В бане с сестрой

Часть 1. Встреча через много лет.
У меня, как и у многих других, есть двоюродная сестра. Когда я ещё не учился в школе, и мне было лет пять, она с родителями приезжала к нам в деревню, и мы были рады ей. Она много нам рассказывала и читала и мы хвастались, что к нам из города приехала сестра. Таня, так её зовут, старше меня на несколько лет и тогда, она мне казалась большой и высокой. Наверное, потому, что я был ещё маленький.
Больше я не могу вспомнить её приезд ни разу, хотя много раз вспоминая её хотел увидеть когда мне уже было двенадцать и пятнадцать лет и я часто с другом пропадая в лесу занимался этим. Одним словом, как и все мальчишки, или почти все, мы дрочили днями напролёт, то загорая и купаясь голышом где-то вдали от всех, или просто гуляя по полям и ближайшим лесам. Я к чему это всё вспомнил, просто на днях мне позвонила она и спросила у меня разрешения приехать в гости. Я от радости даже стал заикаться и дрожащим голосом пригласил её. До приезда оставалось два дня, и я думал, что и как. Мысленно строил диалог с ней и думал, на какие темы с ней говорить, ведь, по сути, мы виделись больше тридцати лет назад и были уже не те. Хотя она, по-прежнему, для меня была той как в юности , красивой и очень симпатичной.
Чем меньше оставалось времени до приезда сестры, тем больше в голову лезли мне навязчивые идеи как покрасоваться перед ней голышом. Многие эротические фантазии раньше у меня всегда возникали с мыслями о ней. Тут же придумав и разыграв в мыслях ситуацию, я думал, как оправдываться перед Таней, если это её обидит или разозлит. Я не знал о ней ничего, и это было очень сложно. Как у неё сложилась жизнь как личная, так и семейная и даже не мог подумать тогда, как она узнала мой телефон и адрес. Но всё же несколько вариантов, в которых моё случайное обнажение перед ней можно оправдать и не обижаться на меня, у меня были.
Вот наступил тот день, это был август, и погода стояла просто как на заказ. Светило солнце и было тепло или даже жарко. Отпросившись на работе, я пошёл на остановку и ждал там автобус. Вскоре я заметил его вдалеке и моё волнение усилилось. Я даже не знал, как она сейчас выглядит. Когда дверь открылась и вышла женщина средних лет, небольшого роста метр шестьдесят-шестьдесят пять. Тёмные волосы, короткая стрижка. Симпатичная. Среднего телосложения. Даже чем-то мне напомнила актрису Н. В. Больше никто не выходил. Я понял что это она и встав со скамейки направился к автобусу. Заметив меня, она спросила.
— Сергей?
— Да, а вы Татьяна – спросил я следом.
— Да – ответила она.
Я подошёл и взял у неё сумку, и мы направились в сторону моего дома.
— Серёж, давай сразу на ты, а то как-то неудобно. – предложила она и я с радостью согласился так как у нас в селе все общались на ты, просто и без фамильярностей.
Я шёл рядом и нёс её чемоданчик и рассказывал про наше село, где что находится. Дома я уже познакомил сестру со своим участком и рассказал где что, если вдруг ей что-то будет нужно, а я в это время буду на работе.
— Ничего, скромно, но со вкусом, тихо, уютно и никакой суеты – сказала Таня.
Дальше мы Сели пить чай и обедать, так как время было обеда. Долго разговаривали, чтобы как то узнать немного друг о друге, а позже я предложил ей баньку с дороги, чтобы усталость смыть и Таня не отказалась. Оставив её в доме, я пошёл топить баньку. Вода уже была натаскана и дрова тоже. Через пару часов можно было уже идти мыться и даже париться. Я показал и рассказал Тане где что и как и она пошла в баньку а я стал думать как бы мне использовать этот шанс и сверкнуть голышом перед ней и тут меня осенило. Кровать Тани стояла как раз возле окна, и она могла всё видеть, что происходит в огороде и возле бани. Как только Таня пришла домой, и я пожелал ей — С лёгким паром. Я взял свою одежду и тоже пошёл мыться, иногда поглядывая в банное окно, не маячит ли сестра в доме у окна. Вскоре я заметил её и меня даже бросило в дрожь но я не стал долго думать чтобы не передумать и выскочив из бани в огород, взял заранее приготовленное ведро с холодной водой и стоя боком в пол оборота к дому стал обливаться. Искоса я заметил, что Таня выглянула в окно и исчезла. Потом я снова забежал в баню и снова попарившись, увидел, как силуэт сестры снова замелькал в доме перед окном. Мой член уже был в полу возбуждённом состоянии и прилично оттопыривался в сторону. Я снова выскочил в огород и снова стал обливаться холодной водой и снова заметил, что Таня глянула в мою сторону. Облившись и помахав руками, словно я разогревался или зарядку делал, я снова забежал в баню и стал думать, как я всё это буду объяснять сестре. Но объяснять ничего не пришлось. Когда я вошёл в дом, Таня тоже поздравила меня с лёгким паром и предложила наладить чаю, и я не отказался. Я всегда дома делал всё сам, и за мной никогда не ухаживала женщина, тем более такая симпатичная и красивая. А когда я взял бокал и сел на свою кровать и стал небольшими глотками пить горячий ароматный чай, Таня спросила меня.
— Давно закаливаешься?
— Ага, сколько тут живу один – ответил я.
— Не боишься, что соседи увидят? – спросила Таня.
— Нет, старики редко в огород выходят, а другие из-за бани и не заметят ничего – пояснил я, словно мои действия были вполне нормальны и в них ничего противоестественного не было. Тут же опомнившись или сделав вид, что мне стало неудобно, стал перед сестрой извиняться и говорить, что совсем забыл, что я сейчас не один. Даже не подумал, когда в бане был.
— Ничего страшного, я часто видела, как нудисты обливаются для закаливания, когда ходили в походы.
— Расскажешь потом – попросил я.
— Если тебе интересно, то расскажу – спокойно ответила Таня.
Мы долго общались и рассказывали друг другу о себе, и Таня рассказала, когда и как она видела нудистов, как те бегали голышом и обливались ранним утром водой, а потом, посмотрев на меня, спросила.
— А ты случайно не нудист?
Я не знал что ответить. Она застала меня этим вопросом просто врасплох и я чуть смутившись ответил правду.
— Да бывало что нудил так сказать по нашим сельским меркам, купался и загорал голышом – ответил я и понурив взгляд в пол стал ждать что она ответит.
— Ладно, Серёж, я хоть и не приверженка нудизма, но люблю природу и люблю гулять. А то, что кому-то нравится гулять без одежды так это дело каждого кому как ходить на природе – сказала она, и мне сразу стало как-то легче.
Мы снова переключились на то, как у кого сложилась жизнь и тему нудизма больше не затрагивали в этот вечер. Легли спать уже поздно. Таня легла первая и быстро заснула, а я сходил всё закрыл, кое-что по хозяйству сделал на улице и тоже, как и привык дома, разделся и лёг спать как всегда голышом. Даже не подумал, что на другой стороне комнаты спит сестра. Натопил комнату жарче, так как не знал, как будет Тане. А ночью разбрыкался и одеяло сползло на пол. Таня видно ночью вставала и увидев меня в таком виде осторожно прикрыла что я не почувствовал. Утром когда вставал на работу Таня была уже на кухне и я увидев что голышом почувствовал неудобство Таня первая сказала.
— Натопил так жарко, что и сам разбрыкался ночью, и я ворочалась. Пришлось тебя укрыть, чтобы утром не замёрз, а у тебя даже утром тепло.
— Да дом тёплый, натоплю вот так и могу сутки не протапливать, всегда будет тепло. А потом добавил.
— Таня извини, что снова заставил тебя, созерцать меня голым. Забыл совсем. Я всегда так сплю дома.
— Всё нормально, не стоит под меня подстраиваться. Ты ведь у себя дома – сказала она.
Я немного опешил, но потом добавил, что буду впредь предусмотрительнее. Я встал и перекусив ушёл на работу а Таня осталась дома и хозяйничала пока я не вернулся вечером. Так прошли два дня, и вот наступил выходной. За всё это время я ещё как бы случайно показался перед сестрой голышом пару раз, но она даже не заострила на этом внимания, лишь искоса бросив короткий взгляд, и снова стала читать книгу.
В выходной, когда я проснулся, Таня ещё спала, и я протопил печи и поставил чайник. Его шум и разбудил её. Она встала, и мы сели завтракать, а потом она спросила меня.
— Чем будешь сегодня заниматься.
— Так особо нечем – ответил я.
— Может, покажешь мне, какая у вас тут природа, озеро я видела со двора большое – спросила она.
— Конечно, покажу – обрадовался я, и стал помогать ей, убирать со стола. Потом подождал, когда она переоденется, и мы пошли в лес. Было тихо и спокойно даже не было слышно шума машин, хотя трасса проходила в полукилометре, и она сказала.
— Как тут тихо у вас!
— Да, у нас тут такая тишина, что летом слышно как насекомые жужжат – сказал я что первое пришло в голову.
Мы шли вокруг озера а потом свернули в лес по лесной дороге. Таня расспрашивала меня о моей жизни, а я в свою очередь расспрашивал её. Так мы шли дальше и с каждым шагом узнавали друг о друге всё больше и больше. Я давно так ни с кем не разговаривал по душам и так был увлечён, что даже не заметил, как мы дошли до карьера. Карьер был заброшен не один десяток лет и по его склонам уже вырос молодой лес, а на дне было небольшое озеро.
— Как тут красиво – сказала Таня.
— Да я тут часто летом купаюсь, а зимой катаюсь на лыжах — ответил я.
— У меня тоже дома есть лыжи, но я давно на них уже не ставала – ответила Таня.
— Приезжай зимой, и вместе покатаемся – пригласил я её.
— Хорошо, ловлю на слове и спасибо за приглашение. Обязательно приеду – сказала Таня.
— Серёж, а ты тоже купаешься голым? – вдруг спросила Таня.
— Да, если рядом нет никого – ответил я на заданный врасплох вопрос.
— Здесь на карьере или у себя на озере тоже – уточнила сестра.
— И там и тут бывает – ответил я и мы снова переключились на разговоры о жизни и прочие житейские проблемы. Так мы гуляли несколько часов по лесу и ничуть не устали, а когда уже на обратном пути проходили мимо озера, Таня спросила.
— Покажи, где ты на озере воду набираешь?
На подходе к селу мы вернули вдоль камыша, и подошли к деревянным плотицам, по которым я проходил метров двадцать и черпал воду. Озеро за последние годы из-за засухи сильно обмелело и вода которая была чуть ли не у самых огородов отошла от края метров на тридцать и образовался песчаный пляж где во многих местах он зарос кустарником и камышом. Таня подошла и увидев на досках лёд повернулась ко мне и сказала.
— Как ты тут ходишь, сплошной лёд. Ведь можно упасть в воду.
— Вот я и натаскиваю воду, чтобы ты не ходила. Моя то обувь с небольшими шипами и не скользит и я подняв подошву показал Тане несколько вкрученных шурупов.
— Сам придумал? – спросила она.
— По телику видел в одной передаче – ответил я.
Мы постояли ещё немного у кромки воды и открыв калитку через огород вернулись в дом. Вечер прошёл в спокойно обстановке за стаканом чая и долгим общением что мы заснули уже ближе к полуночи. Впереди было воскресенье, ещё один выходной а там мне снова надо было на работу и я проснувшись рано решил наносить воды в баньку и домой чтобы Тане не заморачиваться по этому поводу. Таня крепко спала и я подумал что нагулялась вчера на свежем воздухе и спит так крепко и чтобы не будить её я осторожно вышел на кухню и глянув на свою курточку которая была с резинкой по низу и меня словно током ударило. Это был шанс испытать себя и получить порцию адреналина. Таня всё равно спала, и я быстро снял штаны и на себя надел только курточку. Моя попа была прикрыта наполовину , а впереди всё было на виду. Обычно я так ходил дома в рваной телогрейке, она была чуть длиннее и даже в морозу, небольшие, я мог позволить так наряжаться. Курточку дома я не надевал из-за боязни порвать. Идея мне понравилась и в этот раз я надел курточку и взяв в руки два пластиковых ведра осторожно вышел во двор и стал носить воду в баню. Кругом было тихо, и я не боялся, что меня кто-то увидит, про сестру даже не подумал, ведь она ещё спала.
Сходив на озеро четыре раза, я наносил полный горячий котёл и в бак холодной воды, а затем подошёл к колодцу и стал набирать воду из него в дом. Набрав воду, я взял вёдра и пошёл к дому. Осторожно приоткрыв дверь, чтобы не разбудить Таню, я просунул в притвор одно ведро, затем вошёл сам, и втянул за собой второе ведро, и осторожно поставив их возле порога, я выпрямился и повернулся к столу и ахнул. Таня стояла на кухне и готовила завтрак, а на плите уже закипал чайник. Я растерялся и не знал что сказать, машинально прикрывшись руками.
— Я вижу на улице тепло, не замёрз? – спросила она с улыбкой на лице.
Таня бросила на меня короткий взгляд и спросила.
— Ты завтракал?
— Нет – ответил я.
— Ну, тогда помогай на стол накрыть – скомандовала она и подвинула мне чашки и хлеб.
Я быстро натянул висевшие на вешалке штаны и снял курточку и вымыв руки стал помогать сестре. Когда мы уже завтракали, Таня спросила меня.
— Не боишься, что кто-то увидит тебя?
— С озера я один воду ношу, у соседей колодцы, так что не боюсь – ответил я.
Мы завтракали, и я не выдержал и спросил.
— Таня, а ты давно проснулась?
— Почти сразу же, как ты вышел, и скрипнула дверь – ответила она.
Я понял, что она видела меня, как я носил воду, и не решался даже заговорить об этом. Внутри всё клокотало и колотилось, а сердце готово было выпрыгнуть от стыда и такой неудобной ситуации. Хотя разве он был у меня тот стыд то? Подумал я и сам же себе ответил. Если бы был, то я ни за что не разгуливал перед сестрой в таком виде. Мне даже стало как-то неудобно перед ней, и я тут же извинился.
— Не бери в голову, всё нормально – ответила Таня.
Позже мы прогулялись по селу, и я ей показал, кто из моих знакомых, где живёт. Обошли вокруг наше озеро и вернулись домой. Всю дорогу общались, и за общением, Таня снова выпытала у меня некоторые мои тайны, что я признался в этом и даже сам не заметил, как это случилось. Таня задавала мне самые обычные вопросы, кто живёт в этом огромном доме? Куда ведёт эта дорога? Сколько идти вокруг озера? А потом взяла и спросила.
— Серёжа, а ты часто вот так в таком виде за водой ходишь на озеро?
— Да. Ой – проговорился я и смутившись отвёл взгляд от сестры.
— Да ладно тебе, если тебе нравится я же не могу тебе этого запретить, тем более я в среду, наверное, уеду. – сказала она.
Я сразу как то загрустил и некоторое время молчал, и Таня поняла, в чём дело, и тут же сказала.
— Ты не переживай, ты же меня пригласил покататься на лыжах так что я разберусь дома с делами и приеду – ответила она.
Я понял, что она не обиделась на меня, и во спрял духом.
Вернувшись, домой, я затопил обе печи и пошёл топить баню, чтобы помыться перед рабочей неделей. Таня принялась готовить ужин, так как обед мы спокойно с ней прогуляли. Как только баня была готова сестра ушла мыться, а после её возвращения и я пошёл вымыться и снова, чтобы покрасоваться так, сказать перед сестрой, выглянул в окно и заметив что её фигура мелькает возле вышел на огород и стал обливаться холодной водой. Проделав это дважды, с некоторым промежутком, я вернулся домой. Мы сели ужинать и просто общались и Таня, как бы, между прочим, спросила меня.
— Не холодно ледяной водой обливаться, на заморозишь – сказала она с неким двойным умыслом и улыбнулась.
— Нет, я уже привычный – ответил я просто не поняв смыла сказанного и не поддержав разговор.
Два последующих дня пролетели незаметно. Работа и я домой приходил только под вечер. Ужин, немного общения с сестрой. Потом протапливал печи, чтобы утром было тепло, а затем разделся и лёг на боковую. А в среду сестра уехала, и я только смог отпроситься на часок, чтобы проводить её до остановки и посадить на автобус.
Перед отъездом она обещала приезжать чаще, но как это понимать я тогда не знал. Вместо тридцати с лишним лет может через пятнадцать или раз в год, а может раз в полгода. Я, конечно, не надеялся, что она приедет быстро, и ждал её каждые выходные, но сестра всё не приезжала и не приезжала. Я подумал тогда что может на самом деле я чем то обидел её, но она не призналась в этом , а повела себя сдержанно и очень деликатно.
Продолжение следует…..


Категория: Группа, Свингеры, Наблюдатели, Мастурбация

— Ну, вы идите в первый жар, а мы с Танькой потом придём, — сказала тётя Вера и подала дяде Валере полотенца.
Я никогда до этого не бывал в деревенской бане, да и в сауне, по чесноку, был только два раза, а дома любил понежиться в ванне, потеребить своего петушка.
— Давай полезай на полок, — скомандовал дядя Валера, когда мы разделись донага в предбаннике и зашли внутрь. В бане было сухо и жарко.
— Эх, вот это то, что надо! Сейчас венички запарим.
Дядя Валера положил в таз два берёзовых веника, залил их кипятком.
— Чего стоишь, полезай, грейся.
Я забрался на полок, как назывались широкие нары. Чтобы не стукнуться головой о потолок, пришлось пригнуться.
— Да ты ложись, а то уши отгорят, — посоветовал дядя Валера.
Я вытянулся во весь рост, рядом пристроился дядя Валера.
— Что, не бывал в деревенской бане?
— Откуда? Мы же в городе живём.
— Знаю, что в городе, бывал я у вас. Когда ты ещё маленький был. Поди и не помнишь.
— Не помню.
— Зато родители твои сюда к нам каждое лето приезжают. Любят они баньку-то с веничком. Особенно батька твой. Уж на что я банщик, а он меня пересиживает. Эх, давай-ка я парку немного подкину.
Он встал с полка, плеснул на камни кипятка, и сразу сверху накатила волна жгучего воздуха.
— Эх, добро! — крякнул дядя Валера и снова лёг на полок.
— Ну, как там пар? — раздался из предбанника голос тёти Веры.
— Добрый! Заходите скорей.
— Сейчас, сейчас.
И через минуту дверь открылась, и в баню быстро шмыгнула голая тётя Вера, а следом за ней и Танька. Тоже в чём мать родила. Мой дружок сразу же встал. Чтобы скрыть это, я повернулся на живот.
— Танька, полезай к Ваське, — скомандовал дядя Валера.
Танька залезла на полок, вытянулась рядом со мной.
— Двигайся давай, а то батьке места не хватит, — сказала, устраиваясь с ней рядом, тётя Вера.
Танька придвинулась ко мне вплотную, и мне показалось, что от её тела в бане стало намного жарче. Устроилась тётя Вера, с краю, подкинув парку, лёг дядя Валера.
— Васька, как ты там?
— Нормально.
— Уши не загнулись в трубочку?
— Вроде нет.
— Молодец.
Пот с меня тёк уже ручьём, было невыносимо жарко, но прижатый к стене, я никуда не мог деться.
— Валерка, ты в бане что ли? — раздался с улицы мужской голос.
— А где же мне ещё быть?
— Помоги, а! Опять аккумулятор сел, не заводится зараза. Иди крутани ручку.
— Чо, приспичило? Край конец?
— Приспичило, Валерка. В село смотаться надо.
— Горит что ли?
— Не горит, а нада.
— Подожди, дай хоть ополоснуться.
Дядя Валера встал, налил в таз воды, стал полоскаться.
— Васька, ты там не перегрейся. Слезай давай, охолони в предбаннике.
— Да ничего, дядя Валера, — сказал я, хотя действительно дольше лежать было уже невмоготу.
— Слезай, слезай. У нас тут больницы нету, отваживать будет некому.
Пришлось мне со стоящим концом перелезать сначала через лежащую на спине Таньку, потом — через тётю Веру. Как я ни старался не касаться их тел, в тесноте бани это было невозможно. Я сполз на пол и боком, чтобы не видела лежащая с краю тётя Вера моего торчащего дружка, вышел в предбанник.
Почти сразу же вышел и дядя Валера.
— Я ненадолочко, — сказал он мне, кивнул головой на выход и щёлкнул себя по горлу. Я понял, что он пошёл не машину заводить, а выпивать, пока жена моется в бане.
— Васька, ты там не простынь, — предостерегла тётя Вера. — Не лето, поди. Давай-ко обратно. Вон хоть на лавке посиди.
Конец у меня немного опал, но я всё равно сильно стесняясь своей наготы, вошёл в баню и сел на широкую лавку возле двери.
— Ты чего такой робкий? — спросила тётя Вера. — Голых баб что ли не видал.
Я почувствовал, как моё лицо наливается краской.
— Ну, да где там у вас! — ответила сама себе тётя Вера. — Это мы тут все в бане вместе моемся. И родители твои, когда приезжают, тоже вместе с нами в баню ходят. Мы вон и с соседями часто вместе моемся. Чо тут такого-то? Испокон веков так было. Ох, едришкина жись! — спохватилась вдруг она. Сейчас ведь опять назаводятся до поросячьего визгу. Как это сразу-то не дотумкала. Вот паразиты!
Она слезла с полка, и тут я успел рассмотреть её соблазнительную фигуру. Женщина в тридцать пять лет была очень даже красива. Широкие бёдра, тонкая талия, большие груди, немного полноватые ноги и чёрный треугольник между ними… Воспользовавшись тем, что мать слезла с полка и стала наливать себе воду, Танька тоже слезла на пол и вышла в предбанник. Сидя, опустив голову от смущения, я всё же разглядел и её. Фигурка моей двоюродной сестры, которой так же, как мне исполнилось семнадцать лет, была, что надо.
Тётя Вера намылила шампунем голову, и теперь я мог смело рассматривать её соблазнительное тело. Её тазик стоял на лавке, на которой сидел я, поэтому она стояла ко мне боком. Её тугие груди возбуждающе качались в полуметре от меня, и мой дружок снова встал.
Смыв с волос пену, тётя Вера крикнула:
— Танька, иди спину мне пошоркай.
— Пусть Васька пошоркает, я ещё не охолонула.
— Ладно, только смотри, не простудись. Ты там хоть халат на плечи набрось.
— Да набросила уже.
Тётя Вера намылила мочалку и протянула мне:
-На-ко пошоркай мне спину-то.
Я взял мочалку, тётя Вера повернулась ко мне спиной, наклонилась вперёд, оперевшись руками о край лавки. Я стал несмело водить мочалкой по её спине.
— Ты чо так гладишь-то? Сил что ли нету, — хихикнула тётя Вера. — Давай шибче, да не только лопатки три, плечи тоже.
Мне пришлось придвинуться ближе, и когда руки с зажатой в них мочалкой натирали плечи и шею, низом живота я невольно прижимался к аппетитной попке своё соблазнительной тёти, хоть и пытался из всех сил отклячивать свою задницу.
— Ишь ты как он на родную тётю-то реагирует, — хихикнула тётя Вера. — Совсем уж большой вырос.
И сказала она это про меня или про моего дружка, я так и не понял.
— Ладно, ополосни спину-то, да забирайся на полок.
Она взяла из моих рук мочалку, легонько шлёпнула ниже спины, подгоняя в сторону полка. Я снова лёг на живот и боковым зрением стал наблюдать за тётей. Она намылила мочалку, прошлась ею по рукам, по грудям, по животу, раздвинула ноги и потёрла промежность, потом поставила на лавку одну ногу, намылила её, потом то же самое проделала со второй. Опять провела пару раз между ног. Вылила на себя воду из тазика, налила новой, стала полоскать волосы, после поплескала на себя, потом выпрямилась, вылила на голову содержимое тазика.
— Вы тут не балуйте. Рано Таньке, мала ещё. Слышишь, Танька? Иди давай мыться, а я побегу, пока мужики совсем не окосели. Да не ошпарьтесь кипятком-то. Танька, хватит на холоде сидеть, бегом на полок. Да попарьтесь как следует, а то этот шалопай нам сёдни и попариться не дал. Загорелось у него там…
Она вышла в предбанник, а вместо неё вошла Танька. Взяла ковшик, плеснула на каменку и легла рядом. Когда хлопнула дверь предбанника, спросила:
— А ты правда голых женщин раньше не видал?
— В интернете видел, сколько хошь.
— А живьём?
Я промолчал.
— Поня-а-атно! — протянула Танька. — Ну, что, париться будем? Ты сам или тебя попарить? Ладно, давай попарю, потом ты меня.
Она встала, взяла распаренный веник, смахнула с него воду на камни, те отозвались недовольным шипением. Подкинула пару и принялась хлестать меня веником. Было не больно, но не выносимо жарко. И вскоре я взмолился.
— Ладно, иди на пару минут в предбанник, охолони, потом меня попаришь. Через пару минут я хлестал свою двоюродную сестру по спине, потом она развернулась, и теперь передо мной возлежала красивая девушка с чертовски аппетитными сиськами. Я начал хлестать её веником.
— Да ты не так сильно, — подсказала девушка. — Легче надо, и от потолка воздух вниз гнать.
Я стал делать так, как мне рекомендовали.
— Ой, соски сгорят, — сказала Танька и накрыла груди ладошками. — Ох, и хорошо, хоть ты и не умеешь парить. Меня обычно мама хлещет да ещё двумя вениками. Вот это класс! Ладно, давай мыться.
Она поднялась с полка, распахнула дверь и стала наливать в таз воду. Потом подала ковшик:
— Налаживай себе сам.
Пока я наливал себе горячую и холодную воду, она намылила голову и пока мыла свои длинные волосы, я любовался её фигуркой. Конечно, мой дружок тут же отреагировал на эту красоту, и я отвернулся, чтобы Танька ничего не заметила.
Потом она так же, как мать, попросила потереть спину, так же повернулась ко мне попкой, нагнулась и оперлась о край лавки. И снова, как бы я ни старался отодвигаться, мой дружок то и дело касался сладкой попки.
— Ну, ты чего? — спросила Танька, когда я не нарочно коснулся её в третий раз.
— Чего? — не понял я.
— Пристаёшь, вот чего.
— Да ничего я и не пристаю.
— Не пристаёт он, а сам аж проткнуть норовит.
Я смущённо отодвинулся дальше.
— Ну и чего? — сказала Танька. — И кто мне плечи тереть будет?
И тогда я осмелел. Я прижался к её попке точащим членом и стал намыливать сестре плечи, стараясь как можно дольше продлить удовольствие. Она не возражала, наоборот раздвинула шире ноги, и мой дружок скользнул в промежность.
— Э, ты чего! — насторожилась девушка.
— Ничего, спину шоркаю, — использовал я сегодня впервые услышанное слово.
— Ладно, пошоркал и хватит. Поворачивайся, теперь я тебе шоркать буду.
Я послушно повернулся спиной, Танька долго тёрла мне спину мочалкой. Потом ополоснула водой.
— Ну, вы чо там, угорели что ли? — послышался из предбанника голос тёти Веры.
— Нет, мам, всё нормально, уже заканчиваем мыться.
— Попарились хоть?
— Попарились. Только Васька парить не умеет
— Да где же ему там в городе научиться то? Ладно, давайте скорее, там у меня уже на столе всё. Побегу, а то батька без меня как бы не наклюкался.
Леонид Лебедев
РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ. Глава 1
РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ. Глава 2
РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ. Глава 3
РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ. Глава 4
РОЖДЕСТВО В ДЕРЕВНЕ. Глава 5

© Василий Шаврин, 2019

ISBN 978-5-0050-5854-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Деревенская любовь

Валентина вошла в холл института. Молодая красивая девушка была желанна, и хотелось на ней жениться. К сожалению, у нее уже был жених Паша, мой знакомый. Валя подошла ко мне и поздоровалась. Слегка приобняла. Мы поговорили пару минут в ожидании Паши. Он пришел и сразу увел свою красавицу невесту. «Он понимает, какое сокровище у него в руках? Похоже, понимает».

В конце дня я заметил пальто Вали в гардеробе. В надежде снова с ней поговорить, я остался в холле. Прошел час. Обдумав план действий, решил устроить засаду на улице. В окно видел, как Паша проводил девушку в холл, помог надеть пальто, поцеловал. Он окинул холл взглядом, не нашел меня и облегченно отпустил руку Вали. Я отбивался от уколов совести. Девушка была чужая. Но ничего с собой поделать не мог. В Валентину влюбился неожиданно быстро, можно сказать мгновенно, сегодня утром в холле. Знаком с ней уже больше года. В институте встречались часто. И вот такая неожиданность.

Валя вышла в пасмурную погоду с улыбкой. Легкое пальто окружало ее уютом. Все ходили еще в плащах. Она мерила ногами асфальт, чеканила каблуками шаги. Улыбка удалялась от института. Моя засада была устроена грамотно, я вышел из магазина, и мы столкнулись. Она извинилась и засмеялась, узнав меня. Мы пошли вместе. Ей было нужно на автовокзал. Уезжала на выходные к родителям в родную деревню. «Городок», – говорила она.

Купив билет, мы бродили в ожидании автобуса. Посидели в кафе, купили подарки ее младшей сестре. Заняли очередь на автобус. Было прохладно и ветрено. Ей не показалось большой вольностью, когда я заслонил ее от непогоды и прижал к себе. Она случайно коснулась моих ладоней:

– Какие холодные!

Сама засунула их в расстегнутое пальто. Руки ощутили тепло живота и взялись за пояс джинсов. Пальцы опустились ниже.

– Какие холодные! – снова повторила Валя и поцеловала меня в губы.

– Молодые люди! – сделали нам замечание в очереди.

– Поедешь со мной? – манила Валя.

Автобус уносил нас города.

– Надо бы родителям позвонить!

– Давай отъедем подальше. Они тебя вернут!

Отец меня выслушал и передал трубку матери:

– Глупостей не наделай!

В поселок въехали в темноте. Неосвещенные улицы осени были особенно черными и сырыми. Под ногами хлюпала вода, скоро она проникла и в обувь. Валя вела меня за руку. Скрипнула калитка. На крыльце зажегся свет.

– Собаки нет. Не бойся!

Через низкие двери зашли в дом. Нас встретила сестра Аня.

– Родители еще на работе, будут поздно.

– Вот, жениха тебе привезла, из института, как обещала! Виктор, встречай, люби и жалуй!

Девушка подошла ко мне ближе, чтобы рассмотреть. Она словно оценивала подарок, принимать – не принимать. Я стянул свитер и напряг мышцы под футболкой. Не был качком, но кое-что имелось показать. Покупательница приблизилась еще и провела руками по плечам.

– Бери, не прогадаешь! Городской, будущий инженер. В город уедешь, по тротуару гулять будешь!

– На кой мне твой тротуар. Не возьму!

– Как хочешь, через всю область для тебя везла!

– Мне высокие парни нравятся! Очень высокие. Может, Тане предложить?

– Что, сразу Тане! Себе пригодится! Целуется приятно, руки мягкие, городские, не матерится. Потом не проси!

– Сам прибежит, если захочу. Сама знаешь!

– Аня, ты дошутишься!

– Здесь покажешь или в баню пойдем?

– Мыть его поведешь? – вытирала руки Аня.

– Могу тебе доверить.

– Виктор, за мной! Одежду оставь! Ты с нами?

– Нет, давайте без меня. И не сильно его мучайте.

Мы вышли в темноту. Контуры бани светились светом из щелей и окна.

– Я уже устала ждать!

В предбаннике сидела голая распаренная девушка. Рыжая Таня провела по мне горячими руками, ее дыхание еще парило.

– Сойдет! Какой хорошенький! Не жалко отдавать? Приворожу, не вернете! Как звать?

– Виктор, – ответил я.

– Какой послушный! Все, беру! Дура ты Анька! Такое из рук выпускаешь!

– Мне высокого жениха надо!

– Потолки белить? Или сено кидать? А, поняла! Хочешь на него прыгать во время поцелуя. Пару раз прыгнешь, шею ему свернешь. Посмотри на себя, как разъелась!

– У меня здоровый будет, как Борька!

– Вот и бери этого дурака! Меньше проблем и мать его будет довольна!

– Взяла бы. Родители прибьют! Или он нечаянно пристукнет!

– Ладно, Виктора к себе забираю. Завтра приходите посмотреть.

– Валя ругаться будет.

– Не будет. Она уже забыла, до завтра не вспомнит. Одежду его принеси. Заморозите жениха. Мне его еще продать надо.

Рыжая девушка была хрупкой. Плоская грудь и внизу было все, как у девочки.

– Посмотри, посмотри. Хороший! – гладила меня по голове. Руки были приятными, особенно, когда опустились вниз.

– Бедненький! Они тебя уже подоили. Ничего, я подожду. Молочком сейчас напою, сметанку откроем. Любишь сметанку?

Аня принесла мою одежду. Рыжая понюхала.

– Ты его отмывай, потом ко мне. А я пока с одеждой позанимаюсь. Он в Вальку влюбился. Одежда пахнет.

Аня поддала парку и уселась рядом.

– Женим тебя скоро. Только невеста некрасивая. Зачем тебе такая, как Валька? Все красавицы вредные и завистливые. А мы тебе хорошую нашли. Будешь доволен. Родители еще спасибо скажут.

Мы долго парились и мылись. Аня натирала тело мочалкой.

– Будешь как новенький!

Много раз выбегали в холодный предбанник. В конце Аня накинула на меня тулуп и проводила в соседний дом огородами. Рыжая укоризненно посмотрела на Аню.

– Не трогала я! Не дура!

– Виктор, надень пока это. Твою одежду постирала.

Мимо нас прошла бабка. Посмотрела на меня.

– Хороший! – оправдывались девчонки.

– Какой он хороший! Все понимает! Дурит вас. Играется вами, как хочет!

– Бабушка, не мешай. Он просто умный. Студент. Поэтому и не мычит, как телок и разговаривает. Зато послушный и ласковый.

– Он вас обрюхатит! Ласковый! Танька! Верни! Такого продать себе в убыток!

– Бабушка, уже не первый. Хороший, сам жениться хочет. Одежду понюхай!

– Натворите дел! Вам отвечать! Я предупредила!

– Ух, пронесло! – смотрели вслед старухе.

– Чем она пугает?

– Сами влюбимся и рожать от него будем. Валя предков его проверила? А родителей? Совсем дура! Ты кого ко мне привела? Забирай! Везите домой быстрее! Бабка моя не ошибается. У него в роду колдуны. Везите вместе со стаканом. Просите прощения!

Таня вытолкала нас за дверь в холодную темноту.

– Что такое? – встретила Валя, – Колдуны? Да он троечник, едва держится в институте. Какие колдуны! Он копейки считает!

– Значит, толковые колдуны. Не высовываются!

– Тогда, Борька твой – заколдованный принц. Ждет свою принцессу и маскируется, чтобы не приставали простушки вроде тебя!

– Может и так!

– Аня, никого не слушай. Хватит сказок. Сами Вере жениха покажем. Бабка обманула, ей за это ничего не будет. Она свой дар Таньке передала, вот и издевается!

Утром Аня вернулась в дом с другой девушкой. Вера показалась привлекательной, красивее других девчонок.

– Виктор, – представился я.

Говорил не умолкая. Делал комплименты. Рассказывал про институт, город. Приглашал к себе в гости, хотел познакомить с родителями.

– Когда? Конечно, завтра поедем!

Вера вела себя естественно. Принимала меня хорошо и позвала к себе домой. Мы шли по улице всей компанией. Бабка Тани стояла у калитки и провожала нас глазами. Выбежала Таня, хотела нас догнать, но старуха не пустила.

– Видно, долгий век будет у меня. Глупая ты!

Родители Веры встретили нас возбужденно. Никогда не видел такого сочетания страха и радости. Причем того и другого было в избытке. Нас угощали трясущимися руками. И в то же время мы были дорогими и желанными гостями. Я остался в доме своей невесты. Мужчины из дома вышли, а женщины сразу меня раздели. И проверили каждый уголок на моем теле. Посчитали все родинки и успокоились: «Хороший!»

– Баня готова! – зашел отец Веры.

Баня была просторной и чистой. Все было новым. Полотенца, посуда, простыни. Новые флакончики шампуня и мыла. Меня сопровождали женщины. Долго мыли на разные лады. Четыре пары рук рылись в моих волосах, терли мочалкой, гладили ладонями. Завернули в простыни. И посадили за стол, отметить событие. В предбаннике было только домашнее вино. Оно пьянило, но хмель выходил через минуту. Мне все улыбались.

Первая брачная ночь, вернее день, начался торжественно. Невесту и меня намазали кремом. Запах был приятным и без иронии волшебным. Нас оставили одних. Мы целовались не спеша. Стол в комнате был накрыт и выход на улицу был отдельным. Нам никто не мешал весь день и ночь.

Во второй половине следующего дня я стал собираться в город. Валя уже пришла за мной и сидела на крыльце. Встретила меня улыбкой, но обнять не решилась. Родня Веры за нами строго следила. Нас провожали до автобуса. Вера поехала со мной. Родители встретили свою невесту спокойно. Показали мою комнату и обещали обновить обстановку.

– Виктор, ты теперь не один. Сними плакаты и выкинь железки. Денег на обои дадим. Обживайтесь.

Вера по телефону доложила обстановку домашним и просила приготовить некоторые вещи, нужные ей здесь. Села на кровать и вздохнула:

– Я так устала. Я не могу. Мне нужно домой.

– Поживи недельку. В следующие выходные все поедем к твоим.

В институте Паше сообщили, с кем приехала его невеста. Нас видели на автовокзале. Вале устроил сцену ревности, а потом прибежал разбираться со мной. Я ничего не отрицал. Валя мне нравилась, а в пятницу я в нее влюбился. Он толкнул девушку в мои объятия и ушел. Валя была расстроена, пыталась догнать жениха, но я ее держал крепко. Она повернула ко мне свое гневное лицо и сразу слилась в демонстративном поцелуе.

– О-о – сказали окружающие.

Я целовал ее долго. Пришла пора ей расплачиваться. Колдунов в моем роду не было, но старуха была права. Я играл. Возможно, я попал под влияние любовного зелья в холле института в пятницу, или это было совпадение. Но я играл с девчонками, с момента, когда они стали считать себя ведьмами. В деревне я увлекся. Думал, что смогу все обратить в шутку. Но сначала голые тела в бане, а потом игра в свадьбу мне не позволили остановиться. Все было очень приятным и желанным. Сейчас Валя в моих руках, и даже обидеться на меня не может, сама приворожила. Она устала вырываться из моих рук. Расслабилась и стала горячей.

Прозвучал звонок. Все поспешили в аудитории, только не мы. Рядом был пустой класс. Уборщица ворчала, но не выгнала нас. А когда Валя стала голой наполовину, уборщица закрыла дверь на ключ, сама осталась внутри. Валю продолжал раздевать и оставил только в сапогах. Она прошлась по классу, не стесняясь уборщицы. Взяла в руку указку.

– Он вчера женился, а сегодня ко мне пристает. Не знаю, что с ним делать. Парень-то хороший. Может испортить?

Уборщица от этих слов покраснела от удовольствия и посмотрела на меня.

– Раздевайся! Его на всех хватит!

Уборщица была еще молодой, миловидной и глупой. Она разделась. Валя хохотала, когда я бегал по столам от голой женщины. Покрытое случайными синяками тело жаждало секса, оно металось по проходам класса, протягивала руки, прыгало. В глазах появилось разочарование, а в теле отдышка. Я спустился со стола и привел одежду в порядок. Указка просвистела в воздухе и остановилась на попе веселой студентки. Уборщица наказывала Валю, а та визжала и бегала на каблуках по классу. Ловя равновесие, Валя оттопыривала попу, подставляя ее под новый удар указки. В дверь стали стучать. Пора было сматываться. Этаж был второй, высокий, но под окном стояла будка строителей. Они что-то рядом рыли. Я выпрыгнул. За мной уборщица и Валя. Одежду они держали в руках. Будка была открыта, строители копались в траншее.

Валя, одевшись, показала на сломанные каблуки.

– Дура. Хоть ноги целы! А у меня, кажется, пятка повреждена, ступить не могу. Продолжим у меня дома! – постанывала уборщица.

Такси прокатил нас один квартал. Уборщица жила рядом. Таксист был недоволен, но получив чаевые, сам вызвался отвести женщину в больницу:

– Я знаю. Часто вожу. Надо ехать сейчас.

Уборщица дала ключи от квартиры. Все скромно, но современно. Старых вещей в квартире не было. Валя снова осталась только в сапогах без каблуков. Они были испорчены безвозвратно, подошва лопнула. Девушка этого не видела и все повторяла:

– Потом сразу к сапожнику!

Валя была уже не девственницей, и секс получился быстрым и ярким. В ванной она разглядела свои сапоги и зарыдала:

– Дорогие! Ты столько не стоишь! Права была бабушка, наторговала себе в убыток!

Уборщица приехала с костылем, но была рада нас застать. Снова ругала девушку:

– Бога моли, что ноги целы! Сапоги свои отдам за него! – она кивнула на меня, – Пока я на костылях, он мой!

Вале сапоги понравились. Подошли и размер, и фасон, и стоимость была не маленькой. Она снова ощутила себя удачливой торговкой людьми.

– Ему через час надо в институт. Это важно. Я посижу на кухне.

Женщина потянулась к костылю и ко мне. Она была голодной, и не требовала стараний. Я стал носить ее по квартире на руках. Помогать с костылем было долго. Туалет, ванна, кухня, кровать и так по кругу.

– Все, мы пошли! – захлопнула дверь Валя, – Ключ я у себя оставлю, а то она тебя изъездит. Вере ничего не достанется, а я работаю с гарантией, отвечать за тебя не собираюсь. Пашу сюда приведу, нам встречаться негде.

Паша встретил нас у института. Последняя пара была действительно важной, и он знал, что мы придем.

– Валя, прости! Мне только потом сказали, что Виктор был с женой. Он сам меня разыграл!

– Поздно! Я теперь только с ним. Может, ребенка заведу!

Паша не поверил, обнял невесту. После института они пошли навестить больную уборщицу.

Вера встретила меня на кухне, вела себя как жена, после долгих лет совместной жизни. Не поцеловала, устало показала на стол.

– Мой руки. Все готово!

Вечером от прогулки отказалась, ночью сразу заснула. Мать спросила про Веру:

– Странная у тебя невеста. Ведет себя как бабушка. А ведь молодая и здоровая, готовит хорошо, много чего знает. И все равно странная. Как ты ее выбрал?

– Валя меня ей продала. За не дорого!

– У тебя еще и Валя есть! Иди помойся, от тебя женщинами пахнет. А я еще удивляюсь! Золотая у тебя невеста, или жена. Посмотрим!

Валя нашла меня в институте:

– Бабушка сказала Тане, что вы собираетесь к нам в деревню?

– Родители хотят познакомиться.

– Таньку из-за тебя в глухую деревню отправляют, чтобы на глаза твоим не попалась.

– Почему?

Валя спохватилась, сказала лишнего:

– Я хотела в обед позвать тебя к Люсе!

– Как ее нога?

– На месте узнаешь и полечишь нас!

– Так почему Таню прячут?

– Ладно, пошли в класс. Дам тебе сейчас!

Она закрыла класс на ключ из связки уборщицы Люси. Быстро разделась и сняла сапоги. Аккуратно их поставила у окна. Я снова не успел раздеться. Администрация ждала тех, кто закроется в классе и уже открывала двери. Я выпрыгнул в окно первым. В полете увидел, что вагончика строителей нет. Рядом висел электрический кабель, к нему раньше был подключен вагончик. Зацепился за него руками и смягчил падение. Кабель дернулся и оторвался от столба. На голову упали сапоги и тряпки. Вытянул руки на приближающийся крик Вали. Она упала точно на меня. Зацепилась за кабель и как бусинка скатилась ко мне. Из окна слышались голоса. За углом осмотрелись.

– Живая?

– Снова повезло, ноги целые! А все ты! Одни несчастья!

Угол был закрыт от глаз кустами. У Вали в руках были только сапоги. Она их надела и стала очень сексуальной. Другую одежду она смогла надеть только через час. В обед навестили Люсю. Она была рада снова увидеть меня. Паша не баловал ее вниманием. Вот и сейчас он закрылся с Валей на кухне. Женщина сразу протянула ко мне руки и заняла свое место у меня на груди. Маршрут был обычным. На кухне Валя пряталась за широкой спиной жениха. А тот не обращал на нас внимания и пыхтел. Люся меня задержала:

– Постой немного, хочу на них посмотреть.

– Кофе?

Костяная нога уселась за стол, а я зазвенел посудой. Кофе в чашках кончилось, а Паша все пыхтел.

– Виктор, с ними его с меня. Я уже устала!

– Почему не сама?

– Выкинь его за двери. Я тебя хочу!

Паша отстранился от девушки и вышел из кухни, а потом из квартиры. Он был как в гипнозе.

– Укатала парня! Виктор, верни его. Еще под машину попадет или в яму свалится. Тут все изрыто!

Пашу обняла травмированная женщина. Сегодня он не сопротивлялся ее ласкам.

– Чудеса! – сказал я.

Упоминание о чудесах сразу приводило Валю в движение. Она привстала в ванной.

– Просто я ему уже надоела. Вот, на свеженькую потянуло.

Я помнил замечания матери и стал тщательно отмываться. Домой прибежал рано, но мать снова сделала замечание:

– Весь измотался с девчонками. Смотри, влетит нам с тобой!

Вера встретила меня по дежурному спокойно. Ночью не приставала. Вела себя ровно. Звонила домой и каждый раз просила, что-нибудь новенькое к выходным. В пятницу мы катили по дороге на большом автобусе. Валентина сидела рядом со мной и спала на моем плече. Ближе к деревне Вера заняла ее место. Автобус встречали родственники.

Родители знакомились за столом и остались довольными друг другом. На ночь мы заняли комнату молодоженов. Тут все было приготовлено, как просила Вера. Еда, напитки, много другого. Я привык, что Вера в постели спит, и удивился, когда проснулся ночью. Она совершала магический ритуал. Комната была странно освещена, ярко и тускло одновременно. Вера тоже выглядела неоднозначно. Спокойный настрой и быстрые отточенные движения танца. Распущенные русые волосы казались черными и длиннее. Они вздымались до потолка и едва успевали коснуться плечь, как снова разлетались в стороны. Она уронила предмет, и танец должен был прерваться. Я успел его поднять первым и всунуть в руку. При этом чмокнул девушку в щеку и вышел на улицу. На лесенке Вера встретила меня удивленными глазами.

– Знаю, что думаешь. У бабушки Тани спроси, расскажет лучше, – сказал я.

Еще раз ее поцеловал, на этот раз в губы, и пошел спать.

Утром в доме был переполох. Вера рассказала о ночном происшествии. Потом все затихло. «Пошли к бабушке за консультацией», – подумал я. Родители встали и увидели, что в доме мы одни. Стол накрыт, только разливай кипяток по чашкам.

– Мы, пожалуй, тоже прогуляемся по деревне, пока дождя нет, – собирались родители.

– Там же грязь! – пытался возразить я.

– Вот и посмотрим, как тут люди живут в таких условиях. Одевайся, покажешь магазин. Мы тут с пустыми руками, неудобно!

Пробирались по высоким тропинкам вдоль заборов. Улица была затоплена грязью. Прошли мимо двора Вали. Она в голос спорила с сестрой. Выбежала на улицу и замолкла. За ней выскочила Аня:

– Виктор все знает!

Увидела меня и оборвала крик. Я не стал ждать, открыл калитку и пригласил родителей во двор. Нужно было передохнуть от грязного похода.

– Простите, мы отдышимся. В магазин собрались. Не выгоните?

Девчонки пригласили нас в дом. Особенно суетилась Аня, стараясь угодить родителям. Посадила на диван, подкатила столик с чаем в красивых кружках. Поставила вазу с дорогими конфетами. Родителей смущало такое гостеприимство.

– Как у вас в деревне встречают гостей! Какое чудесное место!

Этих слов было достаточно, чтобы их уложили отдыхать на диван и обещали принести из магазина все необходимое. Я вышел из дома вместе с девчонками.

– Пошли, убивец, Таню спасать. Ее бабка в сарае неделю держит. От тебя прячет. Влюбилась она в тебя, грезит тобой.

Я этому не верил, но спасать Таню не отказался. Мы взяли инструменты, и пошли огородами. Дверь открыли быстро, сняли с петель. Выручили девушку и вернули дверь на место. Таня смотрела на нас и улыбалась. Она уже планировала быть в заточении до зимы.

– Старуха совсем с ума сошла. Не выпускает даже в туалет! А его, зачем опять притащили? Мне и так жизни нет. Бабка узнает прибьет! И вас за компанию!

– Виктор! Сколько шума в деревне из-за тебя! – смеялась Валя, – А так не подумаешь. Я с ним уже много раз была. И ничего со мной не случилось!

Деревенские переглянулись:

– Врешь!

– Спросите у него!

На дорогу вышли родня Веры и бабушка.

– Давай в баню – тихо смеясь, прятались девушки.

– Смелые есть? – Валя застегивала джинсы, – тогда я первая.

– Хватит с тебя, моя очередь! Натерпелась я уже за него! – скидывала с себя фуфайку Таня.

Зеленые глаза вдруг оказались очень близко. Хрупкая и почти детская фигура решительно стаскивала с меня одежду. Ей было больно, но она держалась перед девчонками, изображая сильную ведьму. На пол капала кровь.

– Так надо, – успокаивала она.

В конце мы оба были перепачканы в крови и смотрелись страшно.

– Еще можешь? – спросила Аня.

– Хватит на сегодня, мне еще к жене идти!

Таня отмывалась:

– Мне вечером обратно в сарай надо. Закройте меня, мне двери самой не снять. Завтра приходите.

– Ага, больше ничего не завернуть. С нас одного раза хватило. Пошли к нам!

После магазина мы вернулись в дом Вали. Там уже пришли ее родители. Взрослые сидели за столом и, неспеша разговаривали.

– Долго вы! Все бани обошли!

– Что же вы одного парня на всех делите?

У Тани продолжала капать кровь на пол.

– Поранил девчонку!

– Она сама! – заступились сестры, – пока у нас поживет.

Я с родителями вернулся в дом Веры. Каждый уже по разу успел оступиться и залезть в грязь. Нас отправили в баню. Сначала меня с Верой. Я плохо отмылся от крови Тани, и на теле остались разводы. Вера оттирала их мочалкой. Потом мыла меня с головы до ног. Я повторил то же самое с ней. Все проходило в полной тишине. Я заметил, как Вера кивнула своим родителям. И те устремились в баню. После обеда я заскучал в комнате с Верой. Нашел на этажерке со старыми книжками роман и утонул в чтении. Лицо уткнулось в открытые страницы, и я засопел запахом бумаги. Вера терлась рядом и заснула. Я проснулся первым и стал рассматривать девушку. Молодая, красивая, мягкие волосы, через сорочку просвечивала аккуратная грудь. Мы прожили вместе уже неделю, а все еще были малознакомы. Тело я знал, а внутри все оставалось тайной. Разбираться, не было времени. И сейчас мне хотелось улизнуть к Тане, закрыть в сарае. Я нашел ее копошащейся у двери. Быстро снял двери с петель. Таня заскочила в сарай, но по тропинке уже приближалась бабка. В сарае мы закрылись вместе. Старуха открыла замок. Спрятаться тут было негде. Я встал за дверь.

Она поднесла ко рту свои мокрые пальцы и, эротично слизнув с них влагу собственного влагалища, сказала, «Ай-яй-яй, учитель, это нехорошо, потому что я не могу сейчас разрешить старому развратнику прикоснуться к моей молодой и нежной пизде, хотя это очень приятно, учитель, приятно и так возбуждает.»

Категория: Подростки

Змей Горыныч

Название: Помывочный блок

Денис проснулся от довольно резких и сильных толчков в плечо. Открыв глаза, он увидел недовольную физиономию своей старшей сестры Аньки. «Сколько можно спать,» укоризненно сказала она. «Мама тебя ещё час назад будила, а ты обратно заснул.» Денис отвернулся от сестры, демонстративно закрыл глаза и начал посапывать. «Мам он меня не слушает,» лениво и нарочито громко, повернувшись в сторону кухни, крикнула Анька и, усевшись в старое кожанное кресло, с умным видом взяла какую-то книжку.

В комнату вошла мать, на-ходу пытаясь изменить выражение лица с относительно уставшего на очень строгое. «Денис, отца на тебя нет. Немедленно вставай. Чем раньше мы выйдем, тем меньше народу застанем. Или ты хочешь в очереди ждать. Ты то конечно можешь немытый ходить годами. Но нам с Аней на тебя смотреть противно. Вставай лежебока ты немытая.»

Денис молча повиновался. Последнее время он с матерью не очень спорил. А то как отец уехал на Север в долгосрочную командировку, так она чуть-что так в слёзы. Сегодня им предстояло идти мыться в помывочный блок который был дня два как оборудован при школе, где Денис учился в шестом классе, Анька в десятом, а мать преподавала физику. В городе уже недели три как не было нормального обеспечения воды в жилых домах. И вот на прошлой неделе в некоторых учреждениях были открыты помывочные блоки, которые обеспечивались водой в определённые дни. Для школы № 47 такими днями были суббота и воскресенье. Помывочный блок был предназначен только для работников школы и их детей. По решению директора школы суббота была объявлена «женским» днём.

За завтраком, уплетая бутерброд с сыром, Денис решил что потревожили его зря. Вряд ли 12-летнего пацана пустят мыться с женщинами. Мать ему вчера сказала, что нужно постараться заявиться в школу по-раньше, когда или никого не будет, или придираться не сильно будут.

Закончив завтрак, они тепло оделись и отправились на трамвае в школу. В трамвае Денис сначала рассматривал пробегающие мимо дома и рекламные тумбы, а потом собственные ботинки. Очень быстро они оказались у школы — унылого серого здания стоявшего на углу Лесной и Каретной улиц. Обойдя здание вокруг, они вошли в школьный двор и направились в сторону помывочного блока который был оборудован при школьной котельной.

Войдя в блок, Денис увидел фанерную стенку с дверью и маленьким окошком, в котором виднелась хитрая морщинистая морда гардеробщика Ивана Лукича. Это фанерная перегородка была поставлена чтобы отделить раздевалку и вообще помывочный блок от рабочих котельной, которые при входе сразу могли повернуть налево и начать свою трудовую деятельность, не мешая моющимся.

«А Маргарита Сергеевна с детками попариться пожаловали,» вежливой хрипотцой обратился гардеробщик к матери. «А младшему то вашему сколько, а? Большой пацанёнок.» Денис посмотрел на бумажку наклеенную у окошка где чёрным по белому говорилось что «Дети противоположного пола старше 10 лет к помывке не допускаются!» Мать, поправив волосы (Денис знал что это непроизвольное движение возникало у неё когда она говорила неправду), ответила «Да вот через неделю 10 стукнет». Иван Лукич оскалил плотные ряды железных зубов, «Ну раз через неделю, то проходите», и открыл дверцу.

Они оказались в раздевалке или предбаннике, сразу и не разберёшь. Лукич сидел на стуле в пол-оборота к окошку, в пол-оборота к помещению. Рядом с ним лежало несколько пожелтевших газет и пачка «Беломора.» В комнатке стояло две большие скамейки и на стенах было вбито десятка два крючков. На пяти или шести из них уже висели вещи. Дениса особенно поразило женское нижнее бельё довольно солидного размера на одном из них.

«Располагайтесь Маргарита Сергеевна, раздевайтесь. Если у вас мыла нету или полотенца, то мне дирекция несколько запасных выделила», хриплой скороговоркой сообщил Лукич. Затем напялил очки и с фальшивым интересом начал читать газету, продолжая сидеть в пол-оборота. Денис заметил как мать с Анькой недовольно переглянулись. Было очевидно, что им было неприятно присутствие этого 70-летнего старика. «Да…» подумал Денис, «ну школа даёт. А к мужикам они что тётю Лену-уборщицу посадят.»

Мать сняла пальто. «Ну что стоите раздевайтесь,» шукнула она на детей. Денис медленно снял куртку. Он всё ещё не верил что сейчас будет мыться с матерью и сестрой. Он пытался вспомнить когда его последний раз купала мать, и пришёл к выводу, что тогда ему было лет семь. После этого его купал или водил в баню отец. Мать Денис не видел голой никогда. Она обычно была в рубашке или халате когда мыла его, стоящего в жестяном тазике. Аньку он видел голой давно, лет семь назад, когда родители в последний раз купали их вместе. Ей тогда было лет девять, ему пять.

«Что ты стоишь как истукан,» резко оборвала мать ход его воспоминаний. Денис обернулся. Мать с гневно смотрела на него, стоя в расстегнутой блузке и полу-расстёгнутой юбке. Анька боязливо посматривая в сторону «погружённого в чтение» гардеробщика, снимала рейтузы из под юбки. Денис быстро снял свитер, майку и расстегнул ремень. Он видел как Лукич на мгновение оторвал глаза от газеты, зыркнул в сторону Аньки, и снова погрузился в чтение. Денис сел на лавку и принялся расшнуровывать ботинки. Он поднял глаза. Мать уже стояла в одном бюстгальтере и шерстяном трико. Она была высокой слегка полной брюнеткой 36 лет с печальными карими глазами. Она стояла к Денису спиной и вынимала заколки из аккуратно уложенных волос.

Денис снял брюки и оставшись в одних «семейных» трусах, взглянул в сторону сестры. Анька поймала его взкляд, насупилась, и слегка покраснела. Она сидела напротив него в лифчике и шерстяных трусиках. Ей было 16. Она была такой же высокой как и мать. Слегка полновата. Приятные округлые формы. Такие же как у матери, чёрные как смоль, волосы. Только стрижка покороче. Аня была довольно аппетитной девушкой. И на лицо приятной. Но своё тело она не любила. Причиной тому были веснушки. Несмотря на чёрные волосы, россыпи этих золотистых, оранжевых, и коричневатых конопушек различного размера были разбросаны по всему её телу. Плечи, руки, спина, грудь и даже ноги пали их жертвой. Только на лице их было немного. И вот за это Аня была благодарна природе.

«Так мыло есть, мочалки есть, полотенца есть…» приговаривала мать доставая вещи из сумки. «Интересно там есть куда полотенце повесить», громко спросила она как бы сама у себя. «К сожалению нет,» тут как тут отозвался Лукич, цепко оглядывая мать с ног до головы. «Да вы тут оставьте. Тут и оботрётесь. Все до вас тут оставили» показал он рукой на висящие на крючках полотенца. И снова погрузился в чтение.

«Ну ладно здесь оставим,» недовольно-смущённым голосом выдавила мать. «Ну что сидите. Бельё тоже снимайте.» И решив подать пример, повернулась к ним спиной и сняла бюстгальтер. Денис смотрел на белую слегка рыхлую спину матери, на красноватые отметки от бюстгальтера. Впервые он видел перед собой голую спину взрослой женщины. Маргарита Сергеевна приспустила трико, на долю секунды приоткрыв розовую с курчавыми волосами расщелину, и обнажив белые полные ягодицы. Денис слегка покраснел от волнения, возбуждения и стыда вместе взятых. Он не мог оторвать глаз от тёмно-коричневой, родинки величиной с копейку на правой ягодице матери.

Мать обернулась, непроизвольно прикрывая срамное место мочалками, но выставив на всеобщее обозрение пышные груди усыпанные множеством мелких родинок. «Я кому сказала,» зашипела она чтобы не вызвать ненужное внимание со стороны Лукича. Делать было нечего. Денис снял трусы. «И стыдно и приятно,» пронеслось у него в голове. Он взглянул на Аньку. Та была уже красная как рак. Но повиновавшись, она встала и стыдливо отвернулась от Дениса. Медленно и неуверенно она расстегнула лифчик и повесила его на крючок. Затем она резко стащила трусики. Денис увидел её мягкое упитанное веснушчатое тело и улыбнулся. Веснушки были везде. Даже на попке. Она повернулась, стараясь не смотреть на Дениса, взяла у матери мочалку, и прикрыла ей мохнатый треугольник на лобке, который Денис всё-таки успел рассмотреть. Она была смущена и часто дышала. От этого спелые дыньки её грудей симпатично колебались.

«Ну пошли,» неестественно бодро сказала мать и направилась к двери в помывочную. Анька засеменила за ней. Денис завершал процессию. Напоследок он посмотрел в сторону Лукича. Старый хрыч откровенно пялился на уходящие голые женские тела. Он многозначительно подмигнул Денису, неприятно оскалился, и сплюнул. «Старый козёл,» подумал Денис и вошёл в помывочную.

Закрыв за собой дверь, Денис оказался в клубах пара исходящих из разных концов небольшого помещения. Прямо рядом с дверью хлестал кипяток из горячего крана и с шумом разбивался об цемент. Не далеко стояло две среднего-размера шайки. «Последние наверно», подумал он и посмотрел в глубину помещения. Там на небольшом расстоянии друг от друга пятеро голых женских фигур охали, ахали, кряхтели, намыливались, разговаривали, окатывали себя горячей водой из шаек и ещё не замечали прихода новеньких.

В тот момент когда он пытался рассмотреть и опознать эту обнажённую раскрасневшуюся женскую массу, он услышал голос который заставил его вздрогнуть. «Маргарита, что детей привела.» Прямо рядом с ним с тазиком в руках, в чём мать родила, стояла маленькая толстая крепкая 50-летняя баба с обвислыми гигантскими грудями и с животом с маленький бочёнок. Это была биологичка Надежда Карповна Кулиш. «Да вот, Надежда Карповна, мыться то им тоже надо. А то вон у моего скоро блохи заведутся», быстро залепетала мать. Биологичку многие молодые учителя побаивались, так как от её чёрного рта пострадало достаточно людей. «А ты Маргарита объявление на входе читала?» насмешливо продолжала Надежда Карповна. «Денис то твой в шестом классе, у меня ботанику сейчас берёт.» Мать растерянно посмотрела на Дениса, потом на биологичку, и с фальшивой весёлостью сказала: «Да он маленький ещё.» Надежда Карповна оглядела Дениса с ног до головы, слегка задержав взгляд ниже пояса, и надменным голосом разрядила обстановку, «Шучу я Риточка. Он у тебя действительно… маленький.»