очень характерно шаркать. Затем они начинали смотреть только перед собой. И тогда наступала смерть.
В зомби люди превращались тогда, когда отбрасывали всякую попытку осмыслить собственное поведение и приходили к состоянию, в котором они могли принять все что угодно, все, что исходило извне. «Те, кто выжили, поняли то, чего раньше не осознавали: они обладают последней, но, может быть, самой важной человеческой свободой – в любых обстоятельствах выбирать свое собственное отношение к происходящему». Там, где нет собственного отношения, начинается зомби.

Оба они — многофункциональные гормоны, если упрощать: серотонин отвечает за ощущение благостности, безопасности, комфорта, гармонии с миром и всяких таких вещей, а дофамин — за систему вознаграждения и мотивации. Когда у вас депрессия, все мрачно, потерян смысл жизни, апатия, мир кажется чуждым, злобным, абсурдным и очень не хочется в него вылезать, «выходить из комнаты, совершать ошибку» — в основном эти состоянии связаны с нарушениями в обмене серотонина и дофамина.

Почему возникает депрессия? Сейчас ученые в целом сходятся на том, что тут несколько аспектов. Во-первых, есть генетика, которая кодирует в том числе и нейромедиаторный обмен. Современная теория темпераментов Клонингера, например, связывает привычные нам классические типы — холерик, сангвиник и так далее — именно с обменом нейромедиаторов. Темперамент соответствует тому, как работает наша система вознаграждения, насколько мы реагируем на возможный «пряник». Пряник может быть физическим, собственно пряником, а может — бутылкой водки, сексом или социальным вознаграждением.

Люди, более зависимые от вознаграждения, — более импульсивны, более социальны. Им хочется больше внимания, они больше склонны делать импульсивные поступки, также они более склонны к злоупотреблению веществами. Это не значит, что человек с такими генами прямо обречен употреблять наркотики, но это означает, что у человека есть некоторая в неврологической системе слабость. Те же, кто менее зависим от вознаграждения, обычно тяжелее на подъем, но чаще оказывается нонконформистами, потому что социальное одобрение им меньше «сдалось».

Мы не можем проконтролировать нашу генетику — и это, на самом деле, повод расслабиться и не бояться — shit happens, что поделать, а во-вторых, поскольку обмен медиаторами — это нейрохимия, соответственно, на нейрохимию можно воздействовать фармакологически.

Слова против таблеток

Самые распространенные фармакологические препараты — как раз налаживают вот этот обмен нейромедиаторов в мозге, особенно если говорить про антидепрессанты, нормотимики, «транки» и им подобные.

Таблетки нужны не для того, чтобы заменить личность, выпив их, ты не станешь другим человеком, это история о налаживании того, что было поломано.

Самые передовые антидепрессанты называются селективными ингибиторами обратного захвата серотонина, а также иногда норадреналина и дофамина. На разных людей они действуют немного по-разному. Например, и у меня, и у моего соавтора Антона клиническая депрессия, но у меня депрессия больше в сторону апатии, а у него депрессия в сторону тревоги. Ему помогает лекарство, которое воздействует больше на серотонин, мне помогало лекарство, которое воздействует также на дофамин и норадреналин.

Соответственно, если вы пойдете к специалисту, поиск индивидуального коктейля из лекарств или одного лекарства, которое подходит непосредственно вам, может занять некоторое время. Я сменила четыре схемы, пока нашла свою.

Помимо таблеток есть и другое средство — психотерапия. С точки зрения доказательной медицины некоторые виды психотерапии действуют не хуже антидепрессантов, в первую очередь это когнитивная терапия, особенно в случае тревожных расстройств.

Тут стоит понимать, что это не история про то, что кто-то вас доставит из точки А в точку Б, а про то, что вы сами под присмотром специалиста проберетесь из точки А в точку Б. Причем не сразу, а короткими какими-то перебежками. Очень медленно. Главное — делать эти поступательные движения.

Почему именно когнитивная терапия? Всем известный психоанализ — замечательная штука, он очень хорош для интроспекции. Но не очень хорош, когда у вас панические атаки и вам проблему нужно решать сейчас. Когнитивно-поведенческий метод — он про то, чтобы научиться перестраивать свое поведение в реальной жизни.

От «насморка» до «пневмонии»

Человек с расстройством — совсем необязательно отличается эксцентричным поведением, та же шизофрения, например, которая звучит как самый страшный диагноз и ассоциируется у нас с какими-то такими бурными симптомами, может проходить очень мягко, а может и очень тяжело, вплоть до деменции.

Биполярное расстройство может быть функциональное, как у меня, когда ты еще можешь работать, а можешь быть с бредом величия, с галлюцинациями и так далее. Ровно то же и с депрессией: ее кто-то переносит на ногах, а кто-то ложится носом к стене.

Тут я могу предложить метафору: любое расстройство может быть на уровне «насморка», а может быть на уровне «воспаления легких». Несмотря на то, что природа его остается в целом той же.

На практическом уровне два этих полюса можно назвать невротическим и психотическим уровнями. Такое деление — это не разделение диагнозов на «сложные» и «легкие», оно скорее отражает их грани, насколько глубоко расстройство «пустило корни».

Невротический уровень — условный уровень «насморка» — характеризуется тем, что человек сохраняет адекватность, критическое отношение к настоящему, понимает, что с ним что-то не так. Человек в депрессии обычно осознает, что его картина мира искажена, хотя переживаться она может фантастически реалистично. То же можно говорить о тревоге.

Психопатический уровень — самый сложный, это «воспаление легких». Тут требуется серьезная стационарная помощь. Стоит отметить, что, даже если человек несколько раз в год выходит в психотическое состояние, подавляющую часть времени он может быть абсолютно адекватным, работать на работе и так далее. Но периодически, например, на осень, он вынужден госпитализироваться.

Не бойтесь врачей!

Что, собственно, делать, если вы у себя заметили симптомы? В первую очередь — не паниковать, а во-вторых, для каждого психического расстройства есть свой набор критериев, и самый важный критерий из них — продолжительность. Если вам плохо два или три дня подряд — это, в общем, нормальная флуктуация. Для депрессии стартовый срок — это две недели. Если человек больше двух недель не выходит из депрессии, это уже повод поговорить не о ситуативном упадке настроения, а о клинической депрессии. И задуматься о том, как обратиться за профессиональной помощью.

Собственно, что делать? Идти к психиатру, даже если вы потом будете пользоваться услугами психолога или психотерапевта, начинать стоит именно с него. Потому что это единственная категория специалистов, которая может поставить диагноз.

Психолог без медицинского образования диагноза поставить не может. И это важный момент. Не нужно бояться постановки на учет — это миф, никто не сообщит ничего работодателям, централизованного учета пациентов, обратившихся к такому врачу, так что потом за вами «большой брат» будет следить до конца жизни, — просто нет.

Естественно, любое медицинское учреждение, в которое вы приходите за услугами, вас заносит в свою базу, просто потому что специалисту надо знать анамнез, когда вы в следующий раз придете туда же.

Если вы боитесь «утечек медицинской информации» — то и по этому поводу не стоит переживать, никакие хакеры о вашем диагнозе не узнают просто потому, что врачи у нас по старинке большую часть документов пишут на бумажках, от руки, абсолютно аналоговым способом. Так что про киберпаранойю пока можно забыть, цифровых медицинских баз в России пока не существует, к счастью, не настолько мы цивилизованные. И это тот случай, когда техническая отсталость играет в каком-то смысле на руку.

Вас могут временно лишить доступа к определенным видам деятельности — это вождение машины, работа с деньгами, работа с детьми и работа с какой-то повышенной ответственностью. Но случается это нечасто, и, как правило, такие отстранения носят временный характер. Кроме того, если вы галлюцинируете, вряд ли вам действительно стоит машину вести. Все подобные запреты обусловлены не желанием вас как-то подавить или наказать, а какими-то практическими соображениями.

Если вы не любите государственные учреждения, можно обращаться к частным психиатрам. Кроме того, если свой диагноз вы уже знаете, хорошо бы держать под рукой телефон специалиста и стратегический запас подходящих колес. Например, так делаю я.

Вопрос графика

И последнее: наличие диагноза предполагает определенную культуру жизни с ним. Имеет смысл сразу рассказать о нем кому-то из близких. У меня, например, несколько близких знают мои приметы гипомании, они довольно очевидны, и говорят мне: «А не пора ли тебе таблеточку скушать?».

Быть непредсказуемым — это самое неудачное в социальном взаимодействии, что вы можете себе устроить. Во-первых, окружающие будут знать, если что-то пойдет не так, почему оно идет и что с этим делать.

Отдельный пункт — работа. Хорошо, чтобы возможность иногда выпадать из рабочего процесса была предусмотрена. Я в первый раз пошла к психиатру в 2012 году, мой работодатель, узнав о диагнозе, о котором я ему сказала сама, отнесся с пониманием, и с тех пор, как правило, мой график учитывает наличие расстройства и позволяет мне с ним эффективно работать так, чтобы от обострений не страдал сам процесс.

Слава богу, сейчас человечество отходит от такой традиционной концепции самоорганизации и тайм-менеджмента, которая очень хорошо подходила для офисных работников и которая не очень хорошо подходит для людей с расстройством настроения и вообще для людей, у которых не очень хорошо с однообразной рутиной и монотонной деятельностью.

Тут я могу посоветовать истории про гибкое планирование, про гибкий график, то, что в программировании сейчас называется Agile и постепенно перекочевывает в остальные сферы жизни.