Увидел маму в трусах

Посвящается моей любовнице Анечке.

Мы лежали в одной кровати как обычно. Мы всегда спим вместе с мамой. Так теплее и уютнее. Так у нас повелось еще с детства. Раньше, когда я был маленький, мама укладывала меня рядом с собой и мы уютно засыпали. А теперь, когда мне исполнилось n лет, уже не хотелось менять привычек, и мы, так и остались в одной кровати. Всех это устраивало, и мы не стесняли друг друга. И мы решили, что мне не нужен отдельный диван. И ставить его не где, да и денег у нас особо не было. Мама сказала, что ну ладно, нам не тесно, ну и оставим как есть. Ей, наверное, тоже не хотелось оставаться одной. Привыкла ко мне. Вообще мы с мамой никогда не стеснялись друг друга. Как-то так получилось. Может это из-за того, что в нашей маленькой квартире не было места чтобы уединиться. Мама в шутку называла её подводной лодкой. А мне нравилось дома. И не тесно совсем. У нас и запоров ни где не было. Ни в туалете, ни в ванной. Помню, как я маленький всегда бегал голышом по квартире. И мама тоже меня не стеснялась и часто ходила голая из ванной или утром, когда собиралась на работу. Трусики она вообще дома почти не носила. Только когда выходила на улицу, и то, когда было холодно. Так и ходила по дому в одном халатике. Я тоже дома всегда бегал в трусиках, когда подрос. А так в ванную или в туалет всегда голышом. А маленький всегда голышом болтался по дому. У нас дома всегда тепло было. Мог зайти в туалет, когда она писает. Мама не пряталась. Мы как-то не стеснялись. Это было все естественно. Когда мы ложились спать, мама всегда перед сном гладила мне животик, чтобы я поскорее заснул. Или целовала мне писю. Я прижимался к её теплой груди, зарывшись в нее головой, а она гладила меня по попке. Иногда она гладила и свою писю тоже, и всегда при этом сильнее прижимала меня к себе. Я не понимал её действий до конца, но чувствовал, что ей в этот момент было хорошо, и мне это нравилось. Потом с какого-то момента мне тоже стало нравиться трогать свою писю. Мама заметила это, но не стала мне делать замечаний, и не мешала. А только иногда брала мою писю в ладошку и держала так чтобы я успокоился и заснул. Я рос понемногу и мне все чаще хотелось поиграть со своей писей. Вскоре я научился кончать и после испытывать чувство приятного расслабления. Спермы у меня в то время еще не было, но пися всегда стояла упругой пружинкой. Маму все это немного забавляло, и она всегда смотрела на мои манипуляции с иронией. Ей тоже было, наверное, интересно наблюдать как маленький мальчик постепенно на её глазах превращается в мужчину. Иногда она подыгрывала мне, когда у нее было настроение. Она убирала мои руки, и сама терла мне писю положив мою голову к себе на плечо. Иногда сжав её в кулачке, она всегда очень бережно терла её. А иногда брала двумя пальцами, и внимательно рассматривая раскрывала головку и закрывала её вновь. Мне всегда нравилось, как она это делала, и я просил её поиграть с моей писей. Иногда она соглашалась, и я всегда в результате кончал как-то особенно. Но иногда она говорила, что я себя плохо вел и не слушался, и она не будет со мной играть. И я невольно всегда каждый вечер старался угодить маме и быть ласковым котиком. Часто бывало, когда она так играла со мной, она сама начинала тереть свою писю, и я уже понимал, что и она занимается тем же чем и я. И она становилась мне ближе и понятней в это момент. Особенно когда она кончала. Мы всегда разговаривали потом, обсуждая кому что понравилось. Она интересовалась, понравилось ли мне, и что именно понравилось. Я был еще мал и не знал, что еще можно кроме того, что мы уже делали. Поэтому мама каждый раз что-то делала по-другому. И каждый раз для меня было новое открытие. Иногда, когда мама играла со мной, она гладила мою попку, и сжимала её ладонью. А один раз она незаметно вставила свой пальчик в мою попку. Сначала мне это не понравилось, и даже было немножко больно. Но потом, когда она сделала это во второй раз, я ощутил легкое волнение и приятное жжение и мне захотелось это повторить. Я сразу сказал ей об этом, и она рассмеялась в ответ.

– так значит тебе и это нравится? Ну ладно, будем пробовать ещё.

Мама легко относилась к моим желаниям. Поскольку у нас с ней не было запретных тем, то я и не стеснялся никогда рассказывать про свои ощущения. Она выслушивала меня с улыбкой, как выслушивают взрослые наивные глупости малышей. Потом всегда целовала в лобик как бы поощряя мою откровенность.

Надо сказать, что мы хоть и проводили много времени вместе, и у нас был свой сложившийся мирок, но все же мы жили в обычной реальной жизни среди обычных людей в многоквартирном доме. Я ходил в школу, у меня были товарищи и во-дворе и в школе. Играл в футбол во дворе с мальчишками и ходил в кружок судомоделей в клубе. В общем я был обычный средний подросток. Когда я пошел в первый класс, помню мама сказала мне строго.

– запомни одно. Никогда, ни с кем не говори о доме. Ни про то как мы живем, ни про то как мы играем. И вообще ни о чем. Просто мы живем с мамой вдвоем. И все. Понимаешь сынок, люди разные. Много злых. Так что держи язык за зубами. Ты понял меня?

Но я и сам уже понимал, что мы с мамой живем по-другому, не так как все в округе. Сначала мне все это не казалось чем-то запретным, вернее я даже не думал об этом. Но постепенно я начал понимать, что все что мы с мамой делаем, совсем не похоже на то как живут и общаются люди вокруг нас. Ка я это понял я не знаю, но это понимание пришло вместе с ощущением чего-то запретного, постыдного и совершенно ужасного. Но как ни странно внутри себя я совсем не разделял мнение людей на этот счет. Более того, поскольку все это приобрело ореол тайны, все стало выглядеть более романтично и таинственно, и я был причастен к этой тайне и являлся участником её. Я даже чувствовал некоторое свое превосходство, когда среди мальчишек заходил разговор о том, что кто-то что-то увидел или сумел потрогать у девочек. Мальчишки хвастались, а я слушал и помалкивал. Я то уже все это видел много раз, но похвастать не мог потому помнил, что это была наша с мамой тайна. Ну и конечно меня не миновал извечный вопрос: откуда берутся дети. Я конечно решил спросить у мамы. Я подумал, что уж она то точно знает откуда я взялся. И как-то вечером я задал ей этот вопрос. Мама посмотрела на меня внимательно.

– Вам это что, в школе задали?

– Нет я сам.

– ну слава богу. А почему тебя это интересует?

– мальчишки во дворе обсуждали. Но никто толком не знает.

– Хорошо я расскажу тебе, но только тебе одному, как это на самом деле происходит. А они пусть сами разбираются. Вот смотри, иди сюда. Она подошла к окну и развязала халат.

– Вот смотри, я женщина, так? У меня есть грудь, живот и пися. Видишь? Сначала ребеночек растет в животе. Он маленький. Он сначала растет в животе, а потом его достают оттуда, и я кормлю его молочком из груди пока он не подрастет. Понятно?

– А как же он попадает туда в животик? И как его достают?

– А вот это как раз самое интересное. Что обычно детям не рассказывают. Но я тебе расскажу по секрету. Мама сделала таинственный вид и приложила палец к губам. Потом нагнулась и прошептала мне на ухо.

– его достают через писю.

Я очень удивился. Как это? Я подумал, что мама смеется надомной.

– Ну мам, я тебя серьезно спросил, а ты смеёшься.

– Не веришь? Ладно. Вот ляжем спать я тебе все покажу.

Она запахнула халат и пошла на кухню. А я не унимался, и когда мы легли, снова стал к ней приставать.

– Какой ты дотошный мальчишка. Лучше бы уроки так учил. Ладно, давай разбираться дальше.

Она поднялась повыше на подушке и притянула меня к себе.

– Вот смотри, видно тебе? Она поджала ноги, и раскрыла мне свою писю. Я устроился между её ногами и приготовился смотреть все что она мне собиралась показать.

– смотри, если её раскрыть, то там будет такая дырочка. Сейчас она небольшая, но, когда ребенок выходит, она расширяется. Это конечно больно, но один раз потерпеть можно. Зато у меня есть теперь такой милый любознательный малыш. Вот ты оттуда и вышел когда то, но был совсем маленький. Совсем не такой как сейчас. Я специально побрила писю сегодня, чтобы ты все рассмотрел.

– Мама, а можно мне тоже потрогать её?

– ну потрогай, только осторожно. Сунь туда пальчик, не бойся. Чувствуешь какая она мягкая?

– Да, мама, мягкая и теплая. А как я там оказался?

– Ты там просто вырос. А чтобы ты там вырос, для этого и нужны мальчики.

– Как это?

– А вот так. Посмотри на свою писю. Видишь она у тебя какая твердая, как карандашик. А когда ты подрастешь и станешь совсем большой, то и пися твоя станет большая. И тогда ты сможешь тоже вставить её туда где сейчас твой пальчик и уже после этого в моей писе начнет расти новый малыш. Только маленьким об этом обычно не рассказывают. Говорят, что рано им об этом знать. И писю мою тоже не показывают. Потому что это секрет. Понятно?

– Понятно. Значит папа тебе вставлял свою писю, а мне нельзя. Жалко.

– Глупенький, разве я сказала, что нельзя? Я сказала, что нельзя говорить. Ты вот трогаешь, а мне так приятно это. Так же, как и твоей писе приятно.

– Мне она нравится. Мама, твою писю так приятно гладить. Можно я всегда буду тебе её гладить?

Мама погладила меня по щеке и сказала:

– Какой ты у меня дурачок. Я тебе все это показала для того, чтобы объяснить откуда дети берутся. А тебе вдруг понравилось гладить мою писю. Не достаточно тебе что ты видишь её и так каждый день. У тебя вон и так карандаш стоит уже давно от моих рассказов. Ты лучше погладь свою писю чтобы она успокоилась, или давай я поглажу, а то уже пора спать.

Мама отвернулась лицом к стене, показывая, что уже спит. А я не мог заснуть. Не мог отойти от полученных впечатлений. Я повернулся к маме и прижался к ней всем телом. Мама повернулась ко мне и обняла.

– Ну что ты не спишь? Не можешь успокоиться?

– Мам, погладь мне писю.

Она взяла мою писю пальчиками, как всегда она делала, и легонько начала двигать, открывая головку. Я млел в её руках и понемногу затихал.

– Мама, ты у меня самая красивая. Как хорошо, что ты моя мама, а не чья-то другая.

– Ах ты мой кавалер. Захвалил меня. Конечно хорошо, что я твоя мама и что у меня есть такой хороший сыночек. Мой милый зайчонок с таким маленьким писюньчиком. Какой он у тебя твердый стал. Стоит как пружинка. Скоро он у тебя станет совсем большой и красивый. И ты вырастешь большим и красивым и будешь вспоминать как ты с мамой нежился в кроватке.

– А что, когда я вырасту, разве мы не будем с тобой засыпать вместе? И ты не будешь гладить мне писю?

– Я не знаю. Может ты и сам этого не захочешь. Найдешь себе невесту красивую, будешь ей любоваться.

– Мам, но ведь девчонки все такие противные. Вечно воображают и вредничают. А ты нежная и добрая. Я тебя люблю.

– Просто они ещё глупые. А когда подрастут то сами начнут приставать. Вот увидишь. И потом им сейчас нравятся взрослые парни, которые знают, как с ними обращаться.

– Да ну их. Ты у меня красивее их всех. И так хорошо все делаешь. Я люблю смотреть на тебя голую. У моих друзей такого нет. Они все стесняются родителей. А нам можно, правда?

– Ну конечно можно. Что тут такого. Просто у других это не принято. Да и говорить об этом нельзя. Вот так нельзя лежать с мамой голышом. И писю дрочить нельзя. А нам можно. А вот рассказывать об этом не стоит.

– Я знаю. Но мне так нравится лежать с тобой и прижиматься к тебе голым. Как хорошо, что можно тебя потрогать.

– Ну в общем мне тоже это приятно. Хорошо, что мы с тобой не прячемся за одеждой. И поэтому можем говорить обо всем без секретов. Вот ты теперь знаешь, как родятся дети. И не только знаешь, но и рассмотрел все.

Мама лежала на боку, подложив локоть под голову и пока мы беседовали она гладила ладошкой мою писю, перебирала пальчиками яички и легонько терла мою писю. Я лежа на спине ощущал легкие и теплые прикосновения её руки и легкое возбуждение то и дело пробегало по моему телу от того места, где касалась её ладонь.

– Может уже будем спать? Иди я тебя обниму. Она обняла меня своими руками и прижала к себе. Я прижался к её теплому мягкому телу, головой уткнувшись в её грудь, а писей упершись в её живот. Она накинула одеяло, и мы затихли под ним.

Утром мама разбудила меня поцеловав в щеку и легонько похлопав по попке.

– Вставай соня, в школу проспишь.

Я ещё чуть повалявшись, нехотя поднялся и побрел в ванную. Умывшись, я вернулся в комнату осматриваясь в поисках трусов.

– Я их постирала утром пока ты спал. Можешь надеть пока мои.

Я взял их и посмотрел на нее.

– Мам, они же прозрачные.

– Ну и что. Под брюками не видно. Ты же не будешь их снимать. Физкультуры сегодня у вас нет.

Я надел эти её трусики. Они были мне в пору и обтягивали плотно. Непривычно тонкая ткань. Узкие и открытые. Мама рассмотрела меня и сказала:

– Ну что, тебе в общем неплохо. Даже красиво. Тебе нравится? Я, пожалуй, тебе их подарю. Я все равно не часто их ношу.

Сама она ходила по комнате накинув на себя мужскую рубашку, которая скрывала её до бедер. Её красивые длинные ноги и открытая грудь, чуть загорелая, приятно смотрелись на фоне белой ткани. Проходя мимо, она игриво обняла меня.

– ну и что, походишь сегодня в женских трусиках, побудишь девочкой немного. Почувствуешь себя в новом образе. А вечером расскажешь, как тебе в таких трусиках. А потом мы тебе ещё что-нибудь подберем. Тебе даже идет.

Она оценивающе осмотрела меня.

– Если еще прическу поменять и чуть макияжа. В общем то и не подумаешь, что мальчик.

Её вдруг осенило. – Слушай, а давай сыграем в такую игру. Хочешь? Будет весело. Значит так: мы тебя одеваем, и идем вместе гулять куда-нибудь где нас не знают. Ты будешь, например, Ирой. А я надену свой сарафан и больше ничего. Мы пойдем вечером, лучше в парк, и чтобы народу поменьше. Согласен? Ну ладно иди в школу и подумай над этим, а вечером обсудим.

В школе все было как обычно. Вот только мысли мои все время возвращались к её предложению.

Вот будет ужас, если меня узнают. И этот страх, и тонкие трусики на мне приводили меня в какое-то непонятное возбуждение. Я осторожно смотрел на девочек в классе и думал, как я буду чувствовать себя в таком виде. И постепенно я понял, что мне тоже хочется побыть девочкой. И эта мысль будоражила меня до мурашек. Я внимательнее стал наблюдать за поведением девочек. Запоминал как они двигаются, как разговаривают, или смотрят. Мысленно повторял все их движения. И эта игра нравилась мне все больше и больше.

Вечером, вернувшись домой, я сам завел разговор почти с порога, не дожидаясь пока мама спросит меня об этом.

– Мам, а когда мы будим играть в девчонок?

– Ты что, серьезно? Я вообще то шутила. Ну не сердись. Если ты готов, то я не против. Ну давай почудим с тобой. Только нужно, чтобы все было натурально. Дело не только в одежде.

– Я знаю, я уже придумал как я буду держаться. Только мне нужно попробовать сначала дома.

– Конечно. Сразу так не получится. Я думаю, что мы сделаем из тебя пацанку. Так будет натуральнее всего. Волосы у тебя уже и так отросли достаточно, так что постригаться мы не пойдем, а вот прическу поменяем. Давай вот так сделаем заколочки и челку в другую сторону. А пробор уберем. Вот уже лучше. Нужно еще лаком чуть зафиксировать. На надень мою блузку. И юбку в клетку ту темную. Сейчас найду чулочки. И сандалии.

В общем не прошло и часа как я был уже одет. Я подошел к зеркалу и с трудом узнал себя. На меня смотрела какая-то нескладная девчонка. Я повернулся и прошелся по комнате.

– Нет, так не пойдет, Тебе нужно все делать плавно и мягче как-то. Понимаешь, девочки, когда двигаются, всегда подсознательно думают о том, как они выглядят. Ты должен привыкнуть к мысли о том, как выглядит твоя попка, например. Как смотрят на тебя мальчики. Ладно, походи пока дома как девочка, а завтра мы выйдем с тобой в парк. И не волнуйся. Тебя никто не узнает.

А сейчас, Ирочка, мы с тобой поужинаем и будем ложиться. Ты поможешь маме помыть посуду?

Давай вместе готовить ужин. Я научу тебя делать сырнички. Пойдем на кухню. Ты будешь сегодня моей дочкой.

– Мама, а ты расскажешь мне еще что ни будь про девочек? Ну что они говорят про мальчишек. Интересуются ли они письками.

– А как ты думаешь? Ну конечно интересуются. И даже очень. Ну не все конечно, но в основном многие. Я по крайней мере интересовалась. В детстве мы с подружками часто обсуждали мальчишек на предмет что у них в штанах как устроено и свои писи изучали тоже и смотрели друг у друга. И ты если будешь думать, как девочка, то и все увидят, что ты девочка.

На следующий день я снова надел мамины трусики и пошел в школу. Я снова наблюдал за девочками, присматривался к тому, как они общаются, что и как говорят, и внутри себя пытался воспроизвести их поведение.

Вечером мама сказала мне что может быть мы сегодня попробуем ненадолго выйти на улицу чтобы я привык и освоился. Мама помогла мне переодеться, сделала мне волосы и чуть подкрасила. Я стоял в нерешительности перед зеркалом рассматривая свой вид.

– Ну что волнуешься? Не бойся, мы только пройдемся немного. Сейчас уже темнеет, тебя никто не увидит.

Мы вышли во двор и быстро свернули в переулок в сторону парка. В парке было тихо. Одинокие прохожие спешили, проходя мимо нас. Я начал понемногу успокаиваться и шел рядом с мамой. Она держала меня за руку, и это придавало мне уверенности. Мы не спеша прогуливались по дорожкам среди лип и акаций.

– Ну что Ирочка, ты успокоилась? Вот видишь, никто на тебя не смотрит. Ты очень симпатичная девочка. Веди себя естественно и все. Ты девочка.

– Мама, тебе нравится, что я как будто твоя дочка?

– Не как будто, а на самом деле. Мне и правда очень интересно самой, что у меня дочка. Это так возбуждает. Даже странно. Ты заметила, что я трусики не надела. Что, не заметила?

Мама, обернулась, посмотрев, не идет ли кто, и быстро приподняла подол сарафана. – Видел?

Я увидел её бритую писю.

– Мам, а можно я тоже трусики сниму?

– Ладно, снимай, только быстро. Я снял трусики и отдал их ей. Мама положила трусики в сумочку, и мы пошли дальше.

– Мам, так интересно все. Классно.

– Я знала, что тебе понравится. Давай вернемся, на сегодня хватит.

Мы быстрой походкой вернулись домой и закрыв за собой дверь обе засмеялись. Мама обняла меня и поцеловала в губы.

– Ты моя храбрая девчонка. Давай быстро в ванную, я сейчас приду.

Я быстро разделся и налил ванную. Горячая вода приятно наполняла теплом. Вошла мама, уже раздетая и тоже погрузилась в ванную. Мы не торопясь плескались в теплой воде.

– Иди ко мне- сказала она тихо. И загадочно улыбнулась. Я переместился в её объятия и прижался к ней, такой мягкой и горячей. Шумела вода в кране, наполняя ванну, а мы лежали, плотно обнявшись в нашей большой чугунной ванне. Мама вытянулась во весь рост, а я устроился на ней сверху. Она погладила меня по щеке, глядя на меня как-то по-особенному. Потом обняла меня еще крепче прижав к себе.

– Что мам? – Она не ответила, а вместо этого поцеловала меня в губы долгим нежным поцелуем.

– Знаешь, у меня сегодня какое-то особенное настроение. Я стесняюсь тебе сказать, но после того как я увидела тебя девочкой, я поняла какой ты красивый мальчик. Говоря это, мама гладила меня по спине и чуть сжимала мою попку. Не зная, что мне делать, я тоже поцеловал её в ответ. И тогда она, не отрываясь, стала целовать меня в засос, обхватив мою голову.

– Извини, я что-то увлеклась, – сказала она, оторвавшись от меня и тяжело дыша.

– Мама, а мне очень понравилось. Ты ещё меня так поцелуешь?

– Дурачок, я ведь могу и не остановиться. Думаешь это игрушки?

– Ну и не нужно останавливаться. Давай не останавливаться.

– Замолчи. Поцелуй мне грудь. – Мама чуть выгнулась вперед, приподняв грудь и откинув голову. Я стал целовать её нежные соски по очереди, стараясь делать это с нежностью. Она обнимала мою голову и затылок.

– Какой ты все-таки нежный. Прикуси их чуть-чуть зубками. Покусай меня.

Мама изогнулась еще сильнее напрягая все тело. Я старался изо всех сил, чтобы ей было хорошо.

Понемногу она раздвинула ноги, и я провалился, оказавшись между ними. Мой живот прижался к её писе.

– Подожди, подожди. Мне надо успокоиться. Полежи тихо. – Она тяжело дышала. По телу её пробегала дрожь.

– Мне так хорошо сейчас было. Я чуть не кончила. Ты не понимаешь. – Мама продолжала меня гладить и прижимать к себе.

– Почему я не понимаю. Я же тоже кончаю, когда ты дрочишь мне писю. Мама, давай я помогу тебе, хочешь? У меня получится. Ты не бойся, я уже большой. Ты мне только скажи, как тебе лучше сделать. Я все сделаю.

– Всё-всё сделаешь? Ладно, я пошутила. Все не надо. – Мама согнула ноги в коленях и раздвинула их по шире. Бросив на меня быстрый взгляд, она неуверенно спросила меня.

– Давай поиграем с моей писей? Ты уже там все видел у меня. Вот смотри. – Она двумя пальцами растянула писю, открыв вход в свою дырочку.

– Всунь туда свои пальчики. Ну-же смелее. Вот так. Я помогу. Теперь осторожно двигай ими.

– Мама, там у тебя все такое мягкое. Я правильно делаю?

– Да все хорошо малыш. Только не останавливайся.

Я аккуратно двигал пальцами в её писе, стараясь не причинить ей боль, а мама терла себе сверху и сжимала грудь. Закрыв глаза, она вся сосредоточилась на своих ощущениях. По её телу пробегала легкая дрожь. Я продолжал двигать пальчиками внутри её писи, стараясь попадать в такт с её движениями. В этот момент я хотел только одного, чтобы маме сделать еще лучше, ещё приятнее, и чтобы не разочаровать её в своих способностях. Я пристально наблюдал за ней и за тем что с ней происходило, и чувствовал всю важность момента и моего участия в нем. И вдруг произошел как взрыв. Мама вся дернулась, изогнулась, и напряженно застыла на мгновение. Затем стала медленно расслабляться как бы в полузабытьи. Не открывая глаз, она осторожно отвела мою руку, и произнесла сдавленным тихим голосом.

– Всё, всё. Оставь.

Она, обессиленная и расслабленная, зажав свою писю ладошкой, лежала с закрытыми глазами.

– Мам, ты как? – спросил я неуверенно, совершенно не ожидав такой бурной реакции, и приведшей меня в удивление и замешательство.

– Все хорошо. Мне очень хорошо, мой милый. Сейчас. Надо отдохнуть. Ляг со мной.

Я прилег рядом с ней обнявшись, и мы тихо полежали несколько минут. Мама открыла глаза и нежно посмотрела на меня.

– Ты не испугался, малыш? Я так неожиданно сильно кончила. Ужас. Я вот так давно не кончала.

Ты еще тут со своими пальчиками. Надо успокоиться.

– Мама, а тебе писю не больно? Давай посмотрим, как она.

– Нет, мой милый. Все хорошо. Посмотри, если хочешь. – Она раскрыла ноги, и я приблизился чтобы лучше рассмотреть. Её большая и влажная пися раскрылась мне навстречу. Я осмотрел её внимательно потрогав осторожно пальчиками. И эта мамина пися показалась мне такой родной и близкой, через которую мама получила столько радости, что на меня нахлынула вдруг волна нежности к ней. Подчиняясь импульсу я неожиданно для себя поцеловал её. Потом еще раз.

– Ты что малыш? Тебе она так понравилась? Ах ты мой милый. Какой ты все-таки нежный у меня. Тебе приятно это? Я прямо не знаю, что и сказать. Ну ладно, маленький, пусть тогда она побудет твоей игрушкой. Если тебе это нравится. Мне только приятно будет. Я тоже поцелую твою писю, если хочешь.

Мама расслабленно легла в ванной бесстыдно широко раскинув ноги и подставив мне свою писю.

Я, неожиданно получив разрешение и полный доступ к ней, продолжил играть с писей, все более увлекаясь этой игрой. Пальчики мои уже смело заходили куда хотели, и мой язык подробно изучал все изгибы и складки, то упруго проходя по верху до самого лобка, то погружаясь внутрь на сколько это возможно. И ещё запах. Этот необычный пряный запах её выделений будоражил воображение. Все лицо моё было мокрым от её писи потому что сколько я её не вылизывал, она все равно оставалась мокрой. Мама молча наблюдала за мной иногда закрывая глаза и замирая.

– Ну что милый, ты наигрался с ней? Дай ей отдохнуть немножко. Отпустишь?

– Мама, а ты знаешь, как мальчишки называют писю? Знаешь?

Мама озорно посмотрела на меня. – Ну ка как? Скажи.

– Ну, я стесняюсь.

– Нет уж говори, раз начал.

– Ну можно я на ушко тебе скажу? Я прижался губами к её уху, и помедлив в нерешительности прошептал. – Пизда.

– Да? Они так говорят? Ну да, все правильно. Ну и ты так называй. Давай громко скажи. Я люблю мамину Пизду. Давай, говори.

Я сел, глядя на нее произнес: – Я люблю Мамину Пизду.

– Ну вот, мы теперь знаем, как её зовут. Значит тебе нравится моя Пизда? Нравится?

-Да нравится. Я люблю твою Пизду. Она вкусная.

Мама рассмеялась. – дурачок ты. Она не вкусная, а сладкая. Запомни. Ну иди ко мне, мой маленький любитель. Пизду он мою полюбил вдруг. Посмотрите на него. Давай мамочка тебя приласкает, а то все я да мне.

Мама положила меня рядом и начала нежно гладить меня по всему телу. Брать мою писю и тереть её своими пальчиками. Мне было очень приятно и спокойно от её массажа. Я лежал и смотрел как она это делает. А она в это время терлась своей грудью по моей груди и животу.

Потом она, взглянув на меня и нежно улыбнувшись, осторожно взяла мою писю себе в рот и обсосала её как леденец.

– Тебе нравится так? – Я молча кивнул.

– Хочешь ещё? – И не дождавшись ответа она снова взяла её в рот, теперь уже надолго. Мне было очень хорошо в её теплом, и влажном рту. Мой писюнчик постепенно стал твердый как пружинка, а мама продолжала его сосать, нежно потирая языком.

– Какой он у тебя стал твердый. – Она лизнула мои яички и вновь взяла его в рот. Я прогнулся вперед чтобы ей было удобнее, и писюн вошел ещё глубже, а мама начала двигаться, и продолжала так пока меня самого не накрыло волной. Потом еще подержала его во рту какое-то время, и облизав, наконец отпустила его и посмотрела на меня торжествующе улыбаясь.

– Ну как я тебя? Неплохо, правда? Вот и ты теперь кончил. Жалко, что ты еще маленький, а то бы залил меня сейчас. Хорошо тебе? Вот и мамочка тебе помогла, правда? Да, что-то мы с тобой заигрались сегодня. К чему бы это?

– Мама, давай всегда так играть будем. Нам с тобой так хорошо от этого.

– Да, у нас неплохо получается. Я тоже заметила. Только вот рассказывать об этом не нужно.

– Представляешь, как все удивятся, когда узнают, что ты с мамочкой. . . Она замолчала.

– Что я с мамочкой?

– Ну, ты с мамочкой ебёшся, вот что.

– Ой, мама, мы что ебались?

– Ну нет конечно. Но и до этого недалеко. Ну ладно, что ты рот раскрыл. Отомри. Давай вытирайся и пошли ужинать. Что-то я уже проголодалась. Сейчас покушаем, потом телек посмотрим и спать пойдем. А там мамочка тебя погладит или ты её. Как уж получится.

было нельзя — я же давно и крепко сплю! Плюс был только один — неудобное положение не давало мне заснуть. Поэтому часа через полтора я дождался. Мама тихо встала, одела халат, как и в первый раз подошла к нам, убедилась что мы спим и неслышно выскользнула в дверь.

Я ринулся к окну. Заняв наблюдательный пост, шепнул околачивающемуся там Олегу:

— Она идет!

— Тихо, дурень! Молчи! Трусы сними и когда позову, тихо подойди ко мне. Понял?

Мама показалась из-за угла и я не ответил, торопясь снять трусы пока она еще далеко и не услышит шороха травы. Без трусов трава щекотала мошонку, член и зад, но я терпел, затихнув и прикинувшись кустом.

— Ты пришла! — Олег поцеловал маму.

— Ждала пока дети заснут. — пояснила она, помогая ему расстегивать халат. — Но, Олег, это в последний раз!

— Почему? Тебе со мной плохо? — мамин лифчик полетел в траву.

— Нет, но… — она по очереди приподняла ноги и в траву полетели трусики. — Я чувствую себя шлюхой.

— С чего ты это взяла!?

— Да-а-а! — произнес Олег с придыханием сунул руку ей между ног, которые послушно раздвинулись. — Потому что я тебя хочу именно в этом качестве. Я не знаю, какая ты в обычной жизни, но секс с тобой — это волшебно!

Мама замолчала, подставляя его руке свою промежность. Олег присосался к ее губам, охотно ответившим на поцелуй.

— А теперь — оторвался он от нее — Раз мы выяснили для чего встретились, я хочу чтобы ты сделала мне минет.

Он надавил ей на плечи. Мама некоторое время сопротивлялась, но потом, опустившись на колени, взяла его член в рот. Мужской половой орган в мамином рту на расстоянии метра подействовал на меня как… я даже не знаю как сказать. В голове что-то взорвалось и очнулся я, ощущая на сжимающей член руке липкие капли. Причем я понял, что помню каждую секунду этого времени, как мамины губы скользят по стволу, а ее щеки втягиваются каждый раз, когда она всасывает его. Олег уже положил ее на спину и трахал лежа.

Его зад дергался прямо передо мной, между расставленных полных бедер, а чуть наклонив голову я мог видеть как член скрывается в мамином отверстии, плотно охваченный губками. Там все блестело от смазки, она растеклась даже по бедрам. Мама охала и постанывала, негромко и от того еще более возбуждающе. После ее первого оргазма Олег поставил ее раком, задом ко мне, воткнул член и несильно пошевеливая им, сделал знак мне. Мама продолжала постанывать, раскачиваясь на его члене.

Олег выдернул из нее член и неслышно отодвинулся. Я, весь дрожа, встал на его место. Мамин выпуклый зад призывно покачивался передо мной, словно Олегов орган все еще был в ней. Я положил на ягодицы ладони, чуть дотронувшись, в глубине души боясь что она меня опознает, и плавно ввел член в мамино влагалище. Она сразу подалась назад, заждавшись чего-нибудь, что могло заполнить это отверстие.

Член охватило невероятным жаром. Мамины соки потекли по мошонке. Я, замерев, стоял, ожидая что вот сейчас она догадается что это не Олег, но мама продолжала, постанывая, елозить на моем, превратившемся в камень, члене. Оцепенение прошло внезапно и я, уже цепко ухватившись за мягкие ягодицы, принялся ее трахать. Она ахала и подмахивала, сполна наслаждаясь совокуплением. Я чувствовал себя в раю, даже мелькнула мысль что дальнейшая жизнь бессмысленна, ибо большего наслаждения я не получу никогда. Я ошибался — когда мама в очередной раз кончила, ее влагалище вытворяло с моим членом такое… описать это невозможно. Я почти сразу наполнил ее спермой, натянув на себя до упора.

Член выбрасывал в нее последнюю порцию, когда она обернулась. Мое наслаждение мгновенно сменилось ужасом.

— Федя!? — еще расслабленно, с блаженным выражением лица спросила она. — Федя!!!?

Я застыл, все еще с членом внутри нее, вцепившись в ягодицы. Мама вывернулась и залепила мне оплеуху:

— Ты…! Как ты мог! — и мне прилетело по другой щеке.

Я съежился под градом ударов, несильных, но многочисленных. Мама ругалась, плакала и причитала. Олег не показывался, видимо почел за лучшее сбежать от маминого гнева. Устав, она села на траву и разрыдалась.

— Мам… — дотронулся я до плеча.

— Уйди, подонок! — взглянула она на меня, схватила халат и убежала.

Я остался в растерянности. Что теперь будет я даже боялся предположить. Подобрав забытые трусики и лифчик я вошел в дом. Через дверь, в окно теперь лазить не к чему. Мама лежала на постели лицом в подушку и всхлипывала. В какой-то мере я ее понимал. Пойти изменять мужу и оказаться изнасилованной сыном — это уже слишком. Именно изнасилованной! — сказал я попытавшемуся возразить внутреннему голосу — А как иначе называется секс с кем-либо вопреки желанию? Я положил мамино белье на тумбочку и залез под одеяло. Само собой, ни о каком сне не было и речи. Я ворочался, мама всхлипывала в подушку, но вроде бы пореже чем вначале. Через час я рассудил, что надо как-то объясниться и просить прощения, причем, чтобы не изводить себя, лучше сделать это сразу. Я заставил себя подойти и сесть на мамину кровать.

— Уйди! — приказала она.

— Мам… ну прости…

Я лег рядом, но под одеяло не полез, зато положил руку ей на плечо.

— Федь… — всхлипнула она. — Как ты мог?

— Мам, ну… не сдержался, прости. Ты такая была… Ну не смог я!

— Но я же не посторонняя тетка… там еще понятно. Я же мать тебе!

— Ма, а знаешь… я тебе признаюсь… от того что это ты у меня еще больше крышу снесло.

— Извращенец! — она перевернулась на спину и посмотрела на меня. — Ты с самого начала там был?

— С начала. — и в этом признался я, умолчав что уже не в первый раз.

— И видел, как мы с Олегом? И слышал?

— Да.

— И что ты теперь обо мне думаешь?

— Ты самая лучшая!

Осмелев, я залез под одеяло и прижался к ней, обнимая и чувствуя под рукой мягкий живот, только теперь сообразив, что мама лежит в том же виде, в каком прибежала