Следователь МВД отзывы

Стать милиционером я мечтала еще в детстве. Представляла себя в форме. Казалась себе в девичьих грезах редкой красавицей. Профессиональные качества и навыки меня мало волновали. Потом мечты остались в прошлом, я стала журналистом. И вот ведь судьба — именно меня отправили проверить, смогу ли я устроиться работать в органы внутренних дел.

Честно признаться, шла я на испытания с большими сомнениями, мол, специального образования у меня нет. Единственное, что роднит с милицейской профессией, так это навыки землю рыть в поисках нужных фактов. Однако дан приказ – надо выполнять.

КУЧА СПРАВОК И «ЧИСТАЯ» БИОГРАФИЯ

Первым, с кем мне пришлось пообщаться, был начальник медсанчасти ГУВД по Иркутской области Игорь Романовский.

— У вас биография чистая? – сходу ошарашил он.

— Чистая, — не задумываясь особо, отрапортовала я.

— Вы уверены? Судимых близких и дальних родственников нет? Самоубийц в роду не было? Шизофреников? Сами не привлекались?

— Упаси Боже! — только и сказала я.

— Ну ладно. Все равно еще проверим ваши слова.

Дальше Игорь Леонидович рассказал мне, чтобы стать потенциальным кандидатом в милиционеры, нужно собрать огромное количество всевозможных справок: от психиатра и нарколога, из противотуберкулезного диспансера, из кожно-венерологического диспансера, три (!) справки от участкового терапевта. Нужно сдать общие анализы мочи и крови, кровь на ВИЧ, кардиограмму в покое и после приседаний, флюорографию. Только после предоставления всех этих бумаг кандидату выписывают направление на военно-врачебную комиссию и выдают акт медицинского освидетельствования.

Как правило, на сбор всех необходимых справок у кандидатов уходит месяц, а то и больше. Мне, к счастью, повезло: мы с Игорем Романовским условились, что справки все уже я собрала, к административной и уголовной ответственности не привлекалась (что, собственно, так и есть) и репутация всех моих родственников чиста. Мне предложили выбрать специальность, на которую я хочу пойти. И тут, скажу я вам, мне пришлось изрядно поломать голову. Среди вариантов – участковый, следователь, сотрудник спецназа, оперуполномоченный, сотрудник ГИБДД, инспектор по делам несовершеннолетних.

— Участковым быть не хочу, — размышляла я, — в спецназ вообще не возьмут, хотя хотелось бы. Оперативником… Гаишником…

В итоге, я решила, что самое подходящее и близкое к профессии журналиста – это следователь.

КАК ЗДОРОВЬЕ?

Во время военно-врачебной комиссии мне надо было пройти основных врачей: гинеколога, дерматолога, стоматолога, лора, офтальмолога, психиатра, невролога, терапевта, хирурга. Первым стал с детства ненавистный кабинет стоматолога.

— Неужели, чтобы стать милиционером, нужно иметь здоровые зубы? – негодовала я, сидя в кресле.

— А как же, — ответила завотделением Светлана Корель. – Нужно не только иметь здоровые зубы, но и правильный прикус. В первую очередь нас как раз и интересуют челюстно-лицевые аномалии. Если патология серьезная, то человек уже на этом этапе признается негодным к службе в органах. Рот открывайте!

— Э-э-э… Кариеса у меня точно нет, — инстинктивно воспротивилась я осмотру. – Может, не будете меня смотреть?

— Надо, — сказала доктор и принялась разглядывать мою нижнюю челюсть. Осмотр длился не больше пяти минут, после чего врач констатировала у меня неправильный прикус. Для меня это было открытие! Но к службе в ГУВД все-таки допустила.

Врач-офтальмолог, прежде чем проверить зрение, проверила паспорт – так по правилам положено. А потом уже попросила прочитать третий ряд снизу. Но не букв, а непонятных окружностей с прорезями.

— А почему у вас не буквы, а иероглифы странные? — интересуюсь. – Буквы ведь читать удобнее?

На медосмотре меньше всего я переживала за зрение: оно меня никогда не подводило.

— Кандидаты, желающие работать в милиции, научились обманывать врачей, — объясняет доктор Маргарита Поселова. – Они учат наизусть буквы и потом безошибочно «прочитывают» их на обследовании. Хотя на самом деле у них может быть плохое зрение.

Пришлось от букв отказаться и использовать такие вот окружности. За зрение я не переживала – с детства оно меня еще ни разу не подводило. Вот и в этот раз – 100%. А, стало быть, к службе в милиции я пригодна.

Врач-терапевт осмотрела меня быстро и, как рентген-аппарат, сходу назвала все мои болячки:

— Вам, милочка, не мешало бы щитовидку проверить и УЗИ почек сделать. А еще сердечко ваше мне что-то не нравится. Аритмия? Или недостаточность?

— И то, и другое, — грустно вздохнула я. – Что, теперь Вы меня негодной признаете?

— Ну, почему же? Дополнительные обследования пройдете, а там посмотрим, — резюмировала терапевт и отправила меня дальше.

С тревожным чувством выходила я из ее кабинета – лишний раз доктор мне напомнила, что нужно заботиться о своем здоровье. Впереди визит к психиатру…

— У вас в жизни не было случаев, когда хотелось… э-э-э-э, — начала задавать свои каверзные вопросы доктор.

— … Покончить жизнь самоубийством? – закончила я за нее. – Нет, не было. И, надеюсь, не возникнет никогда.

— О, да вы оптимист! – отметила врач. – Это хорошо! Очень помогает в работе следователя.

Получив на руки, заветное разрешение врачей на службу в рядах доблестной милиции, я отправилась на психологическое тестирование.

Здесь меня ждали три теста: интеллектуальный — на проверку внимательности и способность за ограниченное количество времени принимать быстрые, а главное, правильные решения. Цветовой тест Люшера – показывает эмоциональное состояние человека, а также уровень его работоспособности. И тест СММИЛ, состоящий из 377 вопросов, который раскрывает особенности личности кандидата.

«ВЫ ПОДХОДИТЕ НА ДОЛЖНОСТЬ СЛЕДОВАТЕЛЯ»

С результатами тестов я отправилась на беседу к психологу. Галина Колосницына проговорила со мной больше часа. Сначала она задавала элементарные вопросы о семье, отношениях с близкими, с коллегами по работе.

— Почему Вы решили пойти работать следователем? – вдруг спросила она.

— А, работа интересная, — в общем-то честно призналась я. – Всегда было интересно фильмы детективные смотреть, книги читать… Образования, конечно, юридического, нет. Но этот пробел легко восполнить.

С первых минут разговор с психологом сложился очень доверительный, как с мамой. Мягкий, тихий, спокойный голос специалиста настраивал на откровенность. На вопросы Галины Николаевны я отвечала честно. И на вопросы теста, как оказалось, тоже. Одним словом, она оценила меня как подходящего на должность следователя кандидата.

— Скажите, а в каких случаях человека отправляют на проверку полиграфом? – поинтересовалась я напоследок.

— Если после разговора у психолога сложилось двоякое впечатление о кандидате, если по поведению было заметно, что человек нервничает, чего-то не договаривает, — объяснила Галина Колосницына. – Если он поведал о своих страхах, каких-то тайнах. Да, много причин, чтоб проверить кандидата на честность.

— Если уж быть до конца откровенными, мне нужна проверка детектором? – спросила я. — Нет! Вы предельно честны… Но если хотите, приходите завтра, специалист с Вами пообщается.

«ПОЛИГРАФ ПОЛИГРАФЫЧ» ИЛИ ДЕТЕКТОР ЛЖИ

Упустить возможность пройти тестирование на детекторе лжи я никак не могла. Чудо-аппарат специалисты ласково окрестили «полиграфом полиграфычем». Когда я вошла в кабинет психолога, детектор лежал на столе и, казалось, только моего появления и ждал.

— А у вас есть показания для проверки на полиграфе? – поинтересовалась психолог Светлана Карпова.

— Нет, но очень хочется. Интересно, какие будут ощущения.

— Ну, хорошо. Тогда я задам вам ряд общих личностных вопросов, — сказала психолог. – Хотя, конечно, существует несколько тестов. Выбор варьируется в зависимости от установки врачей – на что проверить кандидата. На каждый вопрос дается 14 – 16 секунд, пока зафиксируется реакция человека.

Прежде чем начать работу, психолог надела на меня детектор, состоящий из трех датчиков – брюшного, грудного и на пальцы, он фиксирует потоотделение. Затем Светлана провела небольшой инструктаж по поведению во время тестирования. Оказывается, испытуемому нельзя двигаться вообще, можно лишь моргать и сглатывать слюну. С кандидатом врач работает наедине, человек при этом смотрит в пол или на стену, чтобы не возникало ненужных ассоциаций.

— А можно тестировать человека без его согласия? – интересуюсь я между делом. — Ни в коем случае! Это нарушение прав человека!

Перед началом теста психолог долго беседует с кандидатом, озвучивает ему вопросы, которые собирается задать. Кое-что уточняет во время беседы, оговариваются нюансы. Одним словом, создается обстановка, чтобы человек был максимально расслаблен. И только потом уже блок вопросов. Но три раза подряд! Мне сказали, что только так можно достичь объективного результата исследования.

— Итак, вас зовут Мария… Анна… Татьяна… Галина… Людмила… Варвара? – спрашивает психолог. Я на все вопросы должна отвечать «нет». Установка – проверить реакцию моего организма на ложь. Я отвечаю «нет» даже на правильно названное, мое настоящее, имя. Этот тест повторяется три раза, датчики фиксируют реакцию.

— У вас когда-нибудь были проблемы с алкоголем? Вы хоть раз управляли автомобилем в состоянии алкогольного опьянения? Вы употребляете наркотики? У вас были приводы в милицию? Вы боитесь, что проверка выявит факты, которые вы хотели бы утаить? – этот блок вопросов подразумевает, что испытуемый должен говорить правду. Я, конечно же, говорю все, как есть. Или было. Но сама при этом сильно нервничаю. И не то, чтобы вру – просто двигаться нельзя, а так хочется махнуть рукой или покачать головой. Сижу, похожая на зомби, и отвечаю, уставившись в одну точку.

— В комнате есть окно? У вас действительно высшее образование? Вы сейчас живете в Иркутске? – эти вопросы «расслабляющие», — поясняет психолог. – Их задают, чтобы человек сильно не напрягался. Когда вы напряжены, прибор это отражает и не дает точных данных.

Среди всех этих многочисленных вопросов есть два контрольных: «Вы будете честно отвечать на мои вопросы?» и «Вы честно отвечали на вопросы тестирования?». Реакция организма на них позволяет психологу понять установку испытуемого: собирается он врать или говорить правду. В общей сложности обследование на детекторе лжи длится в среднем 3,5 часа. Правда, был в практике психологов случай, когда они тестировали одного человека семь часов!

— Время тестирования зависит от реакции человека на вопросы, — поясняет специалист. – Если, например, на вопрос про наркотики организм отреагировал неадекватно, человеку задаются дополнительные вопросы. Они могут выявить еще какую-то скрытую информацию. И так далее. Вот и отнимает тестирование много времени. Мне пришлось общаться с полиграфом два часа. И знаете, что я поняла? Обмануть детектор невозможно – малейшая попытка слукавить моментально отражается на графике.

НА РАЗМИНКУ СТАНОВИСЬ!

Чтобы попасть в милицию, нужно еще пройти физподготовку на базе специализированного Центра профессиональной подготовки при ГУВД региона. Здесь мне предстояло сдать нормативы по легкой атлетике, установленные для будущих сотрудников. Программа минимум: челночный бег 10 раз по 10 метров, кросс – 1 километр, комплекс силовых упражнений – пресс и отжимание на время.

— У нас не только физподготовка, но и правовые дисциплины все, — говорит глава Центра Борис Мукушев. – Словом, можно прийти «с улицы» и обучиться здесь всему за четыре месяца. Это, конечно, очень сложно, но вполне реально.

Все виды упражнений здесь знакомы каждому со школы, но я, признаться, в спорте не сильна. Скажу больше, одно время даже была освобождена от занятий физкультурой. Так что, как я ни старалась, результаты были вполне предсказуемые: одно «хорошо» и два неуда. Эх, жаль, конечно, признавать, что в физическом плане нужно еще подтянуться! Зато, есть к чему стремиться, есть, куда расти.

После всех пройденных испытаний специалисты поставили мне заключение – «рекомендуется на должность следователя».

— Так может сменить профессию? – подумала я. И тут же отмела эту мысль. Ведь, по сути что такое журналист – тот же сыщик. Чего тут шило на мыло менять. Мне моя профессия нравится.

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

Заместитель начальника пресс-службы ГУВД по Иркутской области Герман СТРУГЛИН:

— При приеме в органы внутренних дел проверка всегда была поэтапной, сложной. Такой же она осталась и при введении новых правил. Единственное, что изменилось, это то, что теперь через детектор лжи придется пройти всем тем, кто претендует на начальствующие должности. А также тем, кто идет на повышение.

Будут ли ужесточены правила при переходы из милиционеров в полицейские, мы не знаем. Это прерогатива министерства, нам указаний пока не поступало.

В общем вот они и вечер. Как и обещал пишу свой пост. Начнем по порядку.
1. Как я туда попал. Поступив на юридический факультет, я предполагал, что буду работать в силовых структурах, но не знал еще где именно. На 3 курсе я узнал, что есть такой институт помощник следователя, это студенты, которые на общественных началах помогают следователям, выполнять в большей части механическую работу, подшить дело, составить опись, отвезти повестки, проверить адрес, живет человек там или нет, опросить при участии следователя граждан по тому или иному сообщению, допросы по уголовному делу ведет следователь сам, можно присутствовать иногда и тихо слушать смотреть как идет допрос или иное следственное действие. Проходив так пару лет помощником, я после окончания ВУЗа был приглашен на должность следователя в один из районных отделов субъекта, т.к. показал себя с хорошей стороны, был исполнителен и все делал без особых нареканий, плюс следователь, к которому я был прикреплен меня хвалил. Первые 6 месяцев идет стажировка, проводят обучение, краткий курс тактики допроса, психологии, законы, взаимодействие с иными ведомствами, смотришь как изучают трупы, запах в помещениях стоит соответствующий, пропахиваешь насквозь, при этом работники — специалисты, эксперты умудряются в такой обстановке и запахе кушать булочки и пить чай. Даются не сложные дела, преступления, совершенные несовершеннолетними, незаконное проникновение в жилище, простые убийства («по пьяне»), изнасилования, плюс проверка сообщений о преступлении, при проверке которых принимается решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела. Первым моим делом было убийство, молодой парень изрядно выпив, не нашел свой телефон, подумав, что его украла его подруга, он пошел к ней домой, где нарвался на ее отца, учитывая, что была ночь и отец спал, то несложно понять, куда он отправил этого парня, за что и получил множество колото-резаных ранений большим самодельным ножом, в длину с рукояткой 27 см., длина клинка от рукоятки до кончика 20 см, ширина 6 см., раны были ужасными, глубокими, я тогда весь вымазался в крови потерпевшего, он скончался до приезда скорой, но когда прибыл я и группа реагирования он еще был теплым. Тело было направлено на экспертизу, всего насколько помню тот пьянчуга нанес около 30 ударов, самое глубокое ранение почти равнялась клинку, то есть он вогнал нож почти по самую рукоять в грудь потерпевшего. Его быстро поймали, дело длилось недолго он сел на 15 лет. Я сознательно не пишу, что и как его допрашивали, вину он отрицал, но доказательств хватало с головой, нож, отпечатки, свидетели. Как только я вернулся после осмотра места происшествия, я долго пытался понять, что я чувствую. Тот момент, когда ты трогаешь тело еще несколько часов назад живого человека, я посмотрел на свои брюки они были все в крови, видимо, когда переворачивали тело я и замарался, куртка тоже была в пятнах крови. В таком я пробыл весь остаток дня, переодеться было некогда, приходили люди на допросы, в среднем, чтобы хорошо допросить по всем интересующим моментам уходит минимум час. Поэтому всякие «След», «О.С.А.» полное говно, если бы у меня в распоряжении была система ИИ, которая бы мне сразу все экспертизы делала, я бы поднял показатели на небесные высоты. При этом был случай, когда пришла бабушка, которая с руганью обвинила меня в том, что я некомпетентен, что в телевизоре все быстрее почему в отделе нету своих экспертов и таких замечательных систем, где все сразу можно вычислить))). С учетом нынешних реалий, когда эксперты завалены по самые уши экспертизами, ждать их приходиться достаточно долго, 1-2 месяца в среднем. А люди ходят и спрашивают, звонят как там идет расследование, не желая понимать, что в реальности дела не как в телевизоре. Второе мое дело тоже было связано с пьяным убийством, один мужик в ходе распития алкоголя из-за обидного слова топором зарубил второго. Я первый раз увидел как выглядит мозг в разрезе, как смотрится глаз выпавший из глазницы, какие вообще раны можно причинить топором, труп бедолаги лежал в погребе, а убийца на утро даже не сразу вспомнил, где его собутыльник, т.к. жена потерпевшего пришла искать своего мужа, а увидела кровь сразу сообщила в полицию. Дальше все по схеме приезжает следователь, то бишь я, опера, убийца осознав всю тяжесть совершенного просил на коленях прощения у жены убитого… Дело быстро ушло в суд, мужик оказался ранее судим за убийство, что примечательно прошлую жертву он также сбросил в погреб дома. Самое нехорошее, что мне довелось через себя провести, то это когда выезжаешь на сообщение, где умер ребенок, в моей практике мне довелось не встретить, где дети умерли насильственной смертью, во всех случаях, которые мне повстречались их жизни забрала опасная инфекция, реактивный менингит. Это когда симптомы обычного менингита протекают настолько быстро, от часа до суток, что успеть оказать помощь порой просто невозможно, не хватает времени. Я выезжал на 4 таких. Очень тяжело видеть родителей кого коснулось такое горе. В одном из случаев, я приехал, ребенок уже не дышал, ничто не предвещало беды, но буквально за пару часов, ребенок умер, сначала сыпь, потом покраснение, судорога, смерть. Одев перчатки, я начал осматривать ребенка, это был мальчик, 3-х лет, голубоглазый, русый, крепкий, везде была сыпь, я осторожно его переворачивал и фотографировал, чтобы эксперту потом было проще поставить диагноз. Ребенок умер в гостях у бабушки, родители привезли его утром, по их словам, он лишь кашлял и сопливил, но был резв, рад, что едет к бабушке, а к вечеру он уже скончался. Когда я укутал тело ребенка в одеяло, чтобы передать его на скорую, которая повезет его в город для доскональной экспертизы, приехали родители. Была уже ночь, мама ребенка выскочила, подошла ко мне и спросила где ее сын, просила дать его на руки, она была спокойна, но голос ее дрожал, в этот момент я ощутил всю горечь ее потери. Я попросил пройти ее в дом, сам взял ребенка, в этот момент ко мне подошел его отец. Попросил приподнять одеяло и поцеловать сына, я предупредил, что инфекция может быть опасной, но он сказал ему все равно, тогда я не стал препятствовать этому, отдал его ему, он постоял, что-то шепнул ему и отдал мне, потом вышла из дома мама. Водитель скорой начал торопить, что в ночь ехать опасно и надо скорее отвезти, я передал ребенка матери, она села в машину и мы ждали минут 40, я стоял чуть дальше от машины, не мог выдавить из себя хоть слово, помог отец ребенка, дал мне сигарету, я закурил, хотя не курил тогда уже года 3, закашлял, подавился, но все равно докурил, вроде полегчало. Подошел к машине и сказал, что ребенка надо везти, тогда она попросилась поехать в скорой с ребенком на руках, я взглянул на отца, он меня сразу понял сел в скорую и они уехали. Реактивный менингит, ему подвержены дети возрастом от рождения до 3-5 лет, их иммунитет только-только формируется, любая зараза, будь то насморк у взрослого или обычная простуда, может нести в себе опаснейший менингококк, который в среде, где ему мало, что противостоит, может приобрести реактивную форму и убить ребенка. Это я узнал уже у врача-вирусолога, поэтому к своим племянникам я с тех пор больной даже с кашлем не ходил, учитывая, что находился в местах, где просто «кладезь» микробов я жутко боялся заразить своих племяшей. Когда я выехал на третьего по счету ребенка, я зарекся, что 4 будет последним и я уйду. Так и вышло, это была маленькая месячная малышка, родители обеспечили все, пусть и жили они не богато, дом был небольшой, метров 8 на 10, но внутри была чистота везде висели пеленки, кровать в углу красивая резная, памперсы, смеси, в общем ребенок был долгожданный, желанный. Отец же девочки, как два года вышел из мест не столь отдаленных, сидел он за убийство, но решил в корне исправиться, встретил девушку, одинокую, с ребенком на руках, усыновил его, женился на девушке, перевез ее к себе, посадил огород, завел кур, свиней, ждал девочку и вскоре она родилась, но не прошло и месяца как она его радовала и инфекция ее забрала. Когда я его опрашивал, он вывел меня на улицу, мы отошли за дом, закурили, он все рассказал, что дочка ночью спала, немного беспокоилась, но покушала молоко и успокоилась, потом он упал на колени и начала себя проклинать, что Бог забрал его ребенка, за то что когда-то он забрал чужую жизнь. Что было потом с ними не знаю, но участковый потом как-то сказал, что они ждут ребенка.
Отдельно стоит написать о суицидах. Вешаются люди пачками. Я за одну ночь выехал на 4 суицидников. Была осень, ночь полнолуние. Первый свел счеты с жизнью из-за того, что как говорила его девушка, он ничего не имеет, что ему надоело перебиваться заработками по 300-400 рублей в день, что ему надоела такая жизнь, что никогда не сможет обучиться, что только и способен лес валить, да мешки таскать, второй ушел из жизни из-за любви, третий отец 5 детей, уговорил жену не рожать 6, сделать аборт, в день когда она сделала, ее привезли домой, она нашла мужа повешенным в гараже. Всего за всю работу я столкнулся с около 70 трупами. Большинство суицидники, немного погорельцев, очень мало криминальных.
Теперь о работе, что я хочу отметить:
1. Надо иметь здоровье, крепкое здоровье, много здоровья. Потому что иначе никак.
2. Быть роботом, не пропускать через себя все, что встречается. Иметь холодный рассудок и не подвергаться себя излишним переживаниям.
3. Забудьте о личной жизни. На нее не будет времени. От меня до кучи ушла девушка, после того как в самый неподходящий момент меня вызвали на работу, это был 5 такой случай, который стал последним в наших отношениях.
4. Нужна машина, желательно объем поменьше, у меня был 1.3, но я тратил на бензин в месяц не меньше 10т.р.
5. Вы всегда на работе, мой рекорд неделя сна на диване в конторе.
6. Платят хорошо, но из моих 47 тр. 10 на бензин, 10 на еду, себе готовить некогда было, 10 на аренду жилья с учтом оплаты коммуналки. 10 на непредвиденные расходы, на такси, бумагу, и т.д.
7. Следователь спокойно может работать

Доброго времени суток, дорогой читатель.

Спасибо тебе, что уделял мне своё время и уделишь мне его и в этот, можно сказать последний раз. «Последнее дело», о котором я хочу тебе рассказать в этом посте, который опять превратился в большую простыню текста, касается исключительно меня самого. В нём не будет обвиняемых и потерпевших, в нём будет всего лишь один свидетель и этот свидетель — Я сам.

Два месяца назад я принял одно очень важное и правильное для себя решение…Я написал заявление об увольнении по собственному желанию, попросив своего третьего по счёту генерала, освободить меня от занимаемой должности старшего следователя следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации.

Я не думал, что мне настолько просто дастся это решение…Утро обычного рабочего дня понедельника. В производстве находилось на тот момент 6 уголовных дел и 9-10 материалов доследственных проверок.

в 08 часов 55 минут все коллеги — следователи собрались на совещании в кабинете у руководителя следственного отдела. В очередной раз, отметив мою, так сказать, непродуктивность в работе, руковод в шутливой форме обозначил перспективу моего внеочередного дисциплинарного взыскания и возможной «ссылки» в район области…я промолчал. Раньше, в аналогичные моменты,я испытывал страх, потом недоумение, потом злобу с приведением контраргументов, потом некое подобие рабочего шантажа, потом юмор и иронию, а потом…я научился молчать, я понимал, что так я просто экономлю для всех время, а за этими словами руковода нет НИЧЕГО…нет ничего хуже пустых слов, за которыми НИЧЕГО не стоит, нет ничего хуже, чем обещания, неподкреплённые действиями и результатом.

Я молча вернулся в свой рабочий кабинет, проигнорировав шутку коллеги, что моё фото на «доске почёта» под угрозой снятия. Сел за свой рабочий компьютер и уставился на рабочий стол с заставкой в виде черного экрана…Раньше на нём были разные «мотивирующие» заставки, на поиск которых я порой тратил несколько десятков минут, но в конечном итоге, именно чёрный экран доказал свою полезность — на нём лучше всего были видны наименования ярлыков и созданных вордовских документов. Затем я перенес взгляд на свой рабочий деревянный стол, на котором лежали картонные папки со скрепленными скрепками и канцелярскими зажимами материалами проверок, открыл старый металлический сейф с погнутой прошлым хозяином дверцей и достал из него скоросшиватель с уголовным делом по ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство), раскрыл его на листе постановления о назначении медицинской судебной экспертизы, после которого не хватало заключения этой самой экспертизы,хотя эксперт мне его обещал ещё на прошлой неделе и…просто оставил дело открытым на этом самом месте…зазвонил телефон…Я поднял трубку.

— Следователь Tailor13, слушаю Вас.

— Ты подготовил документы для продления сроков следствия? Не забыл, что мы продлеваемся у генерала и весь пакет документов должен быть сегодня до обеда на столе у Доёбкова в процконтроле, иначе нас с тобой снова взъ…бут, как в прошлый раз?!

— Я не забыл, мне осталось дописать только справку о доказательствах и хронометраж следственных действий.

— Ты мне это ещё вчера говорил, что в этом сложного?!!

— Ничего…до обеда доделаю.

После того как я положил телефонную трубку…Я вдруг, но не вдруг, а уже достаточно давно понял, что я…устал.

Это была не физическая усталость, будто я монотонно перетаскивал мешки с цементной смесью на 5 этаж, понимая, что нужно затащить ещё столько же…Это была не усталость мозга от того, что я выехал на осмотр места происшествия по криминальному трупу, а затем, после нескольких часов осмотра, признавал мать погибшего потерпевшей/допрашивал её/допрашивал свидетелей/задерживал подозреваемого, оперативно обнаруженного «по горячим следам»/допрашивал его/выезжал с ним на проверку показаний на месте/по возвращении с опухшей головой сочинял постановления о назначении первичных судебных экспертиз, вспоминая всё, что было мною изъято, чтобы не ошибиться в перечне объектов, подлежащих исследованию…

…Нет, это была какая-то тихая сильная совокупная хроническая неизлечимая усталость следователя. Знаешь из каких слагаемых сложилась эта усталость…из чуть более 6 лет работы. Простой, но достаточно сложной работы, которая для всех, кроме меня самого, в одночасье стала НЕНУЖНОЙ.

Я открыл вордовский файл с наименованием «заявление на отпуск 2017» и, не меняя «шапку» с генеральскими регалиями, стал писать…»Заявление. Прошу освободить меня от замещаемой должности старшего следователя…»

Я хотел быть следователем, когда понял, что не хочу заниматься никакой другой работой юридического профиля. Я хотел борьбы, настоящей войны со вселенским злом. Я грезил, что когда — нибудь схлестнусь своим умом с умом моего профессора Мориарти и выйду победителем. Я, смотря прямо в наглые, наполненные отвращением глаза злодея, скажу, как Глеб Жеглов, ту самую фразу: «Вор должен сидеть в тюрьме». Я буду успокаивать кротко прильнувшую к моей груди хрупкую плачущую девушку, над которой было совершено насилие и уверять её в том, что я найду этого подонка и накажу его по закону…Я стал следователем и был им, но, как оказалось я был обманут с самого начала, ещё не понимая этого.

Оказалось, что в России нет злодеев, нет преступников…потому что истинных преступников никогда не поймают или никогда не посадят…Все те «преступники», которых я допрашивал, и которым я предъявлял обвинение, НЕ ПОНИМАЛИ, что именно за юридическое преступление они совершили. Прямой умысел — один из признаков состава преступления, самый труднодоказуемый его признак.

Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления…Никто из моих злодеев «не осознавал», «не предвидел», «не желал», по крайней мере не внутри себя или не под протокол.

Поверь, я не сошёл с ума…Ты понимаешь и я понимаю, что если человек втыкает в другого человека нож, что если мужчина втыкает в женщину половой член, то что же это, как не преступления — убийство и изнасилование. Да, это именно они и есть и ни по одному, находящемуся в моём производстве уголовному делу не было оправдательных приговоров и незаконно привлеченных к уголовной ответственности злодеев…но…с юридической точки зрения в тех делах, что я расследовал идеальный пазл, прописанный в Уголовном Кодексе РФ, никогда не складывался, всегда не хватало какой-то детальки, кроме одного уголовного дела…

…Когда я допрашивал злодея, который мне на одном дыхании рассказал без всяких моих конкретизирующих вопросов, что в одну тихую майскую ночь он, проснувшись в своём частном доме, точнее в одной из его половин, явственно почуял запах женных трав…и он понял, что его соседка — ведьма, опять что-то готовит в своём котле, только для того, чтобы его отравить, ведь его мать после встречи с соседкой заболела, ведь он каждую ночь через стенку слышал как соседка ходит по комнате, как скрипят половицы, как она что-то нашёптывает, как она опять и опять что-то варит, а её взгляд при встрече…такой есть только у слуг дьявола…Всё это я слушал и слышал, всё это я дословно записывал и записал в протокол допроса, всё это слышал, но не слышал его адвокат.

С нового абзаца я записал…»и тогда я решил покончить с ведьмой и её злом. Я знал, что убить ведьму можно только ударом ножа в её черное сердце, а чтобы она потом не воскресла нужно её обезглавить, и голову закопать в землю. Я взял с собой кухонный нож, подошёл ко входной двери в её часть дома, постучал, она открыла и посмотрела на меня своими дьявольскими глазами, но я не испугался,нет, я сразу схватил её за волосы и наклонил голову вниз, чтобы она меня не загипнотизировала, потом протащил её в дом и воткнул нож ей в грудь несколько раз, она кричала и проклинала меня, но я знал, что Бог меня защитит. Я убил её, но знал, что она ещё может воскреснуть, я пошёл на двор и взял топор, чтобы отрубить голову. Я вернулся в комнату и отрубил ей голову топором…

…Закопать голову он не успел, из соседнего дома на крики прибежал ещё один сосед и увидел картину, которая на всю жизнь врезалась ему в память…Когда я дописывал протокол, я не записал в него одну единственную фразу, точнее просьбу злодея…Он просил меня найти голову ведьмы и закопать её, иначе она будет ему мстить.

Юридически этот злодей, который был единственным, который прямо сознался мне в умышленном убийстве оказался, «не преступником»…он оказался невменяемым, не субъектом преступления…он не стал преступником он стал «лицом, совершившим общественно опасное деяние» и по постановлению суда о назначении принудительных мер медицинского характера уехал лечить своё хроническое психическое расстройство в форме параноидной шизофрении с непрерывным течением.

Это был «настоящий» преступник, осознававший свои действия и понимавший последствия от них и желавший их наступления. Остальные убийцы не хотели убивать, они втыкали разные ножи по самую рукоять в разные части тел, они наносили десятки ударов разными тупыми предметами по головам и туловищам, они душили шеи, они прыгали на животе, проламывая ребра внутрь внутренних органов, они в пьяном угаре забывали детей на балконе, чтобы те своим криком не мешали дальше пить…Они, все они, юридические преступники…бытовые преступники…но никто из них не «настоящий» преступник…у них всё происходило спонтанно, инстинктивно, на фоне алкогольного опьянения, такую преступность невозможно победить…неблагополучие и природную агрессию, которые усиливает алкоголь невозможно победить отдельно взятому следователю, пока это «спонсирует» и допускает государство…мы как Дон Кихоты боремся с ветряными мельницами, мы лечим симптомы метостазной раковой опухоли.

Моим единственным желанием, которое мною всегда движило в работе — это желание помогать людям. Я хотел помогать, я это умел. В детстве я так любил помогать бабушкам в своей деревне, носил воду из колодца, косил траву, колол дрова, полол огород, собирал яблоки и ягоды…они хвалили меня, называли тимуровцем. В школе я любил помогать по предметам своим одноклассникам, давал списать контрольные работы, помогал с домашкой…они говорили «спасибо», называли другом. В универе я любил помогать своим одногруппникам, делился конспектами лекций, разъяснял какие — то примеры из уголовной практики, доводил пьяные тела до дома…они что-то мямлили, но протрезвев, называли «братаном». В армии я помогал сослуживцам, делился едой из родительских посылок, не гнобил, когда стал «дедом»…они говорили «спасибо, тащ сержант».

Я пришёл с этим же желанием в следствие и безапелляционно считал, что где, как не здесь я смогу ПО — НАСТОЯЩЕМУ помогать людям…но я ошибся, люди НЕ ХОТЯТ помощи,потому что они разуверились в том, что им хотят помочь… «Я не буду вам рассказывать про то как именно меня изнасиловали, я что должна говорить вам в какие щели и сколько раз меня трахали»…»Молодой человек, вы такие вещи у меня спрашиваете, как извращенец какой-то»…»зачем вы спрашиваете у моей дочери за что именно и где он её трогал, неужели и так не понятно для чего мы к вам пришли и написали заявление…займитесь уже наконец делом — ловите преступника, а не травмируйте психику моего ребенка»…»Вы заколебали меня уже вызывать 20-ый раз на допрос, будто это я сама своего сына убила, а не этот подонок»…»Да мне вообще пох…й на этого мудака, он мне не отец вообще и я рада, что его грохнули, сам бы сдох через месяц где — нибудь под забором»…»Я не открую вам дверь, вы все менты продажные и не буду я на ваше удостоверение смотреть, щас что угодно можно подделать». Ну и главная фраза, от которой опускались руки — «Вам надо, вы и приезжайте/приходите».

Я ни в чьих «потерпевших» глазах не видел желания найти справедливость, не ощущал желание потерпевших быть ими и помочь мне приблизиться к истине произошедшего…Я видел страх, усталость,злобу, недоверие, отвращение, пустоту…но не понимание происходящего и его важность в первую очередь для самого потерпевшего. На приеме у врача, по моему мнению, мы все стараемся в подробностях рассказать, что именно нас беспокоит, показать где именно и что болит, какими препаратами мы лечились до прихода к врачу и тд. и тп. Врачи лечат по большей части тела, я, как следователь, пытался хоть немного, но подлечить раненую душу…потерпевшие, все они…молчали, называли меня по имени-отчеству.

Я закончил писать своё заявление фразой…»с выплатой компенсации за отпуск…Должность. Звание. Подпись. Расшифровка.»

Я никогда не задумывался о своём материальном благополучии, не считал денег…по меркам средних зарплат в регионах, следователи СК получают достойную заработную плату, которая позволяет обременить себя ипотекой, личным транспортом, возможностью ходить в магазины,особо не смотря на ценники продуктов, каждую пятницу ходить с оставшимися друзьями в какой-нибудь бар, в котором благодаря алкоголю и сигаретам можно убить на время в мозге желание думать, а в сердце желание бояться…Я устал бояться подвести очередного своего начальника, и его начальника, и его начальника, я устал бояться прокуратуру, которая обещала найти в моих делах и материалах проверок кучу косяков и внести мне представление, я устал бояться, что очередное моё «наспех» расследованное дело, которое требует гораздо большего внимания и качества, вернут на дополнительное расследование из прокуратуры или из суда…Я устал бояться, что инспектор процконтроля найдёт в моих делах «волокиту» или даже «фальсификацию» и меня накажут, накажут,накажут…Я был бессилен и никак при всём моём желании, не мог на это повлиять…Я устал быть никем, я даже не был винтиком в системе, потому как СИСТЕМЫ нет, есть лютый ХАОС…за период моей работы у меня поменялось 3 генерала, 4 руководителя отдела, до моего ухода я оставался самым «старым» районным следаком, потому как 8 моих коллег перевелись, повысились, уволились.Менялись инструкции, рекомендации, памятки, приказы, распоряжения, распоряжения и приказы об отмене распоряжений и приказов, необходимость написания информаций о проделанной работе по контрольным делам, потом по всем тяжким и особо тяжким делам, потом по всем делам и материалам проверок.

Я устал работать на цифры и статистику. В каждом деле я видел судьбы людей, а меня систематически в этом переубеждали. Я чувствовал, что доказухи до полноты и моей уверенности не хватает и нужно доработать дело, но меня переубеждали, говоря, что и так сойдёт, так как сроки горят. Я направлял по три уголовных дела в месяц, получая за это денежное поощрение и в этот же день меня чихвостили за волокиту по другому моему делу, полностью лишая квартальной премии. Я тратил деньги на подарки экспертам, это не было какой-то там «взяткой» это было настоящим подарком и желанием сформировать нормальные рабочие отношения, ибо от экспертов и объективности их заключений в практически любом деле зависит всё. Я устал договариваться с адвокатами, операми, участковыми, прокурорами, свидетелями, потерпевшими,злодеями, конвоирами, водителями, экспертами, специалистами, представителями, врачами, директорами, учителями, бригадирами, продавцами, БОМЖами, судьями, секретарями, вахтершами обо всём на свете и делать за других их работу и их же обязанности, прописанные в должностных инструкциях.

Я устал ежедневно подвергать свою жизнь и жизнь своих близких реальной опасности, выкуривая пачку сигарет в день, выпивая пару литров крепкого кофе, высыпаясь в среднем по 6 часов в день, кроме выходного дня, забыв про отпуск и запах моря, вместо этого в дежурные недели днём и ночью выезжая на разложившиеся, сгнившие, скелетированные, свежие, но все «приторно сладко» пахнущие смертью трупы людей обоих полов, всех возрастов, комплекций, национальностей и рас, вербально и невербально контактируя с сифилитиками, туберкулёзниками и ВИЧ-положительными злодеями и просто неадекватными в поведении людьми…Я устал.

Я не мог написать в заявлении это основание, так как оно не предусмотрено, его просто нет ни в одном кодексе или федеральном законе, но оно было это основание. Я написал заявление, но его у меня не приняли в общей канцелярии, пришлось отправить почтой заказным письмом с уведомлением…О моём желании узнали все и вся моментально и в тот день я многое о многом узнал…Не понимали, предлагали, унижали, угрожали, сочувствовали, хвалили, поддержали и тоже написали заявление об увольнении…А я в очередной раз убедился, что то, что я сделал было нужно только мне…и тем немногим людям, которые побоялись сказать «спасибо».

Я написал этот пост не с целью поплакаться в жилетку, я ни о чём не жалею, нет. Я написал этот пост, чтобы, если с тобой, не дай Бог, что-то случиться, ты не боялся/боялась помочь следаку…Мы не все уроды, мы все уставшие в той или иной степени, нам не пох…на людей, как бы не казалось обратное, иначе бы мы не шли в следствие МВД, СК, ФСБ…но нам всем нужно понимание, твоё понимание, это в разы облегчает работу следователя.

Берегите себя.