Жена честная давалка

Здравствуйте. Может, меня кто и осудит, но хочется открыть душу. Зовут меня Ася. Мне было 17. Девушка я красивая(простите если хвастаюсь) брюнетка с длинными волосами, карие глаза, стройная.
Учиться было лень. А денежек хотелось. Однажды в соцсетях познакомилась с мужчиной 38 лет. Ему нужен был секс без обязательств за деньги.
Сначала я отказалась, но он предложил хорошую соблазнительную сумму, и я согласилась.
Он пришёл ко мне, у нас всё и началось, подробности описывать не буду, но было приятно и классно. Он ушёл, оставив мне денег, он заплатил мне за секс. Ему понравилось, мне тоже. Потом ко мне уже ходили другие мужчины по его наводке и все оставляли денег, бывало что и по несколько раз заходили. Моя «зарплата» возросла до предела, меня стали рекомендовать везде. Моя давняя подруга, предложила работать «ночной бабочкой». Зарплата впечатляла. Конечно я пошла…С тех пор я стала очень популярна среди клиентов. Мне попадаются в основном молодые мужчины, которым не хватает жён, не извращенцы.
Хожу по ресторанам, есть квартира, машина.
Можете осуждать меня, но я привыкла. Каждый зарабатывает, как может.
Своих ухажеров я ставлю в известность, как зарабатываю. Хочу быть честной.
Хочется встретить того, кто поймет и создаст со мной семью, детей. И попрекать не будет. Можно конечно скрыть, но за столько времени меня знают много и очень, людей. Кто-то обязательно скажет. А другого я не умею ничего. Да и денег столько ни где не заработаешь. Душа болит и чего-то просит…

Юго-западный берег Крыма. Гостеприимная Евпатория. Знойный летний сезон. Прекрасный, и… ужасный. Никита любит его, и ненавидит, одновременно. Любит за длительные школьные каникулы – учительствует филологом. Ненавидит — за разгар пляжного сезона. Небольшая, уютная квартира превращается в здание вокзала. Одни отдыхающие сменяются другими. Они разные: тихие, спокойные, незаметные, шумные, недовольные, вездесущие.
С утра, на кухне, жена орёт в телефон, словно глухим клиентам. Никита дуреет от всей этой канители. Деньги, деньги, деньги.
Продрав глаза, полусонный, бредёт на кухню.
— Чего орёшь, как недорезанная? Телефонная связь отличная, слышимость сто процентная. Говори с людьми нормальным голосом. Выспаться не даёшь.
— Жильцы прибудут к вечеру. Тебе пора съезжать на дачу, — глазом не моргнув, деловито промолвила Машка.
В облинялом халате, с оторванным карманом; в видавших виды тапках со стоптанными задниками; с непричёсанными волосами, с лоснящимся от жира, красным лицом; с заплывшими глазами – это жена. Кроме отвращения и презрения, других чувств не вызывает. А ведь тридцатник только разменяла. Почему у людей жёны, как жёны, а у него – одно название? Так и до развода рукой подать. Сверля Машку недобрым взглядом, Никита уныло почесывал затылок, переминаясь с ноги на ногу. Он бы давно её бросил, да сына-оболтуса, на ноги поставить нужно. Пропадет в подворотне, пока мать деньги заколачивает. ДОБЫТЧИЦА!
— Собери перекусить, пока умоюсь. Схожу на пляж, искупнусь перед дорогой.
— Только не зацепись там за кого ни будь. Тебе это, что на два пальца…
Она не договорила, лишь ехидно хмыкнула. Никита, буркнув, что-то невнятное, поплёлся в ванную.
С середины июня Машка определяет каждому члену семьи своё место: сын в деревню к бабушке, муж на дачу, она же в каморку – закуток, из чулана переделанный в комнатушку.
Во всемирной здравнице – Евпатории, недостатка в отдыхающих не бывает. Вот и набивает Машка, свой бездонный кошелёк зелёненькими, жалея купить себе новый халат и тапки. Вернее – они у неё есть, покоятся в шкафу. Одевает, при встрече разлюбезных жильцов.
Ночью дождь оросил пыльные улицы. К середине дня, ярко-голубое небо чистое, прозрачное, словно вымытое окно. Маленькие лужицы остались лишь под тенью густых ветвей.
Перебежав через раскалённый асфальт проспекта Ленина, Никита влился в уютный Парк развлечений. Ветвистые деревья благодушно прикрывают изнывающее тело от палящего Солнца. Здесь воздух чище и свежее. Безлюдно. Одинокие сказочные фигурки ждут своих посетителей.
Все на пляже. Вспомнив о, переполненном человеческим телом, взморье, Никита от досады поморщил нос. На море нужно идти с утречка, когда вода ещё чистая, прозрачная. Он замедлил шаг, по привычке, вглядываясь в лица редких прохожих. Давно научился читать по мимике на физиономиях: весёлые, жизнерадостные – это отдыхающие; озабоченные, с постными лицами – аборигены.
От торговой палатки, отделилась молодая женщина, с рожком мороженного в правой руке. Стройные загорелые ноги в пляжных шлёпках, медленно ступали, покачивая выразительно округлыми бёдрами. Тяжёлая налитая грудь плавно двигалась в такт движению тела. Бронзовое тело едва прикрывала прозрачная майка и коротенькие шорты. Копна золотисто-рыжих волос волнами разметалась по плечам. На носу уютно примостились солнечные очки, придавая незнакомке загадочный вид.
От судорожного глотка, у Никиты передёрнуло кадык. Таинственная незнакомка приковала его похотливый взгляд. Ну, почему его Машка не такая? Была же стройной, худенькой, с осиной талией, качалась от дуновения ветра. Откуда накопилось столько запасов? Нужно ставить вопрос ребром – либо худеет, приводя себя в порядок, либо — скатертью дорожка. Эта мысль посещала Никиту, каждый раз, при встрече очередной зазнобы.
«Видение» медленно приближалось. Черты лица принимали отчётливое выражение…, и вдруг, от неожиданности, Никита вздрогнул. Лиза! Это, несомненно, она. Да, да! И волосы её. И та же причёска. Фигура изменилась, стала более женственной.
Память моментально перенесла Никиту в прошлое.
Первого сентября, последнего учебного года, Митька, вбежав в класс, с выпученными, как у рыбы глазами, громко зашептал на ухо Никите:
— В 9-В новенькая, увидишь – обомлеешь! Волосы – ВО!
Он растопырил пальцы веером.
— Глаза – ВО!
Соединил пальцы колечком.
— Ноги – ВО! И платье по «самое не горюй». Пошли, посмотришь.
Никита не пропускал ни одной новой юбки. Чтобы кто-то, вперёд его, захватит новый объект — не допустимо. Они вихрем спустились вниз, на первый этаж. Дверь в физкабинет приоткрыта. За первым столом, со скучающим видом, сидит девушка, безучастно наблюдая за происходящим в классе. Внешность, действительно, необычна — притягивающая, засасывающая. От предвкушения новых любовных похождений, у Никиты сладостно заныло под ложечкой.
После уроков, Никита с Митькой, дружно караулили «новенькую» у выхода из школы. Стоило ей выпорхнуть из дверного проёма, как они тут же пристроились в провожатые. Никита – своеобразный красавец: папа – украинец, мама – китайка. Оба филологи, учились на одном курсе, поженились, и, по распределению, попали в одну школу. Никита – единственный, балованный ребёнок. Зная о своей привлекательной внешности, не страшился соперников. Он знал себе цену.
Новенькая ничуть не удивилась появлению провожатых. Окинув томным, безразличным взглядом, снисходительно позволила поднести свой портфель. Приняв его, Никита расплылся в ослепительной улыбке, мысленно любуясь своей неотразимостью.
Девушку звали Лизой. Она из соседней деревни. Закончив восьмилетку, перебралась жить к тётке в их посёлок, чтобы получить среднее образование.
Несколько незначительных фраз, и они уже у дома. Лиза потянула портфель на себя.
— Может, в кино сходим? – заглянув заискивающе в зелёные глаза, предложил Никита, придерживая портфель.
— Можно, — вяло произнесла Лиза.
В клуб она явилась перед самым началом, самоуверенно полагаясь на добросовестность Никиты. Он, как порядочный кавалер, ожидал её у входа, с предварительно приобретенными билетами.
Темнота в кинозале располагала к сближению. Никита сделал попытку взять Лизу за руку. К его большому удивлению, она тут же высвободила тонкую кисть, даже не взглянув в его сторону. Никита чуть не зарычал от злости. Больше всего раздражали мнимые недотроги. Начинать всё с нуля – перспектива не радужная. Привычный к быстрым победам, он не утруждал себя длительными ухаживаниями, ведь никаких видов на девушек не имел. Одной ногой уже был в институте, а там и партия хорошая подвернётся. Может, даже, случится влюбиться.
После сеанса, провожал Лизу домой. Взять за руку не рискнул. Несколько незначительных фраз о фильме, о погоде. Связующей нити для разговора найти так и не удалось. Сославшись на позднее время, девушка, хмыкнув, упорхнула домой.
Такого фиаско у Никиты ещё не было. Засыпая в своей постели, пылал злобной местью.
Утром ускользнул от назойливых расспросов Митьки. После уроков, стоя в компании старшеклассников, заметил, как сиял в неописуемой улыбке, очередной поклонник Лизы, неся её портфель.
Митька не сдержался от язвительной ухмылки.
— Никитушка, а ты, оказывается, получил от ворот поворот?
Такой наглости Никита вынести не смог. Выпалил в сердцах, ни на секунду не задумавшись:
— То же, мне, нашёл красавицу. Честная давалка.
— Это как? – округлил глаза Митька, совершенно сбитый с толку.
— Говорит: » Дам, только никому не рассказывай», — продолжал Никита, не в силах удержать напирающую изнутри, злость.
— Попридержи язык, Казанова! — неожиданно раздался чей-то голос из круга парней. – А то по роже недолго схлопотать.
— А ты что, один из её ухажёров? – ничуть не смутился Никита.
— Я её друг. Причём, с детства. Она мне, как сестра. У неё есть парень. И отношения у них серьёзные. Если дорога физиономия, молись, чтобы он не узнал…
В следующий раз он встретил Лизу через большой промежуток времени, в танцзале на дискотеке, во время студенческих каникул. Она была в компании друзей. Судя по их виду – отмечали чей-то праздник. Лизу обхаживал Илья, долговязый парень, старше Никиты, года на два. Они танцевали, нежно прижавшись, друг к другу. Его руки лежали у неё на плечах, её – у него на талии.
Никита тоже был слегка поддатый – каникулы всё-таки. Внутренний голос подталкивал пригласить Лизу на танец, и увести от Ильи. Заодно, проверить, знает ли она о его поклёпе.
Он дождался, когда Илья ушёл курить, и тут же подошёл к Лизе. Что-то, похожее на улыбку, скользнуло на её губах. Танцевать не отказалась, даже перекинулись парочкой фраз. В хмельных глазах играла скрытая насмешка. Никита ёжился от неизвестности: знает или нет? На заносчивое ПОГУЛЯЕМ? — дала категорический отпор:
— Я не одна.
— А с кем? С Ильёй, что ли?
— Именно.
— Брось, тоже мне нашла кавалера!
— А ты не меняешься, — с нескрываемым презрением выпалила Лиза. – Остепенись, а то плохо кончишь.
Вернулся Илья. Растерянно смотрел, на образовавшуюся парочку, не зная, как себя вести. Радушная улыбка осветила лицо Лизы. Обняв за талию, она увлекла его на танец.
Воспоминания промелькнули в долю секунды, пока Никита таращил глаза на Лизу. Та прошла мимо, едва одарив его взглядом. Да и то, вряд ли, за тёмными очками, глаз не видно. Тонкий, едва уловимый аромат, сногсшибательных духов, повис у его ноздрей. Сладострастные глаза непроизвольно последовали за ней. Лиза свернула с дороги на детскую аллею, к избушке на курьих ножках. Поднялась по ступенькам, и села у входа.
Удержать себя за зад он не мог. Его магнитом тянуло к избушке. Метнувшись к киоску, купил пива, и направился к Лизе. Сняв очки, она уплетала мороженное. Никита окончательно убедился в своей догадке — ОНА.
— Можно присесть? – спросил сконфуженно, не будучи уверенным в узнаваемости.
Он, как-то вдруг, увидел себя со стороны: торчащее брюшко, изуродовавшее фигуру; слегка поредевшая шевелюра; видавшие виды, бриджи с поломанными замками, и шлёпки, переделанные с драных сандалет.
— Садись, раз пришёл.
— Узнала?
— Догадалась.
— На отдыхе?
— А что ещё в Крыму делать?
— Я здесь живу.
— Счастливый!
— Не очень.
— Что так?
— Здесь отдыхать хорошо, а жизнь не такая сладкая, как может показаться.
— Понимаю.
Уговорив мороженное, Лиза спустилась вниз. Никита юркнул за ней. Медленно двинулись вдоль аллеи. Увидев зелёную царевну-лягушку, Лиза звонко рассмеялась. Обняв лягушку за шею, чмокнула в нос. Никита впервые слышал её смех. Мягкий, певучий, как колокольчик.
— Может, посидим где? – неожиданно для себя, предложил Никита.
— Вон там, на скамейке, — показала пальцем на обочину аллеи.
Никита заметил её издевательскую ухмылку. Опять подкралась, сверлящая мозги, мысль – знает или нет?
— Я кафе имел ввиду, — нарочито весело выпалил Никита.
— Меня больше тишина устраивает, — ушла от прямого ответа Лиза.
— Может, тогда вечерком повеселимся? Пообщаемся. У нас ведь общее прошлое.
— Общее, да не всё, — снова уклончиво вывернулась.
Никита не слышал шагов за спиной. Он только увидел мужские руки, обнявшие Лизу сзади. Ореховый загар, перетянутые мускулы, золотая печатка на безымянном пальце правой руки. От неожиданности вздрогнул. Лиза же, ничуть не удивилась. Повернув голову, подставила губы для поцелуя.
— Тебя нельзя оставлять одну. Так и норовят увести.
— Не волнуйся, это школьный товарищ. Случайно встретились.
— Интересно, интересно! Из каких это товарищей?
— Из тех самых.
Лиза опять залилась смехом, обняв мужчину за талию, и прижав голову к его груди.
— Никита, а ты женат?
— Да. И сын есть, — хотел добавить «оболтус», но вовремя спохватился.
— Надеюсь, на приличной девушке, а не на «честной давалке»?
Ехидная улыбка и роковые слова Лизы, больно резанули Никиту по нутру. Оно сжалось всё в твёрдый комок.
— Так это, тот самый, Казанова? – у мужчины сверкнули глаза, как у мачо.
Он и был похож на мачо: смоляные, шелковистые волосы, собранные в хвост; чёрные магические глаза, спортивное телосложение.
— Он самый, — кивнула утвердительно Лиза.
Никита услышал, как скрежетнули его зубы.
— Жаль, ты мне раньше не попался. Теперь же, руки об тебя марать не хочется. Живи, Казанова.
Они обнялись, он за плечи, она – за талию, не оглядываясь, медленно побрели по аллее.
Окаменевший Никита, немигающим взглядом, смотрел в удаляющиеся спины. В ушах гулко звенел голос Лизы: » Надеюсь, на приличной девушке, а не на «честной давалке»?»
Машку-первокурсницу, Никита встретил в коридоре общаги. Небесно-голубые глаза, и сладко-сочные губки, не позволили пройти мимо их хозяйки. Легко пошла на знакомство, без проблем пригласила к себе в комнату, и в первый же вечер отдалась, без малейшего сожаления, скорее, с голодным порывом страсти.
Легкомысленные девчонки не трогали сердечных струн Никиты. Он туда их не пускал. Пара-тройка вечеров — и Машка ушла в прошлое. По крайней мере, так показалось Никите. Но не тут то было. Два месяца спустя, девушка подкараулила его в здании института, и объявила о своей беременности.
— С чего ты взяла, что это мой ребёнок? – попытался отделаться ловелас, и тут же получил звонкую оплеуху.
— Сволочь! Ты же знаешь, что первый у меня!
Никита, медленно потирал покрасневшую щеку, невидящим взглядом смотря на Машку. Он не знал, что сказать. Первое, что пришло в голову – аборт.
— Всё, что угодно, только не это! – с пылом возразила, побледневшая девушка. – Умел кататься, умей и саночки возить.
— Но это, же глупо! – в свою очередь, возмутился Никита. – Ты только на первом курсе. Нам ещё учиться чёрт и сколько. Какие дети?
— Самые, что ни на есть — обыкновенные!
Машка крутанула на 180 градусов, и, с гордо поднятой головой, ушла восвояси.
Напрасно Никита надеялся на лёгкое решение проблемы. Родители Машки напрочь отказались принять её, с ребёнком, домой. С общаги попросили. Не зная, что делать, куда деваться, Машка собрала нехитрые пожитки, ребёнка в охапку, и к родителям Никиты. Скромные, интеллигентные люди, не смогли отказать родному внуку в месте под крышей.
Опустив голову, спотыкаясь, Никита брёл к морю, чувствуя себя оплёванной, побитой собакой.
«И дёрнул меня, нечистый, увязаться за ней!» – с горечью подумал Никита, ныряя в морские волны, с предвкушением блаженства.
Конец первой части. Продолжение следует. 2011.