В тюрьме можно пользоваться телефоном

Разрешены ли телефоны в тюрьме?

Можно ли в тюрьме пользоваться мобильным телефоном? Сотовые в местах лишения свободы запрещены. Запрещены они и в СИЗО.

Ведь, если у заключенного будет мобильный, он сможет информировать своих подельников на воле о том, что происходит в тюрьме.

Преступник, оказавшийся с сотовым в СИЗО, может информировать подельников о ходе следствия, путать следы и другими способами мешать следствию. Именно поэтому сотовые запрещены как в тюрьмах, так и в СИЗО.

Тем не менее, заключенные все таки имеют возможность позвонить на волю.

Отбирают ли устройства?

При поступлении в СИЗО преступник подвергается обыску. Во время обыска телефон отбирают. Отбирают его также и при поступлении в тюрьму. Кроме того, в местах лишения свободы заключенные регулярно обыскиваются.

Обыск, или по тюремному, шмон, проводят от одного до нескольких раз в сутки. Если у человека, который отбывает наказание, обнаружат сотовый, его отберут.

Важно! Если у заключенного обнаружат мобильный, ему могут добавить срок пребывания в местах лишения свободы и применить другие штрафные санкции. Например, заключенный может быть отправлен в ШИЗО.

Где заключенные прячут мобильники?

Не смотря на запреты, люди, отбывающие наказание, все таки могут иметь мобильный. Чтобы сотовый не отобрали во время обысков, его достаточно надежно прячут. Куда же прячут трубку тюрьме?

Одно из таких мест – выбоина в полу или в стене. Такая выбоина бывает достаточно хорошо замаскирована, да так хорошо, что даже опытные надзиратели не могут ее найти.

Главное, в этом случае, чтобы кафель над выбоиной лежал аккуратно, не шатался. Важно, чтобы место, в котором спрятали телефон, никаким образом не бросались в глаза полицейским.

Еще сотовый могут спрятать в заднем проходе. Перед этим его упаковывают, например, в презерватив.

Иногда трубку могут спрятать в технике. В этом случае заключенные надеются, что технику не будут разбирать. Часто зеки прячут мобильный телефон в двд или аудиопроигрывателях. В некоторых случаях телефон может быть спрятан в лампе.

Важно! Все же во время обысков трубки часто отбирают работники тюрьмы. Именно поэтому родственники заключенных часто передают новые. Для этого их тоже прячут. Для того, чтобы передать сотовый, его прячут в еде, обуви, технике, иногда даже в газовых баллонах.

Есть ли интернет?

Теперь вы знаете, разрешают ли в тюрьме телефон, и есть ли в тюрьме интернет? Уголовным кодексом запрещены все средства связи.

В тюрьме России официально доступа в интернет нет. Тем не менее, заключенные все же иногда выходят в сеть. Выйти можно с телефона.

В некоторых случаях, заключенные могут помогать работникам тюрьмы. В этом случае, работники могут нарушить некоторые правила и обеспечить доступ в интернет для некоторых заключенных.

Как бы то ни было, человек, попавший в места лишения свободы, может получить доступ к средствам связи с окружающим миром.

И даже 10 суток ШИЗО, которые может получить заключенный при обнаружении у него телефона, не пугают преступников.

Поэтому, хотя сотовые в местах заключения и запрещены, зачастую, заключенные имеют возможность позвонить на волю.

Законные и не очень способы передачи и получения информации

Нахождение в СИЗО – это естественная изоляция обвиняемого от внешнего мира, и придумана она для того, чтобы обвиняемый не мог угрожать свидетелям или потерпевшим, использовать связи, чтобы повлиять на ход расследования, общаться со своими подельниками – и так далее. Но полностью изолировать человека от связи с внешним миром нельзя, да и не нужно. Поэтому существуют способы, с помощью которых заключенный может передавать информацию вовне, и получать ее оттуда.

Основной и самый законный способ связи – это письма. К 2018 году вовсю действовала достаточно удобная система «ФСИН-письмо». Чтобы не отправлять письмо через Почту России, которое неизвестно когда дойдет, можно отправить за 55 рублей электронное письмо через Интернет. Доставка таких писем осуществляется в течение от одного до трех дней. Если оплачен ответ на письмо, то заключенному предоставляется пустой бланк формата А4. Вы пишете на нем письмо, передаете администрации, затем его сканируют и отправляют адресату. Все это делается довольно быстро, хотя конкретная скорость зависит от сотрудников СИЗО – цензоров. Они принимают и отправляют эти письма, а также следят, чтобы в них не содержалась информация, которая будет препятствовать установлению истины по уголовному делу. Например, если написать о том, что говорил на допросе, что известно следствию и подобное, – такое письмо обязательно передадут следствию. Подобное положение установлено соответствующим федеральным законом. Запомните: если пишете что то по делу, то надо передавать это только через адвоката – и ни в коем случае не через почту.

Другой способ общения с близкими – через администрацию; чаще всего это телефонные звонки. Разрешение на звонки необходимо получать у следователя, суда, если дело передали в суд, либо у начальника СИЗО, если приговор вступил в законную силу. Если еще идет рассмотрение дела, то разрешение на звонки могут и не дать, если суд или следователь посчитают, что звонки могут препятствовать рассмотрению уголовного дела. В чем именно это может проявляться – закон не проясняет. По факту, можно просто так, без объяснения причин, отказать обвиняемому в праве на звонки. На деле суд почти всегда дает разрешение на звонки, а следователи по особо важным делам – напротив, стремятся отказывать в звонках, чтобы оказать на подследственного давление.

Следствие, суд, начальник СИЗО могут дать сколько угодно разрешений на звонки – хоть сотню. Но обычно дают 20–40 за одно обращение, чего более чем достаточно. Одно разрешение дает право на 15 минут разговора. Как только минуты истекают – в счет идет следующее разрешение (то есть непрерывное общение в течении часа означает трату четырех разрешений). Естественно, звонить можно только на те номера, которые указаны в разрешении.

На звонки заключенных обычно водят раз в неделю. В специальном помещении стоят таксофоны, с которых и звонят заключенные. Все звонки записываются, а при необходимости слушаются.

Со звонками постоянно связаны какие-то проблемы. Например, с какого момента отсчитывать начало положенных пятнадцати минут – с набора номера или с момента соединения с абонентом? Сгорает ли разрешение, если не удалось дозвониться? Самой сомнительное требование, придуманное администрацией: каждое разрешение от суда должно содержаться на отдельной бумаге. То есть если на одной бумаге указано сорок разрешений, то особо придирчивый сотрудник будет трактовать это как одно разрешение. Соответственно, сорок разрешений должно содержаться, по логике ФСИНа, на сорока отдельных документах. Они придумывают это, чтобы им было удобнее вести документацию, но при этом все сотрудники трактуют данное правило по-своему. Давайте посмотрим на это с точки зрения закона и логики: не имеет значения, на скольких бумагах должны содержаться разрешения суда либо следователя. Иначе можно было бы требовать, чтобы решение об избрании меры пресечения на шестьдесят суток было оформлено на шестидесяти листах.

Помимо связи с внешним миром походы на звонки дают возможность лишний раз пересечься с заключенными из других камер. Похожим способом связи являются свидания. На них также могут дать (а могут и не дать) разрешения следователь, суд или начальник СИЗО. Заключенным позволено не более двух свиданий в месяц. В теории, свидание могут разрешить любому человеку – хоть другу, хоть подруге; но на практике разрешение дают только близким родственникам.

Длительность свидания, по закону, составляет до трех часов. Конкретная продолжительность зависит от администрации учреждения. Обычно ограничиваются одним часом. Часто заключенным, чьи близкие приезжают на свидания из других регионов, по личному разрешению администрации продлевают свидания до двух часов. Так, во время голодовки мне дали разрешение на максимальную длительность свидания – три часа.

Свидания похожи на те, что показывают в американских фильмах. Разговоры ведутся по телефону, через стекло. Разница только в том, что в России заключенного от близких отделяет помимо стекла еще и решетка, а расстояние между участниками свидания больше полутора метров. Поэтому дотронуться ладонями через стекло, как в кино, не выйдет.

Разговоры во время свиданий записываются – но, как признаются сами сотрудники СИЗО, никто их не слушает; конечно, если нет специального приказа на конкретного человека, то обычно это делает не ФСИН, а следствие. Но на всякий случай все равно не следует обсуждать на свидании всех и все подряд. Если есть необходимость передать какую-то важную информацию, то можно написать это на листе бумаги А4, обведя текст несколько раз, чтобы было видно, и показать этот текст через стекло.

Но если такой информации много, то лучший способ ее передачи – это свидание с адвокатом. Разрешения на встречи с адвокатом просить не надо: адвокат может приходить неограниченное число раз. Единственным ограничением является количество и заполняемость следственных кабинетов в СИЗО. Чтобы попасть на встречу со своим подопечным, адвокат должен за несколько дней записаться в электронной очереди; либо, встав в живую очередь, пройти на экспресс-свидание, которое длится 20 минут или немного дольше. Также адвокат может прийти со следователем, и тогда обязанность записываться в очередь ложится на следователя. В большинстве СИЗО проблема с визитами адвокатов к подзащитным нет. Исключение составляет «Лефортово», где на 350 заключенных всего шесть следственных кабинетов. Из-за этого адвокаты неделями не могут попасть к заключенным.

Встречи с адвокатом записываются на видеокамеру – без записи звука. Но это официально. Неформально в некоторых кабинетах стоит прослушка, и все знают об этом.

По закону, что-либо не относящееся к делу передавать через адвоката нельзя: для этого существует канцелярия СИЗО, где в течение нескольких дней переданное проверят цензура. На практике, сотрудники ФСИН слишком не заморачиваются и не сильно препятствуют передаче различных материалов через адвокатов. Особенно если передавать их аккуратно, накрыв материалами дела. Исключения касаются только личностей, за которыми установлен особый контроль: у них тщательно проверяют все переданные документы и изымают «постороннее». Поэтому такие люди ходят на встречи с адвокатами с парой баулов документов. Также практика недопуска «посторонних» материалов вовсю действует в СИЗО 99/1, так называемой «Девятке». Там адвокатам даже запрещают записывать что-либо со слов заключенного.

Это законные способы связи с внешним миром. Есть также не вполне законный способ связи – по мобильному телефону. В СИЗО запрещено пользоваться услугами сотовой связи, поэтому их приносят сюда тайными путями. Либо это делается через адвокатов, либо через коррумпированных «фсиновцев». Изредка они попадают в СИЗО через «дорогу с воли». Вероятность того, что в камере будет телефон, зависит от уровня контроля над корпусом. В общих корпусах обыски с изъятием телефонов проходят достаточно редко; пронести телефон достаточно просто, поэтому мобильные есть почти в каждой камере – причем часто это смартфоны.

Меры предосторожности заключенных при пользовании телефонами минимальны. На спецблоках же, где сидят люди с более серьезным уровнем дел, телефоны большая редкость, и держатся они недолго. Как правило, это не смартфоны, а самые дешевые кнопочные телефоны – «фонарики». Соответственно, и уровень предосторожности при пользовании телефоном на спецблоке гораздо выше. Обычно телефоны прячут в стены, под пол, даже в салаты и колбасу. По телефону надо говорить тихо, все это время фоном должен работать телевизор или вестись разговоры других сокамерников. Беседовать по телефону можно с ограниченным кругом абонентов – как правило, только с родителями. Те должны заводить для общения новый телефон, сим-карту, разговаривать на балконе или лестничной клетке. Дело обсуждать нельзя, с подельниками общаться тоже. Стоит самый простой телефон около тридцати тысяч. При всех этих условиях лично для меня телефон становился практически бесполезным: в нашем корпусе можно было звонить два раза в четыре дня, попадая на смену не самых дотошных и опытных дежурных. На разговор было всего 20-30 минут в день. Наличие мобильного порождает паранойю, обязанность постоянно хитрить, вертеться, стараться, чтобы телефон не обнаружили. А лично у меня проблем хватало и без телефона.

Кроме того, односторонняя связь заключенных с внешним миром обеспечивается посредством телевизора и газет. Телевизоры есть почти в каждой камере, нет их разве что на карантине, в ИВС, карцере – но там связь с внешним миром ограничена. Так, в ИВС и в карцере недоступны письма, звонки, свидания. Единственный источник связи – это адвокат. В свиданиях с ним ограничить не могут.

Получать информацию можно и из газет. Подписка на них осуществляется через администрацию СИЗО. Подписаться можно на любую печатную продукцию кроме экстремистской, эротической и порнографической. Обычно подписываются на «Ведомости», «Новую газету», «Коммерсант». У нас в шестом корпусе «Матросской тишины» так же бесплатно можно было получать газету «РБК».

Стоит упомянуть последний и малодейственный способ: это связь во время суда. В судебном заседании можно участвовать лично либо по видеосвязи. Когда присутствуешь сам – зависишь от конвоиров и судебных приставов, которые, как правило, запрещают общаться с близкими, пришедшими в суд. Хотя бывают и исключения, когда можно спокойно обменяться парой фраз; при этом передавать устно информацию можно через адвоката, который перед и после заседания имеет право переговорить с подзащитным. Передавать какие-либо материалы можно только через конвоиров – даже официальные документы. Лично мне пробовали передавать материалы, напрямую не относящиеся к делу. Публицистические статьи передать удалось, а вот тексты на иностранном языке конвоиры передавать отказались.

При участии в судебном заседании по видеосвязи – еще меньше возможностей пообщаться с близкими. Все зависит от секретаря судебного заседания, который на свое усмотрение может отключить – или наоборот, включить – звук на телевизоре, транслирующем изображение камеры в СИЗО. Конечно, обвиняемый имеет право на переговоры с адвокатом, но эти переговоры приходится вести во всеуслышание. Возле клетки в СИЗО и в зале заседаний есть специальные телефоны для переговоров с адвокатом, но я ни разу не видел, что бы ими пользовались. Поэтому суд – не лучший способ связи с внешним миром; скорее, это определенная моральная поддержка, возможность увидеть сразу нескольких близких людей.

Куда больше связей заключенный устанавливает с арестованными из других камер, корпусов, СИЗО – во время доставок на судебные заседания.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Депутаты внесли в Государственную Думу законопроект, который даёт возможность отключать номера мобильных телефонов лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы или содержащихся в СИЗО. Он опубликован в базе данных нижней палаты российского парламента. Планируется, что сам закон вступит в 2020 году.

ПОДРОБНОСТИ:
Власти действительно решили всерьез взяться за мобильную связь в тюрьмах. Стало известно сразу о двух инициативах, способных решить проблему использования заключенными мобильников, в том числе в преступных целях. МВД предложило оснастить тюремщиков глушилками сигнала, а депутат Хинштейн — предоставить начальникам колоний и СИЗО право требовать у операторов отключения номеров мобильников, работающих в исправучреждениях. Александр Хинштейн пояснил свою инициативу газете «Комсомольская Правда».
В МВД РФ предложили поставить в каждом исправительном учреждении «блокиратор» сигнала сотовой связи, а также разработать специальное приложение, в базу которого можно вносить номера «мошеннических» телефонов. Одновременно зампред комитета Госдумы по безопасности Александр Хинштейн готовит законопроект, который позволит начальникам колоний и СИЗО требовать от операторов сотовой связи отключения мобильных номеров, используемых на территории исправительного учреждения.
— Почему взялись за мобильники в зонах? — вопрос депутату Хинштейну.
— Они сегодня стали настоящим бичом и огромной проблемой в самых разных смыслах. Во-первых, телефонные мошенничества, совершаемые из зон, носят массовый характер и являются одним из источников пополнения преступного «общака».
Во-вторых, через связь из мест лишения свободы преступные лидеры координируют деятельность подчиненных им преступных групп. Есть конкретные примеры, выраженные в уголовных делах, когда из зон организовывались самые разные преступления, вплоть до заказных убийств. В-третьих, через телефоны из зон идет давление на свидетелей и участников следственных и судебных действий.

— Много ли мобильников в местах лишения свободы, как они туда попадают, вы выяснили?
— Ежегодно изымается порядка 60 тысяч таких телефонов. Эти цифры снижаются, но не существенно — раньше изымалось под 70 тысяч. И мы понимаем, что телефоны в местах лишения свободы появляются двумя путями — путем проноса и переброса, либо при поддержке коррумпированных сотрудников. Во втором случае чаще. Предлагаемый нами механизм лишает влияния на этот процесс самих сотрудников «на земле».
— Каким вы видите этот механизм?
— В случае выявления работы сотового телефона на территории учреждения исполнительной системы, будь то колония или следственный изолятор, начальник учреждения обращается к руководителю территориального органа ФСИН, а тот пишет мотивированное ходатайство оператору сотовой связи. В ходатайстве он просит прекратить оказание услуг связи по конкретным номерам телефона, что и происходит в обязательном порядке. Руководитель территориального органа может обратиться с таким ходатайством к оператору и самостоятельно.
— Как будут выявлять эти номера?
— Оперативным путем, при помощи специальных технических средств. Сегодня ФСИН, как субъект оперативно-розыскной деятельности (ОРД) имеет право и осуществляет, в том числе, специальные технические мероприятия, которые позволяют выявить работу номеров в каждом конкретном квадрате. Поэтому, как только фиксируется работа сотовых телефонов в колонии, мы понимаем — безотносительно того, кто по телефону разговаривает и о чем — сам факт его работы в колонии уже вне закона. Номер выявили, дальше начальник направляет его оператору, оператор блокирует.
— Использование мобильников под запретом не только для заключенных?
— За забором любая сотовая связь запрещена. В том числе для сотрудников пенитенциарного учреждения. Заходя в колонию или СИЗО, сотрудник обязан сдать телефон. Он не имеет права им пользоваться, также как и следователь, который туда приходит, адвокат, член ОНК — кто угодно.
— Вы сказали, что и сегодня ФСИН может выявлять, какие мобильные номера в колонии работают и даже где именно. Блокировать их нельзя?
— Только в случае, когда речь идет об угрозе национальной безопасности или подготовке тяжкого или особо тяжкого преступления. Скажем, если «слухачи» выявили телефон, по которому обсуждают подготовку терактов, то оператор связи обязан прекратить его работу по мотивированному запросу субъекта ОРД. А мы говорим уже даже не о содержании разговора, а о самом факте — сам по себе телефон в колонии уже вне закона.
— Как во ФСИН отнеслись к вашей инициативе?
— С коллегами из ФСИН мы прорабатывали вопрос очень детально. Они рассказывают про ухищрения, на которые идут заключенные, чтобы спрятать телефоны. При обычных обысках их найти очень сложно, особенно если речь идет о колонии с производственной базой, с большим количество объектов на территории. Телефон легко спрятать так, что никто не найдет. А тут — включили устройство, зафиксировали, например, что 200 телефонов работают в колонии. Вот все их номера, бумага пошла оператору, на другой день их заблокировали. Это эффективно и быстро.
— И не нужны «глушилки», которые предлагает МВД?
— Одно другому не мешает. Невозможно каждый день в режиме онлайн контролировать технику, тем более, что у нас более 700 таких учреждений.
— В каждом пенитенциарном учреждении есть техническая возможность, о которой вы говорили?
— Не в каждом, но в большинстве территориальных органов ФСИН такие возможности есть, и такие технические средства уже работают. После того, как будет принят закон, у ФСИН будет стимул полностью оснастить все свои территории таким оборудованием. И это оборудование стоит гораздо дешевле, чем «глушилки», которые тоже имеют право на жизнь и станут одним из сегментов единого подхода. Но для работы «глушилок» законодателю ничего менять не требуется, а для того, чтобы номера блокировал оператор, менять закон нужно.
— Когда будет внесен законопроект?
— Как только получим официальный отзыв от Минкомсвязи и Минюста, тут же внесем.
ДРУГОЕ МНЕНИЕ:
Правозащитник Андрей Бабушкин: «Закон вроде бы правильный, но блокирование телефонов в зоне принесет больше вреда, чем пользы. Потому что на один нелегальный телефон, с которого идут вымогательства или угрозы потерпевшим, приходится 100 звонков, в которых люди сообщают о нарушениях в зонах, интересуются здоровьем своих близких, решают вопрос устройства на работу после освобождения, вопросы социально-бытового обустройства.
Лица, находящиеся в камерах, вообще не имеют права на звонки. А, например, позвонит такой заключенный умирающему родственнику, и, может, родственник не умрет, услышав родного человека. Может, по каким то причинам он писем не получает, иногда это зависит от воли начальника колонии. Никто научных исследований на этот счет не проводил, мы, как обычно, сначала сделаем, потом думаем.
Я знаю одно: там, где есть свободный доступ к легальным телефонам, там нелегальных телефонов практически нет. Там, где в каждом отряде висит телефон, который работает с утра до вечера и его прослушивает цензор, заключенный спокойно подходит, вставляет карточку, разговаривает. К сожалению, не везде такая хорошая система работает.
И давайте не забывать: когда много месяцев подряд поступают звонки на мобильный телефон в зоне, это происходит не без ведома руководства учреждения. Ну хорошо, будут выявлять эти телефоны. Один выявили, вечером второй появится. Это не решение проблемы. Решение в том, чтобы так построить систему органов собственной безопасности, чтобы она была полностью независима от местной администрации, чтобы это были люди, действительно, завязанные в своем подчинении на Москву, на Главное оперативное управление ФСИН. И это вопрос выстраивания вертикальных связей, подбора сотрудников, способных сопротивляться воздействию со стороны окружающих их коллег.
ИТОГО, в 2020 году указанные изменения коснутся заключенных всех регионов России: Адыгея, Алтай, Башкирия, Бурятия, Дагестан, Ингушетия, КБР, Калмыкия, КЧР, Карелия, КОМИ, Крым, Марий Эл, Мордовия, Саха (Якутия), Северная Осетия (Алания), Татарстан, ТЫВА, Удмуртия, Хакасия, Чечня, Чувашия, Алтайский Край, Забайкальский край, Камчатский край, Краснодарский Край, Красноярский Край, Пермский Край, Пермский Край, Приморский край, Ставропольский край, Хабаровский край, Амурская область, Астраханская область, Архангельская область, Белгородская область, Брянская область, Владимирская область, Волгоградская область, Вологодская область, Воронежская область, Ивановская область, Иркутская область, Калининградская область, Калужская область, Кемеровская область, Кировская область, Костромская область, Курганская область, Курская область, Ленинградская область, Липецкая область, Магаданская область, Московская область, Мурманская область, Нижегородская область, Новгородская область, Новосибирская область, Омская область, Оренбургская область, Орловская область, Пензенская область, Псковская область, Ростовская область, Рязанская область, Самарская область, Саратовская область, Сахалинская область, Свердловская область, Смоленская область, Тамбовская область, Тверская область, Томская область, Тульская область, Тюменская область, Ульяновская область, Челябинская область, Ярославская область, города федерального значения — Москва, Санкт-Петербург, Севастополь, Еврейская АО, ХМАО, ЯНАО, Ненецкий и Чукотский АО. 11.01.2020 16:35

Находящимся под стражей подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений будет проще получить разрешение на телефонные разговоры с ближайшими родственниками. Соответствующие поправки в закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (имеется в распоряжении «Парламентской газеты») вносит на рассмотрение Госдумы сенатор Андрей Кутепов.

По действующему законодательству, осужденные к лишению свободы имеют право на телефонный звонок на основании письменного заявления на имя начальника исправительного учреждения. Это право не обусловлено согласием руководства тюрьмы.

В то же время чтобы получить разрешение на телефонный звонок, обвиняемый или подозреваемый, еще не признанный виновным, должен обратиться с письменным заявлением к следователю, или иному лицу или органу, в производстве которого находится уголовное дело, либо в суд. Решение по запросу должно быть принято в течение трех суток. Принимая его, разрешительный орган действует по своему усмотрению, так как определяющие основания для отказа нормы не установлены.

Полученный отказ следственного органа почти невозможно обжаловать в судах. Зачастую судьи отказывают заявителю, ссылаясь на процессуальную самостоятельность следователя и отсутствие у суда права вмешиваться в его деятельность.

Аналогичный разрешительный порядок действует в отношении свиданий подозреваемых и обвиняемых с родственниками и иными лицами.

«Таким образом, реализация подозреваемыми и обвиняемым установленных федеральным законом прав на телефонный разговор и на свидание ставится в абсолютную зависимость от усмотрения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, что недопустимо», — отмечается в документе.

Председатель комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности считает, что лицо, чья вина в совершении преступления еще не установлена судом, не может обладать меньшими гарантиями реализации установленных законом прав, чем лицо, уже осужденное к лишению свободы.

«В связи с этим, законопроектом предлагается исключить разрешительный порядок реализации права подозреваемых и обвиняемых на телефонные разговоры и свидания, но только в отношении особой категории лиц, а именно — близких родственников», — говорится в пояснительной записке.

По законопроекту, в число близких родственников включаются супруги, родители, дети, усыновители, усыновленные, бабушки, дедушки, родные братья и сестры, а также внуки.

В отношении лиц, не являющихся близкими родственниками, разрешительный порядок телефонных разговоров и свиданий сохраняется.

В документе подчеркивается, что процедура контроля со стороны сотрудников мест содержания под стражей за телефонными звонками арестантов не меняется.

«Также законопроектом устраняется пробел в действующей редакции части 3 статьи 18 федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Действующая норма предусматривает необходимость получить письменное разрешение на свидание только у лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело. Однако с момента назначения судебного разбирательства по уголовному делу соответствующее решение принимается уже судом», — указано в пояснительной записке.

Помимо этого, законопроектом предложено увеличить общее количество свиданий в месяц с двух до четырех без изменения их продолжительности. При этом с близкими родственниками в уведомительном порядке предусмотрено не более двух свиданий в месяц.

«Свидания с иными лицами остаются на усмотрение лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, либо суда», — отмечается в документе.

Ранее Андрей Кутепов заявлял, что на протяжении многих лет российская уголовно-исполнительная система не уделяла должного внимания особым потребностям заключённых женщин и охране их здоровья.

В сентябре политик сообщил о том, что сенаторы готовят поправки в законодательство по вопросам содержания и оказания помощи в трудоустройстве осуждённым женщинам. Тогда парламентарий отметил, что женщинам нужно дать «возможность развиваться и меняться, создать среду, в которой они могут почерпнуть для себя умения и знания, способствующие самореализации после освобождения».

В октябре сенатор выступил с призывом облегчить условия содержания для заключённых с детьми. В частности, Андрей Кутепов предложил установить законодательный запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу не только в отношении женщин, обвиняемых по экономическим преступлениям, но и в отношении беременных и женщин, имеющих детей в возрасте до 14 лет.

Использование мобильной связи в местах лишения свободы строго запрещено. Но тем не менее она есть – это нелегальный заработок сотрудников ФСИН в основном. Бороться с последствиями массовой коррупции в системе ФСИН – с мобильной связью – совершенно бессмысленно, такова любая борьба со следствием, а не с причиной. Именно поэтому мы публикуем заметку о «правилах пользования мобильной связью в местах лишения свободы», раз уж она там есть.

Телефон стал неотъемлемой частью жизни любого, в том числе и того, кто находится в тюрьме. Попав в заключение, я и не думал о возможности звонить, как и о других способах связи. Однако узнав, что это возможно, уже не мог жить без этого полностью спокойно. Связь, конечно, запрещена и можно оказаться в карцере за использование телефона и даже получить уголовную статью за покупку «услуг связи», но всё равно все пользуются, почти не задумываясь о возможных проблемах.

К нам в камеру связь попадала разными способами, но в основном по дороге (межкамерной связи), а происходило это по ночам. Сначала мы узнавали, смогут ли телефон прислать. Писали для этого в несколько камер и ждали ответ, который мог прийти совсем нескоро, а потом сидели с ощущением легкого мандража. Иногда приходилось ждать до трех-четырех часов, но оно того стоило. Во время общения один из нас стоял на шухере около двери, слушая и смотря, что происходит снаружи и не идет ли охранник с ключами, потом менялись. По ночам редко заламывались со шмоном в камеру, для этого нужно было мобилизировать состав охраны, а их и так не хватало. Такое случалось, если точно знали, что в конкретной камере есть телефон.

В самом начале отсидки телефон в камеру не попадал. Я никого не знал, а мои сокамерники очень переживали — брать на себя ответственность за ценную вещь, за которую пришлось бы потом отвечать и возвращать потерянное. Там, где я сидел, телефон стоил дорого, почти как средняя месячная зарплата.

В первый раз получилось позвонить только через месяц и поговорить восемь минут. Второй раз он к нам попал уже через неделю. На Большом Спецу в трехместной камере практически не было места, куда бы можно было его спрятать, хотя у кого-то получалось. Сначала было совсем не до своего телефона и цены на них казались космическими. В том СИЗО вообще одни из самых высоких цен за пронос и использование связи. Потом уже начинаешь понимать, что связь ценится дорого и иногда стоит на нее потратиться.

Первый телефон, постоянно находившийся в нашей камере, появился спустя два месяца. К тому моменту я уже привык находиться без связи и звонить раз в неделю ночью. Платить одному за телефон было слишком дорого, но я готов был скинуться вместе с сокамерниками. Так получалось по 200 долларов на человека. Телефонное голодание временно закончилось, а я перестал спать по ночам, поставив себе безлимитный тариф на симкарте.

Новый сокамерник, сидевший за мошенничество, затянул себе зачем-то самый простой кнопочный Самсунг за 1000 долларов, хотя наш был более навороченный, а два телефона в маленькой камере — явный перебор. Те, кто принес телефон, тут же стуканули об этом охранникам, и они решили устроить нам прожарку обысками. Такое часто происходит там, где связи мало. Нормального курка (место, куда прятать) мы не успели сделать. И в целом хорошо спрятать телефон с зарядкой в девятиметровой камере сложно, нужно в прямом смысле дробить стены. Старые нычки разрыли предыдущие сидельцы и там прятать было бессмысленно, вертухаи их все знали.

Нам помогало то, что камера была завалена едой, так как всем троим передавали очень много продуктов родственники и из-за этого искать было сложно и долго. Можно было час просидеть, ожидая, пока те закончат. На одном из обысков с помощью металлоискателя у нас нашли Самсунг. Его пришлось отдать, чтобы не лишиться и второго, который был лучше и с выходом в интернет. В тот момент еще начальник безопасности лютовал и ходил по коридору с мощной поисковой системой, которая ловила любой сигнал, исходивший из камер.

Но вообще в СИЗО чаще всего знают, у кого находится связь, благодаря целой сети стукачей. По ночам телефоны посылают по «дороге», и они проходят много камер, пока попадут по назначению, поэтому «дорожники» (те, кто сидят на «дороге» и передают записки) знают, откуда пришел телефон и куда идет. Лучше всего, чтобы никто не знал, что у вас в камере есть связь и не отправлять его кому-то ночью по трассе, максимум соседям. Все ценные грузы, чтобы их не разбили и аккуратно передали, обозначаются как «хрусталь” и очень плотно упаковываются, это сразу говорит о том, что за категория груза идет. Бывали случаи, когда вместо телефона, который отправили, приходит мыло и невозможно найти концы и вернуть его обратно.

Второй телефон из нашей камеры тоже отобрали. Он продержался еще несколько месяцев, но тоже ушел, так как не было хорошей нычки и менялся состав в камере.

Сложно переоценить важность связи. Это не только общение с близкими и снятие накопившегося стресса, но также и возможность обсудить дело и тактику защиты. Какие-то вещи ты просто не успеваешь обсудить с адвокатом в перерывах между судами. Есть такие дела, в которых просто необходимо согласовывать каждый шаг и действие. Часто бывает, что благодаря связи человек выясняет, что его адвокат не помогает, а только делает видимость работы. Также важно, что при наличии связи человека сложнее запугивать и делать с ним какие-то жесткие вещи, избивать. Информация об этом тут же оказывается на свободе.

Телефон необходим при наличии заболеваний и когда нужно специальное питание, а также когда тебя забирают в другой изолятор или на этап. Случается и такое, что благодаря звонку получается вовремя передать человеку лекарство и спасти жизнь. Про тюремную медицину можно не расписывать, там просто почти нет лекарств.

Можно сэкономить много своих нервов, здоровья и сил при правильном использовании связи, однако не стоит забывать, что большинство телефонов прослушивается и нужно крайне аккуратно делиться информацией, четко понимая при каждом разговоре возможные последствия. Бывают случаи, что человек, общаясь по телефону, создает себе новые эпизоды в деле или добавляет в него фигурантов.

По-возможности, лучше использовать шифрованные мессенжеры, чем звонить. Сейчас большинство телефонов имеют выход в интернет. При использовании интернета будет меньше вероятность блокировки симкарты. С помощью глушилок проще всего блокировать обычную 2G-связь. Фсиновцы периодически отправляют запрос на блокировку симкарты оператору связи, если знают, что с нее передается негативная для них информация. Прослушка настроена на определенные слова, которые не стоит использовать. А еще лучше придумать себе специальные обозначения и говорить этими «символами». Сейчас есть небольшие тонкие аппараты, а также хорошо купить специальную маленькую зарядку, так будет удобнее прятать. И лучше затянуть себе собственную симкарту, чтобы не зависеть от других людей. Симкарту крайне сложно найти, как и флешка, она не реагирует на металлоискатель и «пылесос» (большой металлоискатель).

Будьте всегда осторожны, телефон может быть как помощником, так и врагом. Наговорите лишнего, добавите себе проблем в деле. Или выпишут взыскание, или отправят в карцер, если не получится нормально договориться, когда телефон найдут. Смотрите по ситуации и не тратьте слишком много денег в начале срока, связь точно будет нужна на протяжении всего времени заключения.

Андрей Барабанов