Шелковое сердце

Расскажу немного о прошлом исполнителя. Там тоже есть кое-что интересное:

Паскаля зовут, на самом деле, более «приземлено» — Павел Петрович Титов. Он родился под Калугой в 1964 году. Я почему-то думал, что певцу поменьше лет. Но нет – уже давно 55 – с августа прошлого года. Вероятно, это всё из-за образа этакого нежного романтика. Не знаю.

Будучи юным, музыкант играл в школьной группе на ударных и на гитаре. Любопытно, что с первого концерта Паскаль сбежал, испугавшись публики. Но потом приложил все усилия, чтобы вернуться в группу. Кстати, считается, что псевдоним «Паскаль» прицепился к Павлу еще в школе – из-за того, что он не любил физику и другие точные науки.

Артист служил в армии, где и решил окончательно, что станет музыкантом. До этого Павел получил средне-специальное строительное образование. А уж когда было решено, что нужно заниматься творчеством, то Титов поступил в училище им. Мусоргского, затем – перевелся в Гнесинку. Его однокашниками были: Сергей Пенкин, Мурат Насыров, Филипп Киркоров.

В 80-х Паскаль играл в ленинградской группе «Мы». Но потом решил заниматься сольной карьерой.

Путь к славе был долгим. Падение вниз – довольно быстрым. Уверен, что сейчас многие и не помнят уже такого певца. А он есть – в том смысле, что артист до сих пор ездит по стране с концертами.

Несколько лет назад Паскаль рассказывал, будучи уже «сбитым летчиком», что за выступление ему платят 5 – 7 тысяч евро. Немало для звезды, которая, можно сказать, уже угасла.

И все же «Шелковое сердце» так надежно записалось многим на подкорку, что и сейчас Паскаля встречают на ура. А еще, приглашают на разные ТВ-передачи.

Денег, заработанных и зарабатываемых на концертах, артисту вполне хватает на жизнь. Паскаль говорит, что в свободное время он любит пешие прогулки, катание на лыжах, рыбалку и заниматься виноделием.

У артиста есть двое сыновей, имеющих базовое музыкальное образование, но не ставших артистами. Кстати, хит «Шёлковое сердце» появился на свет, когда в 1998 году Павел расстался со своей супругой. Это было большое потрясение для артиста. Наверное, поэтому и появился такой суперхит. Настоящий и выстраданный.

WomanHit.ru обсудил со звездой 2000-х возраст, семью и школьное прозвище

Ульяна Калашникова17 декабря 2019 15:16 6255Павел Паскаль Фото: личный архив

В начале 2000-х песни «Шелковое сердце» и «100 процентов любви» звучали практически из каждого утюга. Сейчас Паскаль, а в миру Павел Титов, продолжает свою творческую деятельность, просто поклонницы немножко подросли.

— В этом году вам исполнилось 55 лет. С каким настроением отметили эту важную дату?

— Настроение отличное. Как говорится, полет нормальный. Все действует как отлаженный механизм, без каких-либо сбоев. То, что я вообще не люблю праздновать свои дни рождения, — это уже другая история. Тем не менее 55 — это определенный повод. Но я все равно подхожу к этому юбилею с легкой ухмылочкой — посмотрим, что будет дальше!

— Вы вообще верите в эти цифры — в то, что вам 55?

— Я верю в цифры. 50, 55 — цифры, согласитесь, серьезные. 55 лично мне нравится больше: «пятерка» — положительная отметка, если сложить, получается десять. Если еще раз сложить, получаем единицу, а это начало всех начал. Поэтому можно сказать, что все только начинается. По моим ощущениям, так оно и есть! Что касается того, на какой возраст я себя ощущаю, мне трудно назвать определенную цифру. Мне кажется, я вобрал в себя несколько возрастов: во мне сейчас присутствуют жажда и любопытство двадцатилетнего парня, нахальство и упорство тридцатипятилетнего и уравновешенность пятидесятилетнего. И мне это нравится. Конечно, присутствуют какие-то физические особенности, присущие моему возрасту: пришло понимание, что нужно больше отдыхать, стал дольше восстанавливаться после гастролей, люблю немножко бездействовать после тура, как говорится, подзарядить аккумуляторы, чего раньше за мной не наблюдалось. В остальном нормальный возраст, хороший. Мне он нравится.

Сыновья певца выросли и окончили физфак МГУ. Однако оба увлечены музыкой и даже записывают песни собственного сочинения Фото: личный архив

— Всегда хотелось узнать, откуда возник псевдоним Паскаль?

— Я начинал, когда наш шоу-бизнес начал крепчать, появились продюсеры с европейскими понятиями и замашками. Предполагалось подписание контракта с известным продюсером, ныне здравствующим, который сказал, что не будет браться за проект, пока у него не будет имени. Он хотел раскручивать бренд, а не имя и фамилию. Условия контракта были хорошие, все складывалось удачно, поэтому я пошел на то, чтобы взять псевдоним. Мне предложили несколько вариантов, но у меня были и свои. Я предложил свое школьное прозвище, которое, правда, было у меня недолго. Тогда оно звучало озорно, сейчас более нахально и резко. Вообще паскаль — это единица измерения давления: почему бы не измерять в паскалях единицу музыкального давления на душу населения, решили мы тогда.

— Вы перестали выпускать новые альбомы с некоторых пор. Почему не стали активно работать в этом направлении?

— Если смотреть на таких людей, как Михаил Захарович Шуфутинский, которые ежегодно выпускают пластинки, я, конечно, остановился на этом этапе. Но давайте посмотрим на мою биографию в пластинках: 2000 год — «Шелковое сердце», 2001-й — «100 процентов Любви», 2006-й — «Чистые труды». Это альбом был выпущен совместно с семьей Игоря Владимировича Талькова и посвящен 15-летию памяти артиста. В 2008 году я выпустил альбом «Золотые сны», в 2010-м — неизданный альбом, который никто не взял, тем не менее он существует. В 2017-м был альбом «BEST», но его никто не захотел брать на реализацию: альбомы больше не продаются, поэтому он вышел как неформальный. В данный момент на студии сводится последняя песня из альбома, рабочее название которого «В дорогу». У меня действительно были достаточно большие перерывы в записях альбомов, связанные с тем, что я работал над другими проектами, писал музыку. А потом, я не гонюсь за количеством песен, как кит, который захватывает много планктона в надежде поймать креветку.

Павел Паскаль Фото: личный архив

— Я знаю, что у вас есть два сына. Чем они занимаются?

— Оба окончили школу с физико-математическим уклоном, затем по очереди (они погодки) поступили на физфак МГУ. Старший поступил в аспирантуру, младший — в магистратуру. Несмотря на то что они физики, к музыке тяготение у них все-таки имеется. У старшего больше. Заняли у меня пространство под студию и записывают музыку — проект называется Tonichelli. Оба окончили музыкальную школу имени Баха: старший по классу саксофона, младший по классу гитары. Старший даже успел поиграть в КВН. Вот такие у меня дети.

— Вы поддерживаете с ними отношения?

— В разное время по-разному. До двенадцати лет все было прекрасно, а потом начался подростковый возраст. Младший пока чурается, хочет самостоятельности, со старшим уже диалог налажен. В общем и целом у нас добротные отношения со взаимопониманием.

— Павел, многие хотели завоевать ваше шелковое сердце. Удалось кому все-таки это сделать?

— Мое сердце никогда и не было особо свободным. (Улыбается.) Я просто никогда это не афишировал. Просто отношения, на мой взгляд, это сугубо личное дело. Семейная жизнь должна быть спокойной и размеренной. Безусловно, моя девушка — тоже человек яркий и артистичный, но в свое время мы решили, что кто-то должен быть дома.

— Как вы предпочитаете проводить свободное от работы время?

— Я много хожу, когда есть время, прохожу километров десять. Зима — это лыжи беговые или горные, лето — байдарки, походы, восхождения. В прошлом году два раза поднимался на Бештау, на Ай-Петри пешком ходил. На Алтае был. На байдарках чаще всего ходим в Финляндии — там очень красиво, спокойно, летом отличная температура. Хобби для меня это хозяйство, я живу на земле, и мне это очень нравится. Стараюсь вырастить на ней все что хочу. Не всегда, правда, удается. Четвертый год пытаюсь вырастить виноград, пока не получается. А все остальное растет. Есть даже жимолость и дальневосточный лимонник.

По ту сторону ночи, в стране трёглей, жили муж с женой. Долго не было у них детей, трёгли приходили по ночам к их дому. Раз весенним вечером отправились они на берег озера за дальней рощей, оставили там горсть семян тыквы. Пришли туда же осенью, утром, нашли на берегу маленькую девочку.
– Это будет наша дочка, – сказали. Домой унесли.
В тот же вечер три старухи пришли в их дом. Сказала первая:
– Я принесла для этого ребёнка подарок: золотую узду и повод. С ними сможет она ездить на конях темнов, станет владелицей стад всемеро больших, чем сможет вместить земля, принадлежащая вам двоим.
– И я принесла для этого ребёнка подарок: удочку и золотой крючок, – сказала вторая. – С ними сможет ловить она в озёрах Кель серебряных рыб. Станет есть их – научиться понимать языки птиц, зверей, людей любых краёв.
– И я принесла подарок для этого ребёнка: сердце из шёлка – сказала третья. – Станет носить его в своей груди – будет прекрасной и доброй, нежной будет её кожа и голос, все будут её любить.
С тем ушли старухи. Мать с отцом тогда поскорее вложили в девочку принесённое сердце, а прочие подарки закинули подальше.
Росла девочка. Кожа её была белой и чистой, как снег, голос нежен, все её любили. Целыми днями сидела она дома, ткала тончайшее полотно. Ещё шила она кукол, которые плакали, когда ей было больно, и улыбались, когда она работала и напевала. Раз в полгода лишь выходила она за ограду дома, весной и осенью. Раз весной пришла она к своим отцу и матери:
– Смотрите, я нашла за оградой золотые узду и удочку! Теперь мне нужен конь, для этой узды и полное рыб озеро для этого крючка.
Не было у её отца с матерью ни коней, ни озёр. Так сказали они:
– Ищи, только не ходи на берег озера Кель за дальней рощей. Туда ночные всадницы приводят на водопой своих коней. Они вырвут у тебя из груди сердце, если тебя увидят.
Шесть лет дважды в год выходила девочка искать по округе, избегая озера Кель. Не шли рыбы ей на крючок, не бродили кони темнов по этим полям. На седьмой год отправилась она наконец к озеру за дальней рощей. Увидела: в воде плещут огромные серебряные рыбы. Закинула она крючок с наживкой, не стали брать наживку рыбы. Ждала, пока не послышался стук копыт и не окликнул из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, чьё лицо черно, чьи руки красны?
– Нет, – ответила шёлковая девочка. – Я – дочь дня, моё лицо и руки белы.
Ускакали приехавшие прочь. Вернулась девочка домой без добычи. Только следующей весной вновь отправилась туда. Закинула в озеро наживку, снова не стали её брать рыбы. Вновь послышался стук копыт, окликнул девочку из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, в чьих руках умирает добыча?
– Нет, – ответила шёлковая девочка. – Я – дочь дня, в моих руках никто не умирал.
Ускакали тогда приехавшие прочь. Вернулась девочка домой.
Той осенью набрала она в очаге золы, измазала ею щёки. Нашла на улице красной глины, вымазала руки. Так вновь отправилась к озеру, закинула крючок с наживкой. Схватила наживку тяжёлая серебряная рыба, еле-еле вытащила её девочка на берег. Снова послышался стук копыт, окликнул из-за спины голос:
– Нет ли здесь дочери ночи, чьё лицо черно, чьи руки красны, в чьих руках умирает добыча?
– Я здесь, – ответила шёлковая девочка.
Тогда приехавшие увидели её и схватили, разорвали ей грудь, вытащили оттуда шёлковый мешочек, бывший её сердцем.
Не вернулась в тот вечер она домой. Год жили её мать и отец в доме с плачущими куклами. В следующую осень однажды ночью застучали копыта под их окнами. Так позвали из темноты приехавшие:
– Вынесите из дома сундук с полотном, которое за свою жизнь успела соткать девочка с шёлковым сердцем! Вынесите из дома кукол, которые следуют за ней своими слезами и своей улыбкой!
Крепко заперлись мать с отцом в доме, на все засовы. Запрыгал тогда в своём углу сундук, повскакивали с полок куклы, попытались сами двери открыть. Не справились маленькие шёлковые куклы с тяжёлыми засовами. На том ускакали ночные гости.
Посмотрели наутро в сундук мать с отцом – превратилось тонкое полотно в траченные молью тряпки. Посмотрели на кукол – застыли у тех на лицах улыбки, не шевелились они больше. Тогда стали они жить в том доме дальше, ночные гости больше не приезжали к ним, ничего не требовали. Только трёгли жили с ними бок о бок и шептали про Шунглу, пока тот наконец не пришёл за ними.