С кем можно потрахаться?

Ученые подсчитали, что женщины, которые уделяют бытовым делам два часа в день и более, знают, что такое любовь.

Александр Теслер, сексолог: «Занимаясь домашней работой, женщина испытывает определенные физические нагрузки, связанные с изменением положения тела, с наклонами. Не говоря о том, что она с любовью перестилает супружескую постель. Ведь при этом у нее возникают соответствующие мысли».

В любви важна инициатива. Но с понедельника по пятницу от мужчины-работяги она почти не исходит, зато исходит от домохозяйки. Ведь в еe жизни главное, чтобы ему было хорошо. «Вечером после тяжелого трудового дня он должен соблюдать правила игры, — рассказывает психолог А. Теслер. — Прийти домой и после трудового дня принять душ. А всю остальную инициативу возьмут на себя члены семьи».

Основная обувь домохозяйки — тапочки. И это важно для любви. Оказывается, от высоких каблуков в области таза защемляются нервы, крови поступает мало и женщина ничего не хочет. Каждая вторая использует секс, чтобы получить от мужчины желаемое. При этом восемь из десяти женщин готовы шантажировать мужчину отсутствием секса, если он не хочет что-то покупать. Кажется, сиди дома и наслаждайся жизнью. Но примерно через восемь месяцев практически каждая женщина перестает следить за собой и… интересовать своего мужчину. Так что, может быть, стоит и поработать!

Он трахал меня молча и уходил

У НАС с Алексеем случился настоящий служебный роман. Он занимал высокий пост на фирме, где я работала девочкой на побегушках. 300$, которые мне платили за то, что я приносила кофе, улыбалась визитерам и ходила зимой и летом в юбке, вполне меня устраивали. С первых дней моей работы там я поняла, что нравлюсь ему. Точнее, не поняла, а почувствовала по тем долгим, изучающим взглядам, которые он кидал на меня, и паузам, которые висли в ничего не значащих коридорных разговорах. Через месяц странных слов, жестов и намеков у нас был секс. Прямо в его кабинете, на полу, в рабочее время, когда за дверями слышались шаги сослуживцев. Он был настойчив, уверен и немного груб. Хотя тогда мне это понравилось… Помню, я лежала на пушистом ковре, глядела в потолок и думала, что же теперь будет. А было вот что: недели две мы трахались каждый день в его кабинете, потом он подарил мне невероятно дорогое золотое колье и сказал, что любимой женщине босса негоже подносить всяким уродам кофе. Он захотел, чтобы я ушла с работы. И я ушла. На следующий день он прислал за мной шофера, который погрузил все мои вещи и меня вместе с ними и отвез к Алексею. О том, что теперь буду жить у него, я узнала в тот же вечер, как, собственно, и то, что бросаю институт и мы женимся. Не помню, была ли я рада, но шокирована была однозначно. Следующие полгода пролетели как сон: магазины, мимо которых раньше я стеснялась просто проходить, фуршеты, приемы, новые люди с ухоженными руками и лицами, поездка в Париж, о которой я мечтала со школы…

День и час, когда именно поняла, что осталась совершенно одна и что вокруг меня никого нет, даже собственного мужа, я не помню. Помню только ощущение дикой пустоты и усталости, навалившееся совершенно неожиданно, так, что захотелось выть от одиночества и боли. Алексея никогда не было дома, его новая секретарша отвечала мне, что он на совещании или переговорах. В том числе и ночью. Когда я сказала, что люблю его и мне нужен муж, он спросил: «Что, мало? Еще денег нужно?» Такими были наши разговоры. Он периодически трахал меня — молча, потом уходил неизвестно куда — тоже без слов, а через какое-то время вызванивал и приказывал приехать на очередную презентацию. Через какое-то время он и это перестал делать. Алексей поставил мне условие — я получаю столько денег, сколько захочу, но развлекаю себя сама, без его участия, а также друзей и родных, потому что они ему не нравятся.

Я медленно и верно начала сходить с ума. Однажды, когда я была уже на грани нервного срыва, он сказал, что любит меня. В ту ночь мы занимались любовью так нежно и ласково, как никогда раньше. А наутро он снова стал самим собой, уехал без слов и вернулся только вечером следующего дня, чтобы принять душ. Я разрывалась на части. Если я для него просто красивая ширма для выхода, то лучше нам развестись. Хотя куда я пойду… у меня нет ни работы, ни друзей, ни образования. Но зачем он тогда говорит, что любит меня? Что это за любовь такая? Меня душит эта «золотая клетка», мое одиночество, его равнодушие, наша непонятная семейная жизнь.

Алина, Москва

В 68% случаев подают на развод женщины (в Москве — 80%).

Около 68% браков распадаются из-за неудовлетворительного финансового положения в семье.

В 28% случаев бывшие супруги поняли, что совершили ошибку и брак надо было сохранить.

На вопрос «Что лучше: любящий, но бедный муж или равнодушный, но с деньгами» каждая третья респондентка ответила, что лучше богатый.

Просто хочу

До нового года оставалось две недели. Всего две недели.

Погода устроила странную свистопляску, совсем не эротично танцуя между ранней весной и поздней осенью. Настроение Жанночки плавно колебалось приблизительно в том же диапазоне — где-то около ноля.

Три недели круглосуточного напряжения, чтобы удачно сдать сессию и вот она здесь, на странном студенческом квартирнике, куда собрались сегодня сокурсники, чтобы обмыть удачное завершение учебного полугодия в Универе.

Жанне двадцать два года, но ровесников она считает молодняком. У неё довольно богатый сексуальный опыт. Последние полгода девушка жила с Максом Постниковым, удачливым стэндапером, без пяти минут кандидатом наук, который успешно совмещал научную работу и бизнес.

Она почти не интересовалась его работой, основным и главным эти семь или восемь месяцев были любовь и секс. Страстная любовь и потрясающий секс.

Это был безумный, сногсшибательный роман.

Макс, удивительный человек и идеальный любовник: трепетный, заботливый, чувственный, страстный.

Был. Дело именно в этом. Они оба не поняли, что произошло. Эмоции и чувства бурлили, ошеломляли, завораживали, восхищали глубиной и яркостью, вызывали головокружение.

Быть рядом, вместе, столько, сколько хочется, не было возможности. Кандидатская диссертация, научные разработки и высокотехнологичный бизнес, идею для которого тоже выдвинул Макс, съедали у него массу времени, но когда удавалось уединиться, он был бесподобен.

Девушка и до встречи с ним не была недотрогой. К трогательным романтическим отношениям и привязанности она относилась восторженно, была сентиментальна, любопытна и очень искренна.

Привитая с детства безграничная вера в любовь ранила её ещё в нежные годы. Это был роман со старшеклассником, который оказался совсем не тем, кем Жанна его представляла и думал только о том, кого бы трахнуть.

Наивная чувственность девочки позволила ему довольно быстро добиться благосклонности в интимной сфере. Увы, мальчишка использовал влюблённость в эгоистических целях. На следующий день про секс на свидании знала вся школа.

Девочка страдала, но оказалась сильной.

Позднее она влюблялась довольно часто, но никогда не переходила черту, за которой следовала зависимость.

Сексом Жанна восторгалась и наслаждалась.

До Макса эротические приключения именно случались. Он был первым поклонником, сумевшим покорить сердце и душу девушки всерьёз и надолго.

Жили они с Максимом на окраине Москвы в однокомнатной квартире, которую он для них и купил.

Воображение и впечатлительность Жанночки создали в её фантазиях причудливый романтический мир, наполненный видениями, где было место лишь для двоих. Территория иллюзий была полна особенных событий и сказочных приключений: изысканных, пикантных, сладких.

Что уж говорить о том, какими удивительными и восхитительными были их пламенные встречи.

Потом всё пошло не так.

Встречи происходили всё реже, говорить стало не о чем, чувствовать и переживать эмоции нечем. В отношениях появилась странная отчуждённость, безмолвие, беспомощность.

Понять, что происходит, не было сил. Их отнимали приступы пустоты, непонимания, равнодушия, временами раздражения и враждебности.

Обычными состояниями становились меланхолия и скука.

Девушка воспринимала связь с Максимом как насмешку, испытывала чувство дежавю, считала, что её использовали и опять предают.

Единственное, что она могла предположить — у любимого появилась другая женщина.

На самом деле это было не так. Скорее всего, он был переутомлён. Мозг учёного разложил всё по полочкам, определил приоритеты и сделал вывод: любовь — слабое звено в его судьбе и карьере, от неё необходимо избавиться.

Макс повёл себя решительно, но благородно: квартиру переписал на Жанну, обещал в течение года ежемесячно переводить на карточку сумму, достаточную, для того, чтобы учиться, не задумываясь о средствах к существованию.

— Скажи, ты меня хоть немножечко любишь, — спросила она на прощание.

— Это не важно. Я тебя ценю и уважаю. Если хочешь, можем остаться друзьями.

— Наверно я откажусь. Слишком больно, Макс, слишком больно.

— Извини! Боливар двоих не вынесет. Я понял, что наша любовь, это тупик. Единственный выход из такой ситуации — развернуться и пойти в другую сторону. Могу уверить: я не изменял.

— Но и не любил. Странно: ценишь, уважаешь, но отказываешь во взаимности. Во сколько ты меня оценил?

Жанна чуть не завалила эту сессию. Всё время думала о нём и о любви, но неизменно представляла процесс эротической прелюдии в исполнении всё того же Макса. Она даже музыку на смартфон закачала с бесстыдно соблазнительным подтекстом.

Сейчас, например, она слушала клип Рианны – Kiss it Better, а до этого Justify my Love Мадонны. Как кого, а её эта музыка заводила.

Жанна окинула взором мужское население фуршета, оценивая сексуальные способности сосунков, которые думали только том кого бы поскорее трахнуть на этом вечере. Ни один из них не вызывал особенного желания.

— Не айс! Ладно, третий сорт — не брак. Что-то я совсем одичала без Максика. Дефицит любви заставляет творить такую дичь. Ну что, мальчики, приступим к процессу обольщения?

Юноши были так себе: худые, мосластые. Они ни в какое сравнение не шли с Максом, но смотрели на Жанну с восхищением. Её соблазнительные формы, это не было секретом, вызывали у молодняка обильное слюнотечение и моментальную эрекцию.

Спрятав плотоядное выражение лица, Жанна шла через пространство комнаты к одному из однокурсников, плавно покачивая крутыми бёдрами. Кажется, его зовут Вениамин.

Сексапильный мальчуган насторожился, подтянул животик, которого у него и без того не было, оправился, выдавил из себя улыбку, похожую на маску смертника.

Соперники, если они таковыми себя считали, вытянули от зависти физиономии и принялись обсуждать завтрашний хоккейный матч Локомотива и московского Динамо. Судя по мимике, жестам и взглядам им не было дела до хоккея. Любопытство вызывал Жанкин флирт.

— Споём или лучше станцуем? Я обратила внимание, у тебя замечательная пластика. Ты на этом празднике жизни самый сексуальный экземпляр. Поставь что-нибудь медленное, чувственное.

— Например?

— Энигма есть? Пусть будет Silence Must Be Hearbd, или Ordinary Love группы Sade. Красиво и эротично, неплохо заводит.

— Разбираешься в музыке?

— И в хорошем сексе тоже.

— В чём!

Жанна, лукаво улыбаясь, внимательно посмотрела в глаза Вениамина, нежно провела пальчиком по его щеке, проследовала взглядом слегка ниже пояса, эротично закусила губку и изобразила запрещающий разглашать тайну жест пальчиком.

Мальчишка был зажат, двигался деревянно.

Жанну это не смутило. Она сделала вид, что страстно увлечена танцем, пыталась вести партнёра, подталкивала взять на себя ведущую роль.

Девушка самозабвенно кружила Вениамина, чувственно тёрлась упругими выпуклостями, старалась прижаться плотнее, чтобы почувствовать бедром и разбудить его возбуждение.

Этого показалось мало. Жанна зарылась лицом в его шею, стараясь чувствительно соприкасаться щеками, одну руку запустила в шевелюру. В конце танца её воодушевлённое лицо излучало удовлетворение и радость.

Шея мальчишки покрылась нервными пятнами. Он пытался произвести впечатление опытного любовника, но был немного шокирован, даже обескуражен.

— Неплохо для девственника.

— Я, э… кто тебе сказал! Я давно, э…

— Понятно, значит опытный. Извини, ошиблась. Значит, от секса не откажешься.

— Да, нет, то есть, э… в смысле?

— Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, лично я хочу трахаться, прямо сейчас, чтобы ты был во мне, чтобы сделал мне приятно. Я понятно изъясняюсь?

— Более чем. Но это э… так нельзя, это слишком. Мы даже не целовались и вообще.

— Сама спроси.

— Не будь букой. У тебя ещё всё будет. Могу заняться репетиторством. Если что, звони.

Жанна пошла в сторону Александра, не оглядываясь, делая мальчику ручкой. Тот воодушевился.

— Скучаешь?

— Тебя жду, Жанночка. Ты в нашей тусовке самый желанный приз. Венька пацан ещё. По секрету скажу, кажется, у него любовь намечается, но это слухи.

— А у тебя?

— Что у меня? А, я свободен и уже влюблён. В тебя. Сейчас начну шептать комплименты. Ушки открой.

Сашка бесцеремонно притянул к себе Жанну и задрожал всем телом. Похоже заряд оптимизма на этом закончился. Нужно было спасать положение.

— Я не только ушки готова раскрыть, ножки тоже могу раздвинуть. Изнемогаю без настоящей мужской ласки. Хочу секса: грубого, продолжительного, темпераментного, с оргазмом. Обещаю, прелюдия не понадобится, я уже готова. Справишься?

— Блин, встрепенулся ухажёр, у меня встреча назначена. Как я мог забыть! Извини, Жанночка, в следующий раз. Телефончик, телефончик продиктуй. Освобожусь — позвоню.

— У меня Сашко на номера память худая, девичья. Беги уже, ибаришка. Штанишки не забудь простирнуть.

Настроение стремительно портилось.

— Два-ноль. Неужели в этом курятнике ни одного мужика? Всё, кажется, мне ничего больше не хочется. Если только, чтобы эго успокоить, проверить ещё кого-нибудь. Хотя бы вон того, Костю Милютина.

— Помоги, Костик, девичьи сомнения развеять. Скажи, у нас на курсе есть мужчины?

— Переезжаешь, мебель таскать нужно? Или пианино на девятый этаж без лифта?

— Нет, намного проще. Я опрос провожу. Как ты относишься к сексу?

— Положительно.

— Чем готов ради секса пожертвовать?

— Стипендия, цветы, мороженое. Курсовик могу написать, ложем поделиться. Короче, ради секса ничего не жалко.

— Годится, ответ зачётный. Пошли.

— Куда?

— Господи, вы все здесь такие малохольные. Трахаться пошли, я просто тебя хочу.

— К тебе или ко мне?

— Чего далеко ходить? Вон в той комнате запрёмся. Или в ванной. Тепло и уютно. Правда, я ору иногда, если мужик стоящий.

— Не, Жанна, здесь нельзя. У Генки родители, не приведи господи. У меня тоже предки дома. Гостиницу не потяну. Можно в подвале… Слушай, сейчас Витальке позвоню, у него гараж отапливается.

— А слабо у дружков бабла занять? Ты же сказал, что ничего не пожалеешь.

— Так у меня ничего и нет. Отдавать нечем будет. Гараж — самое то.

— В гараже не романтично. Боюсь, у меня может не получиться в антисанитарной обстановке. Натура, Санечка, тонкая, ранимая. Без любви могу, а без красоты, эстетики и страсти никак. Так ведь и на лестничной клетке отметиться можно. Да, любовник из тебя, Сашка, никакой. Нет в тебе романтизму. Не готовы вы, ребятки, на поступки. Только языком. Провалил ты тест, продешевил.

— Да ладно. Давай в субботу. Предки на дачу, а мы…

— Дорога ложка к обеду. Деньги копи. Девчонки жадных не любят.

Сашка пожал плечами и отошёл. Жанна была готова покинуть скучное мероприятие, но к ней подошёл с предложением потанцевать Денис Кучин.

— Мело, мело по всей земле во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Слышал где-то. У меня другое настроение.

— Пастернак. И всё терялось в снежной мгле седой и белой. Свеча горела на столе, свеча горела. На свечку дуло из угла, и жар соблазна вздымал, как ангел, два крыла кресс-то-образно. Сгорела я, мальчик, дотла сгорела. Ничего не хочу.

— Санька обидел? С него станется. Бакалавр уже, без пяти минут специалист, а в голове ветер. Забей. Пошли, потопчемся. Замечательно выглядишь. Все девчонкам на курсе фору дашь. Спорим, развеселю.

— Это вряд ли. Настроение, оно как бабочка: одно неловкое движение и упорхнула.

— Есть простая аксиома — не сидите девки дома. Для того нужны зады, чтоб вертеть туды-сюды. Требую продолжения банкета, но сначала медленный танец.

— Мне бы лучше шустрый конец.

— Интересно девки пляшут, забавно излагаешь, Жанночка. Подозреваю, что Шурика с Костей ты развеселила подобным же образом.

— Как-то так, как-то так…

— Интуиция подсказывает, от безнадёги маешься. Трагедия или драма, переходящая в фарс. Изменил, унизил, бросил? А причина?

— Неважно, оставил. Я жить без него не могу.

— Полагаешь, отомстишь всем-всем мужикам, легче станет?

— Зачем я с тобой говорю?

— Скорее всего, Жанночка, чтобы осмыслить проблему, её нужно, прежде всего, проговорить вслух, обозначить границы, создать объёмный эскиз. Ты видишь размытые контуры событий, причём с одного единственного ракурса. Их необходимо приблизить, покрутить со всех сторон, прикоснуться, принюхаться. Сама ты ответов не нашла. Давай попробуем вместе.

— Хитро ты на секс завернул. Слышала, что такая метода называется пикап. Я пыталась заняться тем же. Не вышло.

— Секс, Жанночка, способ творческого осмысления, самовыражение личности. В отдельных случаях терапевтическое мероприятие или метод канализации негативных эмоций. Чего именно от телесного слияния ожидаешь ты? Тебе необходима коммуникация, наслаждение, вдохновение, потребление, утешение, агрессия, смерть?

— Причём здесь смерть? Если я не могу получить любви, должен устроить суррогат. На самом деле хочу успокоиться, забыться, перечеркнуть.

— Прежде отпусти негатив, избавься от обид и страхов, тогда можно попытаться начать сначала. Секс без любви — не панацея. Ещё хуже может стать. Я, например, брезгую ложиться в постель с женщиной, которой безразличен.

— Может ты и прав, не знаю. Выходит я любила тех ребят, которым отдавалась. Мне с ними было хорошо.

— Танцевать будем? Если нет, предлагаю тихо испариться. Пройдёмся, ближе познакомимся. Задушевная беседа исцеляет.

— Знаю.

Погода была мерзкая: влажная и ветреная, на город опускались сумерки. Денис взял Жанну за руку, ничего особенного, но ей стало спокойнее. Ноги сами направили их движение в сторону набережной.

— На кораблике бумажном наша юность вдаль умчалась. Что казалось нам неважным, самым главным оказалось. Всё так близко, всё так тонко, только это вспомнить мне бы, как смеялись нам вдогонку две звезды в высоком небе, — с чувством декламировал Денис.

— Красивые стихи. Знаешь, мне захотелось рассказать тебе про Макса, как мы расстались. Почему он ушёл, не скажу, сама не знаю. Наверно я его и сейчас люблю. И про ребят хочу рассказать. Про Веньку, Костика, Сашку. Я реально домогалась до них, предлагала трахнуться без сантиментов. Ты бы видел их рожи. Умора.

Ребята шли и шли. Жанна не умолкала. Несколько раз расплакалась. Денис прижимал её к себе, успокаивал. Девушке рядом с ним было уютно.

— Знаешь, Жанна, я рад, что заговорил, когда тебя трижды опустили с небес на землю. Так было проще достучаться до сознания, разбудить разум. Честно говоря, я тоже не принял бы с энтузиазмом подобное предложение. Слава богу, ты не успела нахамить, хотя попытка совращения была. Неудачная.

— Сама не знала, чего хочу. Может я себя наказать хотела?

— Посуди сама, когда тебе чего-то предлагают даром, причём довольно активно, с определённой долей агрессии, невольно закрадывается мысль: а не дурак ли я? Согласись, такая процедура сама по себе настораживает.

— В таком ключе я не думала. Мне была необходима разрядка, только и всего, я устала от одиночества, от ужасных мыслей, а опыта стервозности не имела.

— Рванула напролом и угодила в западню. Иначе и быть не могло. Ценят только то, в чём реально нуждаются. Мужчине от женщины важно получить жизненную энергию: желание, вдохновение, силу. Он может реализоваться только через любовь и веру к женщине, иначе потеряет даже тот потенциал, которым обладает без неё.

— Хочешь сказать, что Макс ушёл оттого, что я не делилась с ним энергией, напротив, отнимала?

— Я не пророк. Мы просто беседуем. Макс, это урок. Ты была плохая ученица, только и всего. Пытаюсь помочь тебе и себе отыскать тропинку к истине. Знаю одно, он тоже был ленив, значит, не научился любить. В паре почти всегда так: один любит, другой позволяет любить.

— Выходит, мы можем осмыслить свои ошибки и вернуться к началу?

— Не уверен. Влюблённость, ещё не любовь. Для него важнее наука и бизнес. Вы шли в одном направлении, но разными путями. Ты сейчас здесь, а Макс в параллельной Вселенной. Даже если изобретут вечный двигатель, оказаться одновременно в одной точке уже невозможно.

— Тогда что, что мне делать?

— Не знаю. Жить, просто жить. Сегодня, сейчас.

— Без любви, без секса?

— Неважно. Жить и всё. Попробуй, например, обратить внимание на меня.

— Ты хороший, но я тебя не люблю.

— Уверена? А я нет. Время покажет. Теперь про ребят и твой сексуальный тест. Заметила, как они смутились? Думаешь, ты им не понравилась? Ты там всем нравилась, почти всем. В тебе есть что-то… что-то… Очень много чего. Сразу не скажешь.

— Уж не влюбился ли ты?

— Почему бы нет? У нас ещё будет повод и время об этом говорить. Так вот, откровенным предложением себя ты выкрутила им руки. Дала основание задуматься. Если женщина доступна, если пренебрегает мужским эго, задача которого добыть, завоевать, выиграть поединок, значит это чистой воды эгоизм. Выходит, ей от тебя что-то нужно. Любви нет, время для альтруизма ещё не пришло, стоит ли рисковать? Сомнение, отсутствие веры — нет эффективнее средства, чтобы убить желание.

— Хочешь сказать, стоило только намекнуть и больше ничего не пришлось бы делать?

— Не факт. Одно знаю точно: они уже без тебя всё придумали, разложили по полочкам, лишь повод ждали в штыковую атаку рвануть. Их чайники кипели, воображение и желание зашкаливали. Ты подошла и погасила конфорку.

— Так просто? Ага, догоняю. Это тонкий намёк на толстые обстоятельства.

— Не выдумывай. Кстати, уже темно, поздно. Вот в этом доме я живу. Вызовем тебе такси или будем пить чай с малиничным вареньем?

— Я бы и от коньяка не отказалась. Замёрзла.

Денис взял её руки в свои ладони, начал отогревать дыханием.

— Замётано. У меня совершенно случайно в серванте стоит бутылочка армянского конька Арарат “Наири”. Только один раз в жизни пробовал. Амброзия. Мне её друзья привезли. Так получилось, выручил я их однажды, очень серьёзно помог. Это благодарность. Слышал, что это эксклюзив, что в продажу этот изысканный напиток не поступает.

— Цену набиваешь? Потом чек пришлёшь?

— Обижаешь, девочка. Пытаюсь показать, что ты для меня самый дорогой гость.

Жанна ничего не понимала, ни о чём не думала. События плавно текли, усыпляя, укачивая и раскачивая.

Они пили чай, слизывали его с губ вместе с вареньем. Говорить не было желания и сил. Всё вокруг расплывалось. Было немножко смешно, ужасно весело и очень жарко. Одежда мешала, вызывала зуд, пришлось скинуть её на пол.

Жанна сидела на коленях Дениса в одних трусиках. Восставшие груди упирались в его торс. Удивительно, но она не хотела секса, ей до колик в животе нужны были нежность и любовь.

Денис заворожено смотрел на неё, но был терпелив. Янтарная жидкость искрилась в бокалах, до неё даже не дотронулись.

Неважно, что это было. Жанна безоговорочно приняла правила игры, негласно установленные Денисом. Она наслаждалась его присутствием.

Как он целовался! А объятия… Это было нечто нереальное.

Они страстно любили друг друга, сначала на кухне, потом под душем. Под одеялом им нечем было дышать.

Большая деревянная кровать стонала всю ночь.

Утром Денис разбудил Жанну поцелуем.

Она опять была ненасытна.

— Как ты это сделал, Денис?

— Что именно?

— Я счастлива.

— Вижу. Твой взгляд и твои слёзы сказали, что я тебе нужен. Я старался. Вчера ты сказала, что не любишь меня, что-то изменилось?

— Наверно я ошибалась.

— Мы не предохранялись. Думаю брак лучше зарегистрировать, не для нас, для детей. Ты как, cына хочешь или дочку?

— Просто хочу.