Телефон в тюрьме

На связи с обществом: есть ли в тюрьме интернет и разрешены ли телефоны?

Разрешены ли телефоны в тюрьме?

Можно ли в тюрьме пользоваться мобильным телефоном? Сотовые в местах лишения свободы запрещены. Запрещены они и в СИЗО.

Ведь, если у заключенного будет мобильный, он сможет информировать своих подельников на воле о том, что происходит в тюрьме.

Преступник, оказавшийся с сотовым в СИЗО, может информировать подельников о ходе следствия, путать следы и другими способами мешать следствию. Именно поэтому сотовые запрещены как в тюрьмах, так и в СИЗО.

Тем не менее, заключенные все таки имеют возможность позвонить на волю.

Отбирают ли устройства?

При поступлении в СИЗО преступник подвергается обыску. Во время обыска телефон отбирают. Отбирают его также и при поступлении в тюрьму. Кроме того, в местах лишения свободы заключенные регулярно обыскиваются.

Обыск, или по тюремному, шмон, проводят от одного до нескольких раз в сутки. Если у человека, который отбывает наказание, обнаружат сотовый, его отберут.

Важно! Если у заключенного обнаружат мобильный, ему могут добавить срок пребывания в местах лишения свободы и применить другие штрафные санкции. Например, заключенный может быть отправлен в ШИЗО.

Где заключенные прячут мобильники?

Не смотря на запреты, люди, отбывающие наказание, все таки могут иметь мобильный. Чтобы сотовый не отобрали во время обысков, его достаточно надежно прячут. Куда же прячут трубку тюрьме?

Одно из таких мест – выбоина в полу или в стене. Такая выбоина бывает достаточно хорошо замаскирована, да так хорошо, что даже опытные надзиратели не могут ее найти.

Главное, в этом случае, чтобы кафель над выбоиной лежал аккуратно, не шатался. Важно, чтобы место, в котором спрятали телефон, никаким образом не бросались в глаза полицейским.

Еще сотовый могут спрятать в заднем проходе. Перед этим его упаковывают, например, в презерватив.

Иногда трубку могут спрятать в технике. В этом случае заключенные надеются, что технику не будут разбирать. Часто зеки прячут мобильный телефон в двд или аудиопроигрывателях. В некоторых случаях телефон может быть спрятан в лампе.

Важно! Все же во время обысков трубки часто отбирают работники тюрьмы. Именно поэтому родственники заключенных часто передают новые. Для этого их тоже прячут. Для того, чтобы передать сотовый, его прячут в еде, обуви, технике, иногда даже в газовых баллонах.

Есть ли интернет?

Теперь вы знаете, разрешают ли в тюрьме телефон, и есть ли в тюрьме интернет? Уголовным кодексом запрещены все средства связи.

В тюрьме России официально доступа в интернет нет. Тем не менее, заключенные все же иногда выходят в сеть. Выйти можно с телефона.

В некоторых случаях, заключенные могут помогать работникам тюрьмы. В этом случае, работники могут нарушить некоторые правила и обеспечить доступ в интернет для некоторых заключенных.

Как бы то ни было, человек, попавший в места лишения свободы, может получить доступ к средствам связи с окружающим миром.

И даже 10 суток ШИЗО, которые может получить заключенный при обнаружении у него телефона, не пугают преступников.

Поэтому, хотя сотовые в местах заключения и запрещены, зачастую, заключенные имеют возможность позвонить на волю.

Запрет сотовых телефонов в тюрьмах 2020: закон — последние свежие новости

Депутаты внесли в Государственную Думу законопроект, который даёт возможность отключать номера мобильных телефонов лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы или содержащихся в СИЗО. Он опубликован в базе данных нижней палаты российского парламента. Планируется, что сам закон вступит в 2020 году.

ПОДРОБНОСТИ:
Власти действительно решили всерьез взяться за мобильную связь в тюрьмах. Стало известно сразу о двух инициативах, способных решить проблему использования заключенными мобильников, в том числе в преступных целях. МВД предложило оснастить тюремщиков глушилками сигнала, а депутат Хинштейн — предоставить начальникам колоний и СИЗО право требовать у операторов отключения номеров мобильников, работающих в исправучреждениях. Александр Хинштейн пояснил свою инициативу газете «Комсомольская Правда».
В МВД РФ предложили поставить в каждом исправительном учреждении «блокиратор» сигнала сотовой связи, а также разработать специальное приложение, в базу которого можно вносить номера «мошеннических» телефонов. Одновременно зампред комитета Госдумы по безопасности Александр Хинштейн готовит законопроект, который позволит начальникам колоний и СИЗО требовать от операторов сотовой связи отключения мобильных номеров, используемых на территории исправительного учреждения.
— Почему взялись за мобильники в зонах? — вопрос депутату Хинштейну.
— Они сегодня стали настоящим бичом и огромной проблемой в самых разных смыслах. Во-первых, телефонные мошенничества, совершаемые из зон, носят массовый характер и являются одним из источников пополнения преступного «общака».
Во-вторых, через связь из мест лишения свободы преступные лидеры координируют деятельность подчиненных им преступных групп. Есть конкретные примеры, выраженные в уголовных делах, когда из зон организовывались самые разные преступления, вплоть до заказных убийств. В-третьих, через телефоны из зон идет давление на свидетелей и участников следственных и судебных действий.

— Много ли мобильников в местах лишения свободы, как они туда попадают, вы выяснили?
— Ежегодно изымается порядка 60 тысяч таких телефонов. Эти цифры снижаются, но не существенно — раньше изымалось под 70 тысяч. И мы понимаем, что телефоны в местах лишения свободы появляются двумя путями — путем проноса и переброса, либо при поддержке коррумпированных сотрудников. Во втором случае чаще. Предлагаемый нами механизм лишает влияния на этот процесс самих сотрудников «на земле».
— Каким вы видите этот механизм?
— В случае выявления работы сотового телефона на территории учреждения исполнительной системы, будь то колония или следственный изолятор, начальник учреждения обращается к руководителю территориального органа ФСИН, а тот пишет мотивированное ходатайство оператору сотовой связи. В ходатайстве он просит прекратить оказание услуг связи по конкретным номерам телефона, что и происходит в обязательном порядке. Руководитель территориального органа может обратиться с таким ходатайством к оператору и самостоятельно.
— Как будут выявлять эти номера?
— Оперативным путем, при помощи специальных технических средств. Сегодня ФСИН, как субъект оперативно-розыскной деятельности (ОРД) имеет право и осуществляет, в том числе, специальные технические мероприятия, которые позволяют выявить работу номеров в каждом конкретном квадрате. Поэтому, как только фиксируется работа сотовых телефонов в колонии, мы понимаем — безотносительно того, кто по телефону разговаривает и о чем — сам факт его работы в колонии уже вне закона. Номер выявили, дальше начальник направляет его оператору, оператор блокирует.
— Использование мобильников под запретом не только для заключенных?
— За забором любая сотовая связь запрещена. В том числе для сотрудников пенитенциарного учреждения. Заходя в колонию или СИЗО, сотрудник обязан сдать телефон. Он не имеет права им пользоваться, также как и следователь, который туда приходит, адвокат, член ОНК — кто угодно.
— Вы сказали, что и сегодня ФСИН может выявлять, какие мобильные номера в колонии работают и даже где именно. Блокировать их нельзя?
— Только в случае, когда речь идет об угрозе национальной безопасности или подготовке тяжкого или особо тяжкого преступления. Скажем, если «слухачи» выявили телефон, по которому обсуждают подготовку терактов, то оператор связи обязан прекратить его работу по мотивированному запросу субъекта ОРД. А мы говорим уже даже не о содержании разговора, а о самом факте — сам по себе телефон в колонии уже вне закона.
— Как во ФСИН отнеслись к вашей инициативе?
— С коллегами из ФСИН мы прорабатывали вопрос очень детально. Они рассказывают про ухищрения, на которые идут заключенные, чтобы спрятать телефоны. При обычных обысках их найти очень сложно, особенно если речь идет о колонии с производственной базой, с большим количество объектов на территории. Телефон легко спрятать так, что никто не найдет. А тут — включили устройство, зафиксировали, например, что 200 телефонов работают в колонии. Вот все их номера, бумага пошла оператору, на другой день их заблокировали. Это эффективно и быстро.
— И не нужны «глушилки», которые предлагает МВД?
— Одно другому не мешает. Невозможно каждый день в режиме онлайн контролировать технику, тем более, что у нас более 700 таких учреждений.
— В каждом пенитенциарном учреждении есть техническая возможность, о которой вы говорили?
— Не в каждом, но в большинстве территориальных органов ФСИН такие возможности есть, и такие технические средства уже работают. После того, как будет принят закон, у ФСИН будет стимул полностью оснастить все свои территории таким оборудованием. И это оборудование стоит гораздо дешевле, чем «глушилки», которые тоже имеют право на жизнь и станут одним из сегментов единого подхода. Но для работы «глушилок» законодателю ничего менять не требуется, а для того, чтобы номера блокировал оператор, менять закон нужно.
— Когда будет внесен законопроект?
— Как только получим официальный отзыв от Минкомсвязи и Минюста, тут же внесем.
ДРУГОЕ МНЕНИЕ:
Правозащитник Андрей Бабушкин: «Закон вроде бы правильный, но блокирование телефонов в зоне принесет больше вреда, чем пользы. Потому что на один нелегальный телефон, с которого идут вымогательства или угрозы потерпевшим, приходится 100 звонков, в которых люди сообщают о нарушениях в зонах, интересуются здоровьем своих близких, решают вопрос устройства на работу после освобождения, вопросы социально-бытового обустройства.
Лица, находящиеся в камерах, вообще не имеют права на звонки. А, например, позвонит такой заключенный умирающему родственнику, и, может, родственник не умрет, услышав родного человека. Может, по каким то причинам он писем не получает, иногда это зависит от воли начальника колонии. Никто научных исследований на этот счет не проводил, мы, как обычно, сначала сделаем, потом думаем.
Я знаю одно: там, где есть свободный доступ к легальным телефонам, там нелегальных телефонов практически нет. Там, где в каждом отряде висит телефон, который работает с утра до вечера и его прослушивает цензор, заключенный спокойно подходит, вставляет карточку, разговаривает. К сожалению, не везде такая хорошая система работает.
И давайте не забывать: когда много месяцев подряд поступают звонки на мобильный телефон в зоне, это происходит не без ведома руководства учреждения. Ну хорошо, будут выявлять эти телефоны. Один выявили, вечером второй появится. Это не решение проблемы. Решение в том, чтобы так построить систему органов собственной безопасности, чтобы она была полностью независима от местной администрации, чтобы это были люди, действительно, завязанные в своем подчинении на Москву, на Главное оперативное управление ФСИН. И это вопрос выстраивания вертикальных связей, подбора сотрудников, способных сопротивляться воздействию со стороны окружающих их коллег.
ИТОГО, в 2020 году указанные изменения коснутся заключенных всех регионов России: Адыгея, Алтай, Башкирия, Бурятия, Дагестан, Ингушетия, КБР, Калмыкия, КЧР, Карелия, КОМИ, Крым, Марий Эл, Мордовия, Саха (Якутия), Северная Осетия (Алания), Татарстан, ТЫВА, Удмуртия, Хакасия, Чечня, Чувашия, Алтайский Край, Забайкальский край, Камчатский край, Краснодарский Край, Красноярский Край, Пермский Край, Пермский Край, Приморский край, Ставропольский край, Хабаровский край, Амурская область, Астраханская область, Архангельская область, Белгородская область, Брянская область, Владимирская область, Волгоградская область, Вологодская область, Воронежская область, Ивановская область, Иркутская область, Калининградская область, Калужская область, Кемеровская область, Кировская область, Костромская область, Курганская область, Курская область, Ленинградская область, Липецкая область, Магаданская область, Московская область, Мурманская область, Нижегородская область, Новгородская область, Новосибирская область, Омская область, Оренбургская область, Орловская область, Пензенская область, Псковская область, Ростовская область, Рязанская область, Самарская область, Саратовская область, Сахалинская область, Свердловская область, Смоленская область, Тамбовская область, Тверская область, Томская область, Тульская область, Тюменская область, Ульяновская область, Челябинская область, Ярославская область, города федерального значения — Москва, Санкт-Петербург, Севастополь, Еврейская АО, ХМАО, ЯНАО, Ненецкий и Чукотский АО. 11.01.2020 16:35

Вне зоны доступа

В минувшем марте очередной срок получил мошенник, который, уже находясь в колонии, разводил на деньги жителей Барнаула. Такие случаи не редкость: большинство телефонных аферистов уже находятся за решеткой. В последнее время они все чаще притворяются сотрудниками банков, методично обзванивают клиентов — и похищают у них сотни тысяч рублей. Тюремные колл-центры зачастую крышуют криминальные авторитеты и сотрудники администрации, а потому привлечь их к ответственности крайне сложно. О том, как устроен бизнес, который сами сидельцы называют «але-мале», в материале «Ленты.ру».

Ваша карта заблокирована

В апреле 2017 года самарский суд вернул в колонию недавно освободившегося мужчину. В 2015 году, отбывая срок за сбыт наркотиков, заключенный при помощи мобильного телефона выманивал деньги у доверчивых граждан.

Как рассказали в областной прокуратуре, в первый раз осужденный наугад набрал номер телефона и отправил на него сообщение о блокировке банковской карты. Когда абонент перезвонил мошеннику, последний представился сотрудником банка, рассказал о якобы случившейся хакерской атаке и убедил свою жертву зарегистрироваться в мобильном банке. Получив таким образом доступ к деньгам на чужих счетах, арестант перевел больше 117 тысяч рублей на карту своей жены и приятелей. Полгода спустя по подобной схеме он обманул еще одного абонента — правда, «добыча» оказалась скромнее: около 30 тысяч рублей.

Примерно в то же время другой телефонный мошенник, отбывавший наказание в курганской колонии, «обрабатывал» абонентов из Кирова. Непонятно, чем заключенному не угодили кировчане, — но в качестве жертв он выбирал исключительно их. В течение полугода осужденный обзванивал абонентов, представлялся сотрудником банка, а затем убеждал перевести деньги с их карт на нужные счета — якобы для большей сохранности денег. Неизвестно сколько человек обзвонил мошенник, но четверо поверили этой более чем странной формулировке — и «подарили» мошеннику 230 тысяч рублей.

Осужденный из колонии Копейска (Челябинская область) действовал тоньше. Он рассылал эсэмэс с текстом: «С вашего счета списана определенная сумма. По вопросу списания просим обратиться по указанному телефону». Когда попавшие на крючок абоненты перезванивали мошеннику, он представлялся банковским специалистом по безопасности. Дальше в ход шла отработанная «легенда»: в банковской программе произошел сбой, чтобы вернуть деньги, нужно дойти до банкомата и ввести определенную комбинацию цифр. Жертвами мошенника стали сразу 15 человек, которые перевели ему больше 270 тысяч рублей.

Во всех трех случаях правоохранительные органы сумели вычислить «лжебанкиров»: первого мошенника отправили в колонию на год и 9 месяцев, второму — увеличили срок, а в отношении третьего следствие ведется до сих пор.

Разводящие

По словам источника «Ленты.ру» в правоохранительных органах, большая часть телефонных мошенничеств сегодня совершается из мест лишения свободы. Причем банковский сценарий уголовники начали использовать сравнительно недавно: вначале они практиковали схему: «Мама, я попал в беду, нужны деньги». В этом им активно помогали таксисты, которые приезжали к обманутым людям, забирали деньги и разными способами передавали в колонии. Затем заключенные стали представляться сотрудниками налоговых служб, торговых точек и, наконец, банков.

Лжебанкиры действуют по нескольким хорошо отработанным схемам. Потенциальной жертве либо звонят, либо посылают эсэмэс с информацией о том, что ее карта заблокирована. Причин может быть множество — от хакерской атаки и системного сбоя до подозрительного списания средств или оформления сомнительного кредита. У испуганного владельца счета мошенники могут попросить данные банковской карты, потребовать перевести деньги для их сохранности или дойти до банкомата и набрать определенную комбинацию цифр.

В большинстве случаев мошенники совершают «холодные» звонки: они не знают об абоненте практически ничего и действуют наугад. Чтобы получить личные данные жертвы, просят представиться и назвать номер карты — дабы удостовериться, что звонят именно тому человеку. Злоумышленники пытаются во всем копировать сотрудников банков, их интонацию, типичные фразы, даже имитируют звук клавиш на клавиатуре компьютера — и порой такая имитация выглядит весьма убедительно. И пускай удачным для мошенников станет лишь один звонок из ста — но он может принести им десятки, а то и сотни тысяч рублей.

Впрочем, тюремные аферисты не всегда действуют наугад: некоторые готовятся заранее, покупая (само собой, нелегально) в интернете или у нечистых на руку сотрудников банков клиентские базы. К таким мошенникам уровень доверия выше, ведь они уже знают, клиентом какого банка является абонент, и могут обращаться к нему по имени-отчеству. Еще один важный инструмент злоумышленников — подмена номера, когда звонок выглядит так, словно он идет из офиса банка.

— Мошенники могут сказать, что у вас, например, заблокирован счет, и для его разблокировки срочно надо отправить эсэмэс с номера, к которому привязана карта, — рассказывает собеседник «Ленты.ру». — Потом вам приходит код, который просят продиктовать. Затем под вашими данными аферисты заходят в онлайн-банк — и быстро переводят деньги на любой электронный кошелек, а затем на карту сообщника на воле. Тот обналичивает деньги и передает в колонию.

Любопытно, что в случае крупных мошенничеств заключенные работают в больших командах, до пятидесяти человек. Для обналичивания таким бригадам нужно много «левых» банковских карт — и их порой оформляют на студентов, нашедших «быстрый заработок» в интернете. Так совершенно случайные люди в поисках легких денег помогают преступникам, сами того не зная.

Бизнес на «але-мале»

По словам руководителя портала Gulagu.net, правозащитника Владимира Осечкина, заключенные промышляют телефонным мошенничеством исключительно под покровительством сотрудников исправительных учреждений. Такой «бизнес» даже получил жаргонное название — «але-мале».

— У обычного заключенного в колонии телефона быть не может, — рассказывает собеседник «Ленты.ру». — Обычно там один мобильник на пять-шесть человек, и за ним закреплен тот, кто смышленее. Телефон если дают, то не просто так, а чтобы была польза: скажем, кто-то получил трубку — а его семья за это перевела кому-то деньги. Те, кто промышляет мошенничеством, находятся под «крышей» коррумпированных сотрудников оперативного отдела колонии и «блатных» сидельцев. Благодаря своим связям телефоны у них есть всегда. Причем не один, а около десяти мобильников с зарядками на всю бригаду мошенников.

Обычно для «развода» выбирают двух-трех человек с подвешенными языками и психологическим чутьем. Таким, как у хороших специалистов колл-центров, способных убедить клиента купить у них самую ненужную вещь. Таким заключенным обеспечивают улучшенные условия и содержат их отдельно от других. Как правило, в медсанчасти (в отдельной палате, под видом больных) либо в кабинете психологической разгрузки с аквариумами и мягкими диванами. Благодаря этому мошенники освобождаются от ежедневных обысков и проверок.

За успешную работу заключенные получают бонусы: дополнительные свидания не только с родными, но также с приятелями и любовницами. Виртуозам своего дела могут даже привести проституток. При этом занимающиеся «але-мале» почти ничего не зарабатывают для себя и уж тем более не покупают себе после освобождения Porsche. Половина их дохода уходит криминальным авторитетам в «общак», другая половина — коррумпированным сотрудникам колонии и, в некоторых случаях, сотрудникам отделов собственной безопасности и оперативного управления регионального управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

Если же часть денег каким-то чудом все же достается самим мошенникам, то те обычно либо переводят их семье, либо тратят на подруг по переписке, мотивируя прийти на свидание.

— У тех, кто занимается «але-мале», не стоит вопроса, зарабатывать больше или меньше, — рассказывает Осечкин. — У них другая дилемма: будут тебя завтра бить или не будут, дадут тебе УДО или не дадут, принесут тебе домашнюю еду или тебя закроют в штрафной изолятор, и ты будешь там сидеть полгода в бетонном мешке на одной баланде. Заключенные — люди подневольные. Потому говорить, что какой-то там телефонный мошенник вышел с хотя бы одним заработанным миллионом рублей, не приходится.

Неуловимые аферисты

Вопрос, кто будет отвечать за телефонные мошенничества перед стражами порядка, в колониях обсуждается заранее. Как правило, стрелки переводятся на одного человека — и это выгодно всей группе аферистов. Преступление мошенника-одиночки будет квалифицироваться по более легкой статье — с наказанием до двух лет лишения свободы, в то время как в составе преступной группы мошеннику грозит уже до пяти лет (при особо крупном размере — до десяти лет) лишения свободы. Тюремщики же обычно не только остаются безнаказанными, но даже могут препятствовать работе правоохранительных органов.

— Когда сотрудники МВД выясняют, что мобильный телефон, с которого звонит мошенник, находится в колонии, они не могут просто прийти туда с обыском, — говорит правозащитник. — Полицейские обязаны уведомить оперативное управление регионального УФСИН, что у них в производстве есть дело, и надо провести обысковые мероприятия и установить, кто пользуется этим мобильным телефоном. Информация об этом быстро доходит до тех, кто крышует мошенников, — и они заметают следы. Потому в большинстве случаев установить виновных очень сложно.

В том случае, если расследование дела пойдет успешно, одного из соучастников убедят написать явку с повинной. Впрочем, даже если его изобличат и осудят, он может отсидеть часть срока и выйти по УДО. Заключенный понимает, что, если он будет работать в коррумпированной связке с сотрудниками колонии, то они сами помогут ему освободиться, поскольку он там — «самый положительный, без нарушений правил внутреннего распорядка».

В зоне риска

Жертвами «лжеклерков» из колоний может стать кто угодно — от вчерашних школьников, которым только исполнилось 18, до пенсионеров. Если вы попали на крючок мошенников, первое, что стоит сделать, — обратиться в банк: в ряде случаев транзакции можно остановить. Следующий шаг — заявление в полицию: подать его можно не только в отделении, но и на сайте МВД. Однако нужно понимать, что расследование таких преступлений — дело крайне кропотливое, и не только потому, что за решеткой своих не сдают. По словам источника «Ленты.ру», сами банки далеко не всегда охотно идут на контакт с силовиками.

Главное, что может защитить человека и его деньги, — собственная бдительность. По словам руководителя направления противодействия мошенничеству Центра информационной безопасности компании «Инфосистемы Джет» Алексея Сизова, если в разговоре с тем, кто представляется сотрудником банка, что-то кажется подозрительным, лучше всего сразу бросить трубку и перезвонить по номеру колл-центра, указанному на карте или на официальном сайте банка.

— К своим банковским реквизитам нужно относиться так же, как к наличным деньгам, — говорит Сизов. — Сегодня раздавать свои логины и пароли случайным людям — это как оставлять кошелек на лавочке. При этом мошенники в погоне за реквизитами постоянно меняют свои схемы: они пускают в ход и эсэмэс-рассылки, и письма по e-mail, и хитрые многоходовые схемы с использованием сервисов вроде Avito или интернет-аукционов.

По словам эксперта, случаи воровства денег через Avito встречаются довольно часто. Мошенник находит на сайте продавца, разместившего дорогой товар — автомобиль, земельный участок или квартиру, — и связывается с ним якобы для покупки. Аферист сообщает, что находится в отъезде и пока не может оформить сделку, но готов внести предоплату. При этом якобы для «гарантии» честности сделки он запрашивает у своей жертвы скан паспорта и реквизиты банковской карты. Получив их, мошенник либо выманивает оставшиеся данные карты (в том числе одноразовый пароль якобы для подтверждения перевода), либо получает в банке новый клиентский логин с паролем, а значит — доступ ко всем средствам на счетах.

Справедливости ради надо отметить: сервисы для подачи частных объявлений регулярно обновляют информацию о потенциальных рисках. А на сайте Avito, вероятно, приведен самый масштабный FAQ по теме мошенничества.

Банковский аспект

— Периодически банки сталкиваются с проблемой телефонного мошенничества. Как правило, звонящие под надуманными предлогами просят абонентов предоставить данные карт, либо предлагают оплатить товары и услуги. Для борьбы с мошенниками в банках существуют так называемые антифродовые отделы, — говорит собеседник «Ленты.ру» из отдела по борьбе с мошенническими операциями в одном из ведущих российских банков.

Сотрудники антифродовых отделов выявляют схемы мошенников — и разрабатывают способы борьбы с ними. Эксперты в идеале не только должны вовремя выявить мошенничество, но и остановить проведение банковской операции злоумышленников.

— Если какая-либо операция вызывает у банка подозрения, банк принимает решение о блокировке карты до тех пор, пока клиент не подтвердит свою причастность к этой операции, — рассказывает источник. — Проще говоря, банк связывается с клиентом для уточнения. Если он не совершал подозрительную операцию, ему порекомендуют перевыпустить карту с новыми данными.

Что до способов оградить себя от мошенников, то они стары, как мир: расплачивайтесь картой только в проверенных интернет-магазинах и никогда не говорите про свои банковские карты и реквизиты с незнакомцами. Сотрудник банка никогда не попросит клиента назвать данные карты или проверочный код. Эти данные им попросту не нужны.

Больше важных новостей в Telegram-канале «Лента дня». Подписывайтесь!

Правительство придумало, как бороться с «черными колл-центрами» в российских тюрьмах. Как пишет РБК со ссылкой на источник, в СИЗО и колониях будут глушить сотовую связь. Это должно помешать заключенным выманивать мошенническим путем у россиян деньги по телефону. СМИ писали, что по всей стране действуют около 300 таких группировок. Как они работают? И удастся ли от них избавиться? Об этом — Иван Якунин и Глеб Силко.

Из всех мошеннических звонков треть идет с территорий исправительных учреждений. Об этом три года назад говорили в МВД, более свежей статистики нет, хотя проблема никуда не делась. Регулярно поступают сообщения, что власти ищут эффективный метод борьбы. Сейчас обсуждают установку глушилок: якобы МВД поручило проработать этот вопрос ФСИН, ФСБ и Роскомнадзору. Официального подтверждения этих данных нет. Но есть вопрос: официально заключенным и так запрещено иметь телефоны, так почему не получается просто соблюдать правила? И как мобильные телефоны попадают к осужденным? На эти вопросы “Ъ FM” ответил основатель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин: «Мобильные телефоны попадают в следственные изоляторы и исправительные колонии через оперативников. Нам известны случаи, когда коррумпированные сотрудники ФСИН, оформляя по документам легенду о якобы проносе мобильных телефонов для разработки дела того или иного осужденного, на самом деле создавали специальные бригады. Самый яркий пример — произошедшее в колонии №3 по Рязанской области: к нам обратилась женщина, у которой заключенные мошенническим способом похитили более 10 млн руб.».

Ежегодно у заключенных изымают 60 тыс. устройств, рассказывал депутат Госдумы Александр Хинштейн, но, судя по всему, этих мер не достаточно. Поэтому сейчас разрабатывается законопроект, который позволит руководителям исправительных учреждений блокировать определенные номера. Но Хиштейн — не первый. В прошлом году за проблему мошеннических «колл-центров» на территории колоний взялась Госкомиссия по радиочастотам. Она создала рабочую группу, вопрос изучили, но ни одна из технических мер борьбы не приглянулась экспертам. Видимо, поэтому и вернулись к глушилкам — их устанавливали еще в 90-х годах, рассказал правозащитник Андрей Бабушкин. И эксперимент ему показался неудачным: «Когда мне звонят с нелегальных телефонов, то обычно сообщают о том, что где-то что-то нарушено, или человек потерял родственника. Кроме того, давайте не забывать что, глушилки пытаются установить давно — с конца 90-х годов.

К чему это приводит? К тому, что сотрудники, адвокаты, жители соседних домов, работники, рядом находящихся предприятий не могут пользоваться телефонами».

Конечно, на это можно возразить, что для сотрудников ФСИН и адвокатов, которые посещают СИЗО или колонии, можно поставить стационарные телефоны, и они все-таки будут доступны для связи. Но этих неудобств можно избежать, если использовать более современные технологии, говорит президент Фонда информационной демократии Илья Массух. Они помогут противостоять всем телефонным мошенникам, а не только заключенным. «Правильнее применять современные цифровые технологии для борьбы с такими “колл-центрами”. Вот вы мне позвонили по телефону, сервис “Яндекса” показал мне, что это “Ъ FM”. Такие же вещи могут быть исполнены для поиска незаконных “колл-центров”. Таким образом людей будут оповещать, что это нежелательный звонок или спам»,— говорит Массух.

Как содержащийся в СИЗО гражданин обманул восемь человек на 153 тыс. руб.

Но и с этим могут быть трудности. Например, Центробанк летом этого года передал операторам связи 2,5 тыс. номеров, которые потенциально могут быть мошенническими, с просьбой о блокировке. Те стали перепроверять данные, и в итоге в черный список попали только 200 абонентов.

6 ноября Владимир Путин потребовал от службы исполнения наказаний обеспечить соблюдение законности в местах лишения свободы. Он отметил, что сделать это можно в том числе с помощью более жесткого отбора и повышения качества подготовки сотрудников.