Воспитание жены

Одни защищают право семьи воспитывать ремнем, другие категорически против таких методов.

Фото: Николай АЛЕКСАНДРОВ

Ситуация, когда у многодетных родителей изъяли из семьи 9 детей из-за применения физических наказаний, вызвала большую дискуссию. Одни защищают право семьи воспитывать ремнем, другие категорически против таких методов.

Наша читательница Маргарита вспоминает, как наказывали ее и к чему это привело.

Меня и сестру били регулярно. Вспоминаю как мы, заплаканные, клялись друг другу, что никогда не будем бить своих детей. А еще обсуждали, как вырастем, выйдем замуж и наши мужья отлупят папу. Ну, это когда совсем маленькими были…

Помню, что наказывали так лет с четырех точно. Били за тройки и четверки, не сложенные вещи в комнате, замечания в дневнике, опоздания домой больше чем за 20 минут. Бил папа. Чаще ремнем, иногда скрученным полотенцем или шнуром от телефона. Он бил спокойно, никакой истерики и криков. Командовал: «Ложись!» — и начинал лупить.

Если отец с работы приходил поздно вечером, когда мы уже были в кроватях, а мама докладывала, что у меня тройки, «специально» грязное платье и я ее достала, «лыпаю глазами как корова, когда она меня учит!», он спокойно говорил: «Спи, наказание будет завтра». Назавтра, когда я возвращалась из школы, нужно было ложиться на диван и терпеть.

Бил всегда примерно одинаково, ударов 5. До серьезных синяков или гематом там не доходило.

Мать в это время спокойно продолжала заниматься своими делами. Например, развешивала белье на балконе. Потом выйдет, головой махнет: «Ну что, получила?»

Иногда я почти не плакала. А сестра всегда визжала от ужаса. Иногда отец меня бил, а она стояла, ждала своей очереди. Тогда мать могла ей еще затрещину отвесить со словами: «Рано плачешь!»

По дороге из школы в день экзекуции я хотела, чтобы меня сбила машина. Несколько раз пыталась под нее броситься. Когда маленькая была, очень обидно было и страшно. Маму я не любила, мне кажется, и она меня. А папу боялась. Ладошки почти всегда становились липкими, когда он домой приходил.

В школе я готова была ползать на коленях, только бы не ставили троек. Для взрослых со стороны мы были идеальной семьей, наверное. В походы семьями ходили. Я так боялась что-то не так сделать, что чуть не утопилась однажды. Полоскала майки, одна уплыла, я за ней, а ногу свело судорогой. Я кричать боялась. Мысль была, что отлупят при всех. Или что ждать до конца похода, а потом получу дома.

В 17 лет я уехала из дома учиться в другой город. Там и осталась. Но только когда вышла замуж в 30 лет, почувствовала, что приезжаю к родителям с мужем и никого не боюсь.

Разговаривала с родителями: зачем вы это делали? Ведь я не творила ничего ужасного, обычные вещи какие-то. Мать ответила, что ничего особенно они со мной и не делали, наказывали за дело и несильно, зато человеком выросла. Что все воспоминания о побоях минимум раз в неделю я придумала. Хорошо, если раз в месяц. Отец сказал, что «разве ж это лупил, так, для дисциплины…» Вот если б были парни, драл бы их нормально.

То есть ни в чем виноватыми они себя не чувствуют. Мы долго общались ровно. Пару раз в год приезжала с детьми, семейный стол, фотографии.

Но когда дочке 5 лет было, она по комнатам у них бегала, все успокоиться не могла, разыгралась с двоюродными, и мать моя вдруг отцу говорит: «А ну-ка, дед, бери ремень, научишь. Наши так не носились!» У меня аж руки задрожали. Все вспомнилось, этот диван — он у них до сих пор — лицо в подушку, как в животе все крутило, как вставала с дрожащими ногами и плелась в комнату. И я заорала: «Только тронь!» И отбросила мать к стенке. Я толкнула ее со всей силы, на отца наорала. Жуткая ситуация, все перепугались, муж успокаивал, держал меня силой, уехали мы тогда быстро. Я написала им эсэмэску, что общаться не хочу. Но потом как-то успокоились, через год стали созваниваться. Мать таким нежным голосом: «Ну что ты доченька, никто бы твою Катю не бил…»

А я иногда ловлю себя на страшной мысли, когда они совсем старыми будут, не захочется ли мне подойти и треснуть хорошенько. С размаху так. Надеюсь, что нет.

На следующее утро мы проснулись в прекрасном настроении. Так часто бывает, если накануне немного перебрать алкоголя, а потом иметь бурный секс. Им мы день и закончили, с него и утро начали. Света оседлала меня как дикого мустанга и мы отправились скакать по прериям любви. Время от времени я пошлепывал ее ладошкой по горячей попке, от чего ее движения становились все интенсивнее и интенсивнее. Наконец и лошадка, и лихая наездница достигли финиша. Шлепал я Свету довольно сильно, так что ее попка стала розовой. Когда мы вышли в кухню к завтраку, появилась и Татьяна. Следы на ее попе утратили вчернашнюю багровость, но все равно было видно, что обладательницу славненькой попки накануне неплохо выпороли. Таня пошутила насчет розовой попки старшей сестрички, я отшутился что это была разминка а сюрприз ждет Свету попозже.
Я никогда не сажусь за руль под шафе, так что накануне оставил машину возле дома друзей. И с утра засобирался забрать ее, а заодно приготовить для любимой жены замечательный букетик. Наши друзья жили возле лесопарка, так что взяв машину, я ненадолго заехал в лесочек. Вот и березки, молоденькие и стройненькие с тонкими и упругими ветками. То что надо для хорошей порки! Понимая, что поступаю нехорошо, я все же срезал пяток тоненьких и стройненьких прутиков, сантиметров по 60 длиной, завернул их в кулек и отбыл домой. Вообще-то для моих целей подошел бы и плетеный ремень, служивший домашним воспитательным средством. Судя по рассказам Светы и свежим следам от его применения к Таниной очаровательной попке, сложенный вдвое он был достаточно эффективен. Но мне хотелось подарить любимой жене неизгладимые ощущения, после которых сама идея порки стала бы для нее неприемлемой.
Когда я принес пакетик домой и развернул его, чтобы оборвать листочки и излишие веточки, Света сразу догадалась для чего эти волшебные прутики приготовлены. Она разгуливала по дому в трусиках и беленьком топике, так что реакция ее сосков стала видна мгновенно. Я не удержался и засунул руку ей в трусики, в то самое нежное и ласковое место. Моя любимая и очаровательная кисонька была абсолютно мокрой. Света была готова!
А я, наслаждаясь ее реакцией, предвкушая грядущее лечение жены от пороков воспитания медленно собрал из прутиков букетик, обдал его кипяточком и смазал кончики спиртом. Сугубо из гигиенических соображений. Педант и зануда во всем должен быть таким, даже в порке любимой жены настоящими розгами . Потом обмотал букетик тонкой проволокой … Все, розги были готовы к употреблению. теоретически я был неплохо подкован в вопросах порки. Света всегда охотно и с удовольствием рассказывала как их с Татьяной порол отец, особенно любила она предаваться воспоминаниям о плетеном ремне лежа со мной в постели. Но теперь мне предстояло приобрести практический опыт.
— Ну что, Светочка, приступим, — радостно сказал я и помахал в воздухе розгами. Пошли в комнату. Не хочешь Татьяну пригласить в качестве зрительницы?
— А можно?
— Конечно. Так даже привычнее, тем более ты рассказывала что отец порол вас вместе.
Татьяна не заставила себя долго ждать.
— Ну что, спросил я, где тебя пороть и в какой позе? За тобой право выбора.
Света спокойно зашла в нашу с ней комнату, сняла с себя трусики и топик и облокотившись о столик раздвинула ноги и выставила попу. Она как бы поддразнивала и подзадоривала меня. Начинай!
Смелость супруги потрясла меня, но отступать было некуда.
Мне не хотелось хлестать это произведение искусства, и я начал нежно поглаживать розгами тело любимой, прошелся от плечей до попочки, потом погладил нежные окружности ее прелестных ягодиц. Тело жены — это произведение искусства, именно так я ее воспринимаю. Света млела, а я наконец решился…
Я встал немного сбоку, так удобнее хлестать. Теоретически в вопросах «правильной порки» я был неплохо подкован Светочкой. Она много и подробно рассказывала о воздействии плетеного ремня на свою прекрасную попочку, но сейчас мне впервые предстояло на практике использовать полученные знания…Разумется об ударе в полную силу и речи быть не могло. Я занимался тенисом и айкидо, удар у меня был поставлен неплохо. Игра в тенис позволила хорошо развить кисть, так что я решил, как говорят, поработать кистью. Взмах и первый удар обрушился на прекрасное тело моей супруги. Именно обрушился, потому что сразу на попе выступили красные полосы, а Света ойкнула. Два! Три! Четыре! Пять. Я сменил позицию и став с другой стороны стал хлестать ее розгами, по другой половинке, создавая на теле симметричный рисунок. Я не щадил любимое обожаемое тело. Клин клином вышибают — это известно. Поэтому я решил высечь свою супругу так, чтобы дурные мысли о порке навсегда исчезли из ее хорошенькой головки.
Света держалась стоически, постанывала, хотя я разошелся не на шутку. Она старалась периодически сжимать и разжимать ягодицы в такт ударам розги. К концу первой двадцатки попа и бедра постепенно приобрели почти свекольный цвет. А кожа выглядела так, будто на нее насыпали кашу покрашенную в красный цвет. Я понял смысл выражения «березовая каша».
Ну как самочувствие? Участливо спросил я супругу и нежно провел рукой по ее возбужденной груди. Соски были каменные. А дальше нежно пальчиком я попробовал ее влажную кисульку, мокренькую и жаждущую.
Света держалась молодцом и сказала, что терпимо и просто спросила:
— Сколько осталось?
— Десяточка, чтобы не отставать от Татьяны. Только ты получишь ее не по попе, а по спине. И с этими словами я со всей силы хлестнул супругу по верху спины. А потом еще и еще, и так десять раз. К концу порки тело моей любимой Светульки выглядело и красиво и ужасно одновременно. Но я понял постыдную для себя вещь, мне нравилось хлестать любимое и обожаемое тело ничуть не меньше, чем целовать и ласкать. Следы от розг возбуждали, они придавали особую сексуальность прелестному телу Светланы. Женское тело — это произведение талантливого скульптора. Почему-то высеченное, покрытое красными полосками тело вызвало у меня ассоциации с работами швейцарца Джакометти.
Татьяна с интересом наблюдала за сечением своей сестрички, и по окончании экзекуции тактично удалилась. Якобы за волшебной мазью. Тактичная девушка! А я избавившись от одежды сзади вошел в Свету. Это не потребовало никаких усилий, ее мокрющая кисюшка просто жаждала хорошего утешительного массажика изнутри. Тем более массажный инструмент был в полной готовности.
Секс был сумасшедший, Света визжала и стонала, оргазм был не оргазмом, а настоящим цунами. Да и я, признаться, не испытывал еще такого удовольствия, хотя поза, когда я брал жену сзади была из наших излюбленных.
В итоге получилось совсем не так, как планировал я, а скорее совсем наоборот. И не излечил я Свету от «пагубного порока», а скорее сам целиком поддался ее «тлетворному» влиянию. Женщины всегда добиваются, чего хотят.
Эта порка настоящими березовыми розгами открыла новую страницу в наших с ней отношениях.